Отмоленная жизнь.

Это и в правду была та самая А-Цин. Та самая слепая девушка, которая ни один день провела в скитаниях, ища тело единственного человека, взявшего на себя заботу о ней. Вэй Ин никогда не забудет эти прекрасные, еще совсем детские черты, с первыми мягкими линиями уже женского, прекрасного лица. Тогда, оно было перепачкано кровью и нескончаемыми слезами, но сейчас сияло прекрасной красотой юной девы. Ее волосы были собраны в привычный при жизни короткий хвостик, а старые, перемазанные кровью лохмотья, теперь сменили изысканные шелка и драгоценные камни, сияющие во множестве украшений. -Кто ты? Зачем ты осквернил тело этой девы?- спрашивает твердо Старейшина И Лин, твердо сжимая флейту в руках, готовый взреветь от переполняемой злобы. Неужели это дитя недостаточно намучилось при жизни, раз над ее телом так жестоко измывался чужой дух. -Я бы сказала, что стоило представиться первым, но твоя слава опережает тебя, Старейшина И Лин.- доносится хриплый женский голос, совершенно не такой, какой был в видениях У Сяня. Глаза девушки горят алым, кругом клубиться темная ци, а ее длинные пальцы с острыми, словно маленькие лезвия, ногтями играются с черными клубами, как с маленькими котятами. Цзян Чэн сжимает кулак, отчего начинают сверкать фиолетовые молнии, но Вэй Ин перехватывает его руку, загораживая от алчного взгляда девушки своей грудью, и шепчет, не отводя прикованного взгляда -Даже не думай, Цзян Чэн. Она слишком опасна.- Глава скрипит зубами, но повелевается, ибо если У Сянь так сказал, то этот дух должен быть и в правду ужасно силен. -Что тебе нужно? Зачем ты захватила это тело? - твердо спрашивает Старейшина И Лин, сжимая Чэньцин. Девушка скрещивает руки, и ухмылка расцветает на ярко-алых губах. -О, разве смела я его захватить? Это дитя хотело жить, дышать, ходить по земле. И как видишь, она жива, ходит и дышит. Я лишь исполнила желание, ровно, как и ты.- ее губы расплываются в улыбке, а пальцы подпирают острый подбородок. Вэй Ин поджимает губы, чувствуя, как этот дух играет с ним, как его смешит волнение и напряженность нескольких десятков адептов за его спиной. Ванцзи напряженно обнажает меч, ожидая лишь слова мужа. - Моя душа была призвана насильно, юноша сам заключил меня в этом теле. Он был жив и разумен, а не убиенной душой невинного ребенка. Что тебе надо? Ты пришла сюда чтобы убивать?- спрашивает он снова, чувствуя, как уже начинает раздражаться рядом Глава Ордена Цзян, как так же терпеливо сжимает рукоять меча Ванцзи. Это девушка играет с ними. -Мне? Мне нужна лишь Стигийская Тигриная Печать и твоя душа, Старейшина И Лин.- наконец говорит она коротко и четко. Она так серьезна и уверена, что сначала ее слова кажутся не более, чем детской шуткой, но та вовсе не шутила. -И с чего же ты взяла, что ты это получишь?!- не выдерживает Цзян Чэн, с силой сжимая кулак, откуда сыпятся молнии. Его взгляд зол и полон гнева, а каждая мышца напряжена. Эта девица насмехалась над ними! Над ним! Но девушка больше ничего не говорит, призывая струнный инструмент, грациозно придерживая длинный рукав, берет длинный смычок. Глаза Вэй Ина шокировано раскрываются, и он слишком поздно успевает начать мелодию, как их уже сшибает первая волна темной ци. Адептов раскидывает по всему пустырю, а сам У Сянь быстро перебирает флейту, подчиняя себе чужую темную энергию. Над ним вихриться огромное количество энергии, буквально запирая его в центре. На ее мелодию снова приходят толпы мертвецов, будто восставая прямо из-под земли. И каждый заклинатель теперь сталкивается с мертвым, борясь теперь только за свою жизнь. Вэй Ин, не отрывая взгляда от женщины, тянет выученную наизусть мелодию, заставляя бушующую вокруг энергию успокоиться, подчиниться ему и слушать его приказы. Но и девушка не уступает, быстрее зажимая лада на инструменте, делая музыку еще быстрее, из-за чего мертвецы и ци вокруг буквально бесятся. Вдруг рядом раздается приглушенный, знакомый крик, и У Сянь отвлекается лишь на секунду, чтобы появиться в качестве живого щита перед Цзинь Лином. Мелодия меняется лишь на мгновения, становясь более агрессивной, что бы оттолкнуть надвигающегося мертвеца, как неожиданная волна еще более агрессивной ци сбивает их обоих, откидывая их в ближайших овраг. Вэй Ин прижимает к себе шокированного юношу, в то время как тот вжимается в его грудь, чувствуя неожиданную мягкость и даже выпуклость. Они катятся по крутому склону, собирая все ветки и булыжники, из-за чего недвижная насыпь норовить теперь и завалить их камнями. У Сянь старательно упирается ногами, пытаясь затормозить, перестать катиться вниз, и ему это даже удается, как вдруг ногу пронзает болью. Старейшина И Лин сжимает зубы, стискивая золотые одежды А-Лина, чтобы не закричать. Нога оказалась пронзена насквозь обломком палки, кажется, достигая самой кости. -А-Лин...А-Лин, ну же, давай, медленно ползи наверх.- просит он, подсаживая того под колено выше, что бы он смог достаточно твердо встать на ноги. Тот, все еще потрясенно повинуется, как вдруг потом, будто опомнившись, снова смотрит на Вэй У Сяня. -А как же ты?- тот усмехается. Любимый племянник впервые обеспокоился состоянием дяди. Какая приятная неожиданность. Но он просто не находит в себе силы сказать что-либо, и лишь сильней подталкивает А-Лина наверх, где ему уже протягивает руку взволнованный Цзян Чэн. Тот осматривает племянника, судорожно ожидая страшных ран и кровопотери, но тот совершенно цел и даже не напуган. Вслед за ним появляется и сам Вэй Ин, подтаскивая раненную ногу. Незащищенный участок голени, который теперь виднеется под оборванным подолом ханьфу, весь окровавлен и разорван, словно когтями дикого зверя. Цзян Чен слишком занят созерцанием племянника, все еще внимательно оглядывая того, чтобы обратить внимание на раненного шисюна, оказать помощь и вытянуть из обрыва. Он стоит ближе всех, у самого края, единственный кто сейчас может протянуть ему руку, но не протягивает. От этого глаза Старейшины И Лин тускнеют, будто в секунду потеряв весь свет жизни, но тут загораются новым, не менее ярким светом, когда видят, что названный племянник в здравии. -Учитель Вэй!- к нему подлетает встревоженный А-Юань, но У Сянь не хочет выглядеть слабым в его глазах, потому сам подтягивает себя руками и опирается о более-менее здоровую ногу. Взволнованные глаза мечутся по телу наставника, не зная, как помочь и дотронуться, чтобы не причинить боль. Но заклинатель предотвращает все действия одним строгим жестом руки. Сейчас не время. -Ты в порядке?- тут же, все так же грациозно, опускается перед ним на колени его законный муж, осматривая кровоточащую рану,перечеркивающую всю нежность и красоту женской, узкой лодыжки. -Да, думаю через пару дней уже заживет. Нужно идти дальше, она еще вернется.- говорит он, видя как бесследно исчезли толпы мертвецов и главная среди них заклинательница. После них остались лишь море крови: и мертвецов, и живых заклинателей, что говорило о реальности страшной встречи. Второй нефрит помогает встать мужу, поддерживая за локоть, ведь опираться на искалеченную ногу настолько больно, что хочется выть, но сейчас он не может показать слабости. Он просто не достоин того, чтобы быть слабым и надеяться на чью-то жалость. -Сейчас главная для нас задача дойти до Главного Храма Гуаньинь. Сегодня ночь проведем в лесу, а завтра утром уже должны будем быть на месте. -говорит Вэй Ин, запахивая подол ханьфу настолько, насколько позволяет изорванная одежда, чтобы никто не увидел явно женские ноги, но в ту же секунду чувствует на себе пристальный и внимательный взгляд А-Лина, который будто изучал его. -Если двинемся сейчас, то пройдем больше половины пути.- согласно кивает Лань Чжань, убирая меч в ножны. Лететь нельзя было, ведь темная энергия огромными клубами обволакивала все небо, будто накрывая его плотным куполом. У них один путь, если те хотели добраться до Ордена- через леса.