Отмоленная жизнь.

Они располагаются в самой глуши, где их могут защитить не только клинки, но и густые кущи, где не пройдет неповоротливая армия мертвецов. Рядом, всего в нескольких десятков шагов, оказывается чистейший родник, в котором можно омыть и тело, и душу, а так же набрать воды для питья. Сам Вэй Ин выбирает для омовения слишком позднее время, когда уже практически все отошли ко сну. Он лишь просит виноватым взглядом мужа, лежащего, как и в храме, прямо через уже сопящего А-Юаня. Тот все понимает сразу, коротко кивая головой, и легко, словно летящий на землю снег, поднимается с импровизированного ложе, бесспорно следую за мужем. Но Вэй Ин не торопиться, легким движением снимая с плеч мужа верхнюю мантию ордена, скорее чувствуя, а не видя, возмущенно вскинутые брови, а потом легко укрывает им Лань Сычжуйа, что бы в их отсутствие холод ночи не коснулся их воспитанника. Цзинь Лин внимательно смотрит, как две фигуры сильнейших заклинателей растворяются в ночи, покидая их ночной лагерь. Но куда они могли направиться непроглядной темноте? Скосив взгляд на дядю и убедившись, что тот крепко спит после тяжелой битвы, юноша аккуратно и тихо поднимается, идя максимально в обход всех спящих адептов, чтобы не разбудить никого и не поднять ненужного шума. Он тихо наклоняется над другом, удивленно видя, что тот укрыт мантией Лань Ванцзи, выделяющейся среди всех одежд обычных адептов богатой и аккуратной вышивкой, серебряными нитями по краям огромных рукавов и ворота. -Лань Сычжуй...-дважды звать не пришлось, так как названный мгновенно открывает заспанные глаза, внимательно вглядываясь в сначала расплывающееся ото сна и темноты лицо друга. -А-Лин?- так же тихо зовет он, не понимая, почему будущий Глава Ордена Цзинь все еще не спит, а теме более, почему тот разбудил и его. -Вставай быстрее. Твои наставники куда-то подевались. Тут что-то неладно...- тихо, но быстро и горячо шепчет тот, подпихивая еще сонного юношу под бок, заставляя того встать. А-Юань оглядывается, и в правду, рядом нет двух мужчин, между которыми он засыпал этим вечером. Но они вполне сильны и могущественны, чтобы защитить себя, так имел ли такой огромный смысл идти искать двух взрослых, уединившихся мужчин? Но волнение все таки подбивает его подняться и следовать за взволнованным чем-то другом, который еще и подбивает того своими действиями. -Ну же, Лань Чжань, мы же тут совершенно одни...-слышат они тягучий голос, который доносится со стороны водного источника. А-Юань уже хочет развернуться и уйти обратно, ведь теперь все совершенно понятно, что два его наставника ушли для омовения, они законные супруги, так что же тут вообще может быть непонятным? Но А-Лин тянет за руку красного от смущения юношу, буквально затаскивая того в кусты, чтобы их не смогли заметить. Цзинь Лин так внимательно всматривается куда-то между ветвей, будто страстно чего-то ожидает увидеть, что-то, что утолит его интерес. После долгих смятений и угрызения совести, Сычжуй все таки переводит взгляд вперед, откуда слышатся приглушенные голоса, и его щеки вспыхивают еще больше. Там, совершенно обнаженные, но благо по пояс в воде, стоят два его наставника, обнимая друг друга и даря поцелуи. Они могут видеть только мощную обнаженную спину второго нефрита и руки, обнимающие его, но уже эта картина заставляет двух друзей на миг замереть и обомлеть. Вся спина знаменитого Ханьгуан-цзюнь, слава которого была неимоверна и чиста, была исполосована множеством шрамов и рубцов от кнута. Они были рассыпаны по всей мощной груди мужчины и смотрелись, как черные мазки на нетронутом ранее холсте художника. Вдруг Ванцзи что-то говорит, но голос его привычно тих и спокоен, оттого сразу не получается разобрать смысла, но Вэй Ин на это заливисто смеется и окатывает мужа волной брызг, отходя как можно дальше, что бы не получить быструю месть. И в этот момент А-Юань видит, как шокировано раскрываются глаза А-Лина, как тот с силой зажимает рот рукой, чтобы не выскочить с криками и руганью. Там, в воде, тело У Сяня совершенно точно принадлежало женщине- пусть вода и скрывала их по пояс, но точеная, изящная женская талия и грудь были видны четко, из-за чего Лань Сычжуй поспешил отвести взгляд, дергая за широкий рукав друга, прося все же уйти отсюда. -Этого не может быть...Он же точно был мужчиной, Сычжуй, ну что же ты молчишь!- практически кричит шепотом будущий глава Ордена, но А-Юань может лишь стыдливо отводить глаза. Он не знает, что сейчас должен сказать своему другу. Он даже не представляет, как должен будет оправдываться перед наставниками. Вдруг глаза Цзинь Лина снова потрясенно открываются, а сам он тесно прижимается к другу -Ты знал? Ты все это время знал?- Сычжуй распахивает глаза, будто хочет что-то сказать в ответ, как-то оправдаться, но просто не находит слов. -Что вы тут делаете?- доноситься довольно громкий, грубый голос Цзян Чэна, и внутри у обоих юношей что-то обрывается. Мужчина выглядит недовольным и рассерженным, но стоит тому поднять взор туда, куда мгновение ранее смотрели эти двое, как тот потрясенно замирает, не в силах сказать больше ни слова. Там, так же потрясенно, и даже потерянно, смотрит на них Вэй Ин, все еще находясь в воде, и Лань Чжань, недовольно и рассерженно оглядывая всех троих. Ванцзи хватает и мгновения, чтобы схватить первые попавшиеся одежды, а это оказалось его ханьфу, чтобы накинуть на нагое женское тело. Но будто накинутые белые одежды могли скрыть явную женскую фигуру и зрелище лишь секундой ранее. Глава Ордена Цзян все еще шокировано выходит из "засады", устроенной двумя молодыми заклинателями, и в плотную подходит к молчаливому У Сяню. Тот настолько бледный, словно смертельно больно, смотрит на приближающегося шиди, но не может ничего сказать. Он не хотел, что бы Цзян Чэн вообще узнал об этом. Но то, что происходило сейчас было куда хуже из всех возможных вариантов раскрытия этой тайны. -Что это значит, Вэй У Сян?- холодно, подобно Ванцзи, спрашивает он, и его напряженная рука тянется к вороту ханьфу, когда ответом ему служит тишина. Но на запястье жестко приземляется Бичэнь в ножнах, а сам его владелец, безмолвной тенью становиться между ними двумя. - Глава Ордена Цзян, я попрошу Вас не забывать, что он мой супруг. Не стоит принимать необдуманных решений. - холодно говорит Лань Чжань, и Вэй Ин узнает этот голос. Голос, когда его муж рассержен до края, еле держа себя в руках. Цзян Чэн криво усмехается и скрещивает руки на груди, приподнимая подбородок, из-за чего теперь смотрит на бледного Вэй Ина подобно победителю, выйгравшему в неравной схватке. -О, это довольно трудно забыть, Ханьгуан-цзюнь. Но, думаю, теперь он "достопочтенная супруга", не так ли Вэй Ин? Когда ты собирался рассказать? Когда твое брюхо уже тяготила бы тебя?- слова мужчины наполнены желчью и злобой, словно он ядовитая змея, плюющаяся ядом. Вэй Ин привычно опускает глаза, как и каждый раз, когда Цзян Чэн расходиться в ругательствах, распаленный и уже не котралирующий свой язык. Слова больно отзываются в сердце, заставляя поджать губы и как можно сильнее закутаться в ханьфу, что бы этого тела никто не смог увидеть. Но мужчина не собирается оставлять это все просто так. Он не отрывает взгляда от У Сяня, продолжая, уже переходя на крик, выяснять, что же еще ему было неизвестно -Ты хоть представляешь, что за отродье у вас получиться? На что ты обрекаешь бедное дитя, будучи его родителем? Ты уже бросил одного ребенка, неужто тебе было недостаточно? Если ты присвоил себе женское тело, это еще ничего не значит! Любое твое тело гнилое изнутри! Бесплодная полынь не породит цветка сакуры!- срывается Цзян Чэн, и в последний момент отскакивает от опасно блеснувшего острия меча. И подобно тысячи клинкам, горькие, пропитанные правдой, слова врезаются в заклинателя, заставляя глаза наполниться слезами. Ведь он и вправду был настолько эгоистичен, настолько легкомыслен, что даже не смел думать о подобном. Он хотел ребенка, хотел одной семьи с Лань Чжанем, но как он мог забыть то, кем является? Он - отступник, ступивший на Путь Тьмы, его всегда будут презирать и стремиться убить. Так что же будет с его ребенком, если он снова покинет мир живых? Что будет с этим невинным ребенком, когда на нем, как клеймо, будет имя его родителя? Цзян Чен был так прав во многом. -Дядя!- кричит А-Лин, прося остановить поток оскорблений, но получает в ответ лишь полный гнева взгляд. Давние обиды давно уже ушли в прошлое, сам А-Лин даже смирился, но сейчас дядя портил все, что сумел тот собрать по крупицам. - Я сделаю все, чтобы этот ребенок не родился на свет! И рука моя не дрогнет на этот раз!- гневно заканчивает он, сверкая своими пронзительными глазами в темноте. И эти слова звучат страшнее любого проклятия. А-Юань шокировано, полными слез глазами смотрит на учителя, ведь это он не смог остановить друга, не смог остановить, зная тайну, которую ему доверили. Но ни один из наставников не бросает на него и взгляда, молча завязывая свои одежды. Сердце молодого адепта разбивается на части, когда тот понимает, что только что совершил.