Они есть

— Эндрю. Нилу достаточно всего лишь назвать его имя, произнести два несчастных, но таких значимых слога тихо и чётко, чтобы всё объяснить, не терзая себя, не вскрывая старые раны. Ему хватает мгновения, чтобы закричать о помощи, чтобы признаться: он нуждается, загибается, задыхается. Без него пропадает. Нил не получает тут же ответа. Шорох в трубке. Сигарета сгорает на треть, когда он слышит: — Я купил билет на завтра. Спустя пять лет Нила всё так же преследуют кошмары, но сигареты почему-то понемногу утрачивают терапевтический эффект. Спустя пять лет Эндрю по-прежнему боится летать, но запросто срывается к нему, когда мог бы переждать и добраться более комфортным способом. — Эндрю, — глухо повторяет Нил, зная: ему не нужно говорить ничего больше. Проходит секунд пять, может, десять или даже минута-две-три до злого, горячего: — Нил, ты не он. Нил впивается пальцами в подоконник и послушно следует за голосом Эндрю, за его уверенностью и силой. — Ты не он. А его больше нет. Перестань. Не позволяй ему. Ни жалости, ни снисхождения. — Ты сильнее. Только обезоруживающая вера в него. — Когда прилетаешь? — Буду дома около девяти вечера. Постарайся ни во что не влипнуть, пока меня нет. Нил улыбается. Черти свалили обратно в адское пекло. Эндрю просто не оставил им шанса.