Всё ради тебя

— Подарков, простите уж, не привёз, — виновато смотрит на них Константин, — торопился. Коля, кажется, дар речи потерял, до сих пор поверить не может, что второй его старший брат вернулся. И он явно не понимает, радоваться ему или пугаться. Странно, чего бы ему бояться, но в глазах явно сквозит затаённый страх. У Александра глаз намётан. А вот Мише, кажется, все нипочём, он от Кости не отходит уже битый час, с того момента, как тот переступил порог. Честно говоря, это очень странно: что ему понадобилось-то да ещё так срочно. — Ладно, — пожимает плечами Александр, — идите-ка оба по комнатам. Кажется, завтра ни уроки, ни лекции у вас никто не отменял. — Но ведь Костя… — жалобно смотрит на брата Миша. — Костя, — немедленно перебивает Александр, — никуда не денется. Марш за уроки! Наговориться вы ещё всегда успеете. — Строг, — усмехается Константин, когда младшие уходят. — Но справедлив, насколько я понимаю. — А я не совсем, — кривится Александр. — По-моему, твоя ирония совершенно неуместна. — Да какая уж тут ирония, Саша, — разводит руками Константин, — я совершенно серьёзно. Ты сейчас был ну вылитый отец. Помнишь, как он нас с тобой гонял? «Если вы сейчас же не займётесь делом, я за себя не отвечаю!» — его любимая фраза была. — Тебе все же меньше доставалось, — отворачивается Александр. — Ведь именно ты был его любимчиком. Ну, по крайней мере, пока Колька не родился. — Господи, Саш, ты… не ревнуешь ли? — Костя широко распахивает глаза (кстати сказать, один в один отцовские: огромные, серые, будто ненастное осеннее небо), будто видит его впервые. — Только понял, что ли? — усмехается Александр. Почему-то сейчас ему сильно захотелось выговориться. Сказать наконец всю правду… Жаль, что это невозможно. — Брось, Саш, какой сейчас смысл-то… — Да, собственно, никогда его не было. Смысла. — Давай выпьем, что ли? — неожиданно предлагает Костя. — Коньяк я в дьюти-фри всё же прихватил. Армянский. — Ну давай, — Александр делает приглашающий жест. — А я думал, ты сей подарок прибережёшь для своего закадычного дружка, — не удержался он от шпильки. Неужели не захочешь повидаться-то? — Ты про Мишу? — как ни в чем ни бывало отзывается Костя, наблюдая, как Александр режет лимон на тоненькие кусочки. — Ничего, для него у меня еще найдётся, — смеётся он. — Ну-ну… — Александр ставит на стол блюдце и подвигает себе стул. Константин опускается на другой, стоящий напротив, и подпирает рукой щеку.

***

Почему-то Александру казалось, что обида на брата давно уже прошла. Но вот стоило ему вернуться, и всё моментально всколыхнулось. Тогда, много лет тому назад, Александру казалось, что раз уж они с Костей родные братья, то надлежит им всегда и во всем быть вместе. Как говорится, в горе и радости. На то она и родная кровь. Может быть, останься тогда Костя помогать ему, они так рука об руку и шли бы, образно говоря, по жизни. И тогда сейчас ему, Александру, было бы легче. В детстве они с Костей были неразлучны. Собственно, Александр и не помнил тех дней, когда жил без младшего брата рядом. Между ними было всего два года разницы, и те дни своего младенчества, когда он был ещё единственным ребенком, стёрлись у него из памяти. Самые первые его воспоминания — это как Костя, только-только научившийся ходить, вырывает у него из рук резиновую игрушку (породу этого существа определить было трудно: сам он считал, что это собака и обожал её несказанно). Маленький Саша, рванув что было силы игрушку из рук брат, крепко прижал её к себе, спокойно при этом глядя, как Костя шлепнулся на пол и заревел во всё горло. Естественно, попало ему и от отца, и от матери: не обижай брата, он ещё такой маленький. Зато потом, когда они подросли, то и помыслить уже не могли, чтоб хотя бы пять минут провести порознь. Все дворовые хулиганы знали: обидеть Сашу Романова или кого-нибудь из его приятелей — себе дороже. Потому как его брат (со временем, кстати, многие путали и считали Константина старшим) навешает обидчику таких лещей, что мало не покажется. — Ваш поганец закончит свои дни за решёткой! — кричала отцу мать одного из таких «проученных». — Помяните моё слово, он же форменный уголовник! По нему уже сейчас детская комната милиции плачет. — Ну зачем же так? — покачала головой мать. Отец же заявил, что «он примет меры» и выпроводил соседку за дверь. Константину потом, разумеется, досталось, но он заявил отцу, что дескать «дрался за справедливость», и никому не позволит задирать его брата и называть его хлюпиком. Александр уже не помнил, что за конфликт у него вышел тогда с приятелями (им с братом было тогда по двенадцать и четырнадцать лет), но Косте он был, с одной стороны, благодарен. Правда, в глубине души грызло что-то… такое, до той поры ещё неведомое. Ему было немного не по себе: все же он старший, и это он должен быть во всём первым. Но при этом он не мог сказать утвердительно, что точно так же вот, очертя голову, полезет в драку ради Кости. Да и вообще, ради кого бы то ни было. — Ты правда не нарывался бы, — сказал он брату. — А то мало ли что. — Вот ещё, — фыркнул Костя, — не стану я спокойно стоять и смотреть, как к тебе какой-то придурок лезет. И пусть они хоть всем двором меня поколотят. А отец потом добавит. — А если подумать, — усмехнулся отец, — слышавший их разговор, — то… ты абсолютно прав, Константин. И Александр вновь почувствовал укол ярости и… пожалуй, зависти. Ему отец никогда таких слов не говорил. Когда подросли младшие братья, Костя и им внушал, чтобы если что, тут же сказали ему, и он раз и навсегда разберётся с теми, кто будет их задирать. Ну, а потом прошло время, и они с Константином отдалились друг от друга. Младший брат уже не нуждался в нём, да и у самого Александра была своя жизнь. Но всё равно: то же самое чувство досады и раздражения, не сказать злости или вовсе ненависти охватывали его. Александр-то думал, что Костя, как и прежде, будет рядом с ним. И именно он станет его правой рукой. Ему бы он мог доверять, как самому себе. Но тот решил, что может прожить и без старшего брата. Они и общались-то, как Александру казалось, будто по привычке, просто потому что так принято. Позже Костя и вовсе уехал, завёл свои знакомства, и его друзья и подруги категорически Александру не нравились. Особенно те, которые появились у Константина после этого его военного училища и отъезда. Вот кто, скажите на милость, эта мамзель, на которой он, ничего умнее не придумал, женился? Из какой она семьи, каково её окружение? Ну, а уж про Милорадовича и говорить нечего! Прикидывался порядочным, а на самом деле оказался обыкновенным проходимцем. Выскочка несчастный, которого хлебом не корми, дай только нос в чужие дела сунуть. И всё же что-то здесь не так. Чего ради, скажите на милость, Костя вернулся так внезапно, точно снег на голову? Раньше, бывало, калачом не заманишь, а тут — явился! А самое противное, что он ведёт себя так, будто ничего не было, словно он не бросил свою семью и не уехал за тридевять земель. Впечатление такое, будто он на часок всего отлучился, в магазин, к примеру, за продуктами да выпивкой. Ну ничего, Александр непременно выяснит, что у него на уме.

***

— Твое здоровье! — Костя поднимает рюмку, быстро опрокидывает содержимое и, чуть поморщившись, закусывает. Александр пьёт молча, неотрывно глядя на брата. — Ты будто призрак видишь, Саш, — Костя скрещивает руки на груди и смотрит на брата смеющимися глазами. — Это всего лишь я. Живой и здоровый, не пугайся так. — Да нет, — Александр усаживается поудобней и закидывает ногу на ногу, — просто не ожидал. Так зачем ты приехал? — Вот так вот, — смеётся Константин, — сразу в лоб. Впрочем, я вижу, что ты прям как на иголках. И меня это, признаться, немного удивляет. Странный вопрос: почему я вернулся. Ответ на него прост: соскучился. — Кость, я тебя умоляю! — усмехается Александр. — Столько лет от тебя можно было дождаться разве что звонка на новый год. — Именно поэтому, — как ни в чем ни бывало отвечает Константин, — и приехал. Столько лет не виделись толком… — Но есть ведь и ещё что-то? — Александр наливает им по второй. — Сознайся. — Допрос с пристрастием, — хмыкает Костя. — Ну раз ты так хочешь… В общем, я думаю вернуться совсем. Сюда, домой. Контракт у меня заканчивается через полгода, и я думаю, что продлевать его не имеет смысла. — Почему? — Потому что я хочу вернуться, говорю же. В конце концов вы все здесь, вы — моя семья, и я хочу быть рядом. Кроме того, я же и не собирался уезжать навсегда. — Мило, — раздраженно прерывает его Александр. — Спасибо, хоть предупредил. И что, ты намереваешься жить… здесь? — А что тебя удивляет? — Константин пожимает плечами. — Это, как мне кажется, и мой дом тоже. — Если подумать… да, — медленно произносит Александр. — Никто тебе препятствовать не станет. Но… видишь ли, тебя много лет здесь не было. А теперь ты ведь не один, правильно? И ты, конечно же, перевезешь свою супругу. — Разводиться не намерен, — кивает Константин. — И Жанна давно согласна переехать. — Квартира большая, да, — Александр смотрит ему прямо в глаза, — но понимаешь ли, мне не очень-то хочется делить ее с посторонними. Как и наш загородный дом, к слову сказать. Ведь ты же помнишь, что здесь живут ещё и наши с тобой младшие братья. Костя смотрит на него так, будто видит в первый раз, молча буравит взглядом. По тому, как заходили у него желваки, Александр понимает, что разозлил брата, и тот старается изо всех сил скрыть злость. — Куда-то не туда завёл нас с тобой этот разговор, братишка, — натянуто улыбнувшись, говорит Константин. — А ведь не пьяные ещё. Ладно, — хлопнув себя по коленкам, он понимается, — оставим. После договорим, если хочешь. А пока пойду с мелкими потолкую. Сто лет не видел ведь, вон какие мужики вымахали! — Костя! — окликает его Александр, но тот делает вид, что не слышит.