Decision

— Будешь молчать всю дорогу? — спрашивает Зейн, не отрывая взгляда от дороги. — Если да, то выпрыгивай в окно, мисс злюка.       Я невольно смеюсь, и этот смех будто разрывает оболочку напряжения, окутывавшего меня весь день. В этот момент я осознаю, как сильно мне не хватало этой лёгкости, этого непринуждённого ощущения нормальности. Зейн мастер в том, чтобы поднимать настроение, даже когда мой разум погружён в хаос. — Моя смерть будет на твоей совести, умник, — подыгрываю ему, закатывая глаза. — Ладно, мистер Зейн, я постараюсь быть менее злючной.       Я перевожу взгляд на окно, за которым проносятся огни города и размытые силуэты зданий. — Хорошо, что у меня нет совести, — хмыкает он в ответ.       Мы едем, обсуждая всевозможные бессмысленные вещи — старые мемы, странные теории, случайные воспоминания. Зейн умудряется даже обычную поездку превратить в нечто лёгкое, почти беззаботное.       Я благодарна ему за это. За возможность дышать, когда кажется, что воздух слишком тяжёлый.       Чем дальше мы едем, тем больше ощущаю, как напряжение медленно покидает моё тело. Будто бы с плеч соскальзывает тяжёлая ноша, оставляя место для чего-то более тёплого. Я прислоняюсь головой к стеклу, наблюдая, как серые улицы сменяются яркими вывесками торгового центра.       Малик ловко паркует машину, и мы выходим. — Зи, ты же знаешь, что мы могли поговорить дома? — спрашиваю я, шагая рядом с ним.       Парень лениво оглядывает витрины, словно в поисках чего-то несуществующего. — Дома слишком много лишних ушей, — отмахивается он.       Его слова звучат небрежно, но в них есть доля правды.       Кофейня встречает нас мягким светом и уютом, которые словно укутывают, оберегая от внешнего мира. В воздухе витает тёплый аромат свежемолотого кофе, ванили и чуть уловимой корицы, создавая ощущение уюта, будто бы здесь всегда ждут каждого гостя.       Мягкие кресла с потертым бархатом располагаются вдоль стен, а небольшие деревянные столики, отполированные множеством рук, приглушённо отражают свет винтажных ламп, свисающих с потолка. За стойкой бариста ловкими движениями готовит очередной заказ, заливая молочную пену поверх ароматного эспрессо, превращая каждую чашку в маленькое произведение искусства.       По углам кофейни разбросаны книжные полки с потрёпанными томиками классиков, путеводителями и случайными романами, оставленными прежними посетителями. Вдалеке звучит негромкий джаз, плавно перекатывающийся по комнате, словно неспешный разговор между старыми друзьями.       Мы садимся за столик у окна, из-за которого льётся мягкий свет уходящего дня. Город за стеклом кажется далёким, словно другой мир, не имеющий к нам отношения. Здесь, в этом тихом уголке, время будто замирает, давая возможность перевести дыхание и разобраться в мыслях.       Я обхватываю ладонями тёплый стакан с латте, ощущая приятное тепло, которое, кажется, проникает глубже, чем просто на кожу. Кручу стакан в руках, размышляя о том, как странно устроены чувства.       Зейн, опершись на локоть, наблюдает за мной с хитрой полуулыбкой, будто знает, что я в итоге заговорю, но терпеливо ждёт.       Я беру ложку и медленно начинаю перемешивать кофе, следя за кругами, расходящимися на его поверхности. — Не думаю, что смешивание кофе — это ключ к решению всех проблем, — лениво комментирует Зейн.       Я усмехаюсь, качая головой. — Кто знает… Может, в этом волшебство? Было бы здорово, если бы просто размешивая кофе, можно было разгадать сложные вопросы жизни.       Зейн смеётся, качая головой. — Ну что ж, попробуй. Может, вселенная оставит тебе намёк на пенке.       Зейн наблюдает за мной с той ленивой внимательностью, что ему свойственна, и вдруг, словно угадывая мои мысли, спрашивает: — Знаешь, что говорил Макс Фрай о любви и кофе?       Я качаю головой, а он усмехается. — Латте — это мечты, эспрессо, разбавленный молоком надежды, и пенка — помнишь? Та самая, что бывает в капучино. Но нет корицы, нет той терпкости, которая позволяет прочувствовать момент.       Я усмехаюсь, поднося чашку к губам и делая глоток. — Думаю, он был прав.       Зейн откидывается на спинку кресла и смотрит на меня с прищуром. — Я тебя внимательно слушаю, Уайт.       Скользя взглядом по его спокойному лицу, я ловлю себя на мысли, что завидую его умению держаться расслабленно, словно в его мире нет места тревоге.       Молча смотрю на кофе, на завитки пара, тающие в воздухе, и наконец выдыхаю: — Просто… что если я ошиблась? Вдруг не должна была соглашаться встречаться с Кайлом?       Зейн тут же меняется в лице. — Стеф, — говорит он мягко, подаваясь вперёд, — есть что-то, что мне нужно знать?       Я опускаю взгляд на кофе. С одной стороны, мне хочется выложить ему всё. С другой — знаю, что это может привести к катастрофе. Взвешиваю «за» и «против», но понимаю, что молчание будет хуже. Поэтому сдаюсь и рассказываю. Всё — начиная со дня, когда встретилась с Луи после его тура.       Ложка в моей руке опускается в кофе, тонет в молочной пене. — С Луи всё как бы хорошо, но… Я даже не знаю, как это описать. Недавно у меня появилось ощущение, что я начинаю терять контроль над собой. Это, кажется, несовместимо с тем, как я всегда видела себя.       Зейн слушает внимательно, не перебивая. — С одной стороны, я чувствую, что влюбляюсь в Луи всё больше и больше, но с другой стороны, я боюсь, что это может привести к чему-то, чего я не могу контролировать. Я начинаю терять себя в этом чувстве. А ещё есть Кайл…       Зейн приподнимает бровь. — Кайл? Он ведь не тот, кто был за тобой с самого начала.       Я киваю, чувствуя, как тяжело говорить об этом вслух. — Да, но вот в этом и проблема. Я не знаю, как поступить. Чувства к Луи меня пугают, а Кайла я не хочу ранить. Я пытаюсь убедить себя, что всё будет в порядке, но…       Я замолкаю, не зная, как правильно выразить все, что гудит внутри. Зейн улыбается — не насмешливо, а тепло, по-дружески. — Время от времени каждый из нас сталкивается с такими сложными выборами, — говорит он. — Так что, в первую очередь, не торопись. Дай себе время разобраться в своих чувствах. Но помни, что важно быть честной с самой собой.       Я киваю, ощущая благодарность за его поддержку.       В кофейне всё так же уютно потрескивает музыка, за окнами лениво движется вечерний город, а внутри, за чашками кофе, мы продолжаем серьёзный разговор о любви, дружбе и непростых решениях, которые формируют нас.       Я поднимаю взгляд от чашки кофе и ненавязчиво осматриваю людей вокруг, позволяя глазам свободно скользить по лицам, жестам, движениям. В кофейне нет суеты, но в этом пространстве каждый занят чем-то своим, создавая живой узор случайных судеб.              У стойки стоит мужчина в элегантном сером пальто, терпеливо дожидаясь заказа. Он машинально постукивает пальцами по стойке, как будто мысленно считает секунды. Его взгляд рассеянный, но в нем читается привычная усталость. Может, день выдался сложным, или, возможно, впереди его ждёт что-то, что он никак не может выбросить из головы.       У окна сидит девушка, спрятавшаяся за страницами книги. Она задумчиво постукивает ногтем по краю стакана, погружённая в свой мир. Время от времени она машинально отбрасывает за ухо прядь волос, которая тут же спадает обратно. Интересно, куда уносит её эта история? Может, она переживает за героев так, как будто знает их лично, или же пытается отвлечься от реальности?       Чуть дальше за столиком сидит пожилая пара. Они неспешно беседуют, их жесты полны естественной нежности. Женщина поправляет воротник пальто своего спутника, а он смотрит на неё с лёгкой улыбкой, будто видит перед собой не седую даму, а ту самую девушку, в которую влюбился когда-то давно. В их тишине больше смысла, чем в тысячах разговоров.       На диванчике в углу устроился парень с ноутбуком. Он с задумчивым видом водит пальцами по тачпаду, хмурит брови, время от времени постукивая ручкой по губам. Возможно, он писатель, старающийся подобрать идеальные слова, или студент, борющийся с очередным сложным заданием.       Я наблюдаю за этим всем, словно собираю осколки чужих историй. Люди вокруг живут своей жизнью, каждый несёт с собой невидимые для остальных переживания, мечты, страхи. В этом внимательном созерцании есть что-то завораживающее.       Я перевожу взгляд обратно на Зейна, который лениво размешивает свой кофе, и понимаю, как легко потеряться в чужих историях, если не разобраться в своей собственной. — К слову, прошлой ночью мы с Луи поцеловались и…       Не успеваю договорить — всё происходит слишком быстро. Зейн давится своим капучино, резко отстраняется, а затем выплёвывает напиток обратно в стакан, с силой закашлявшись. Глаза его широко распахиваются, как будто я только что заявила, что выиграла миллион или переезжаю в Тибет. Он тянется к салфетнице, и в этот момент я искренне молюсь, чтобы ему не пришло в голову запустить ею в меня.       Мои молитвы работают… но не так, как хотелось бы.       В следующую секунду мне в лицо летит не одна салфетка, а целая их охапка. Они оседают на моих плечах, руках и даже падают в кофе, как белые хлопья первого снега. Я моргаю, пытаясь осознать произошедшее. Затем аккуратно убираю бумажные полотенца с лица и опускаю взгляд на себя.       Белая кофта, которую я так любила, теперь украшена хаотичными коричневыми пятнами. Джинсы, к счастью, пострадали не так сильно — лишь пара капель. Тоскливо смотрю на Зейна, который всё ещё держит в руках пустую салфетницу, выглядя виноватым… но при этом едва сдерживая смех. — Извини, Энни, — говорит он, качая головой. — Не знал, что капучино может быть настолько агрессивным.       Его голос звучит так искренне, что я не могу не рассмеяться. В этот момент напряжение, накопившееся за день, исчезает, растворяясь в нашей сумасшедшей дружбе. — Ну что ж, — усмехаюсь я, смахивая с ресниц слёзы от смеха, — хоть это как-то разнообразит мой день.       Зейн машет рукой официанту, просит ещё салфеток и помогает мне привести себя в порядок, хотя сам выглядит так, будто горд собой.       Мы снова погружаемся в разговор, и мысли о Луи и Кайле на мгновение отступают. Возможно, иногда лучше просто расслабиться, посмеяться и не зацикливаться на сложных вопросах.       Зейн подносит стакан к губам, но не делает глоток, внимательно смотря на меня. — Значит, вы… — Нет никаких «нас», Зи, — быстро отвечаю я, вновь закручивая стакан в руках. — Я просто должна была ему желание. — И? — Его голос полон скепсиса. — И ничего. Нас нашёл Гарри, потом Луи позвонила Кейтлин, и он уехал к ней.       Зейн упирается локтями в колени и закрывает лицо руками. Почти уверена, что слышала что-то похожее на «бестолковый идиот». Он наконец выпрямляется, тяжело вздыхая. — Стефи, а что если ты действительно поспешила с Кайлом?       Малик медленно трёт шею, словно раздумывая, как лучше подобрать слова. — Хочешь быть с Томмо?       Я нервно улыбаюсь, чувствуя, как что-то внутри сжимается. — Есть столько причин, почему я хочу ответить «нет».       Зейн пристально смотрит на меня, его тёмные глаза вспыхивают хитростью. — Ты слишком много думаешь, — наконец говорит он. — Как насчёт перестать думать и начать чувствовать? Найди причины, чтобы твои «да» перевесили.       Я опускаю взгляд, но он продолжает: — Энни, я люблю тебя, честно. Но все эти «нет» только в твоей голове. Я бы с удовольствием прикрутил тебе свою голову, но на мне она смотрится безупречно, так что… работаем с тем, что имеем.       Я закусываю губу, подавляя улыбку.       А ведь он прав.       Я откидываюсь на спинку стула и закатываю рукава, чтобы скрыть пятна от кофе. Зейн уже готов сделать глоток, но тут его взгляд цепляется за мои запястья.       Секунда. Вторая. — Стефи, откуда синяки?       Я вздрагиваю и машинально опускаю руки. — Кайл немного переборщил, останавливая меня сегодня. Ничего особенного.       Зейн не моргает, его взгляд становится колючим, как лезвие ножа. — Я обещаю, что не скажу Алексу, но ты расскажешь, какого черта.       Я вижу, как его пальцы сжимаются в кулаки, костяшки белеют. Он не часто злится, но сейчас в нём бурлит что-то опасное, как зыбкий вулкан перед извержением. — Стефи, это просто несправедливо. Никто не должен обращаться с тобой таким образом, — его голос звучит низко, сдержанно, но в нём столько гнева, что мне становится не по себе.       Я тихо вздыхаю, пытаясь его успокоить. — Эй, это прошло. Я не хочу, чтобы ты беспокоился. — Зачем тебе парень, который расстраивает тебя? — Зачем мне ты, который бесит меня? — огрызаюсь я, но с улыбкой. — Я в порядке, а это главное.       Я тяну его за руку, поднимаясь из-за стола. — Пошли. Ты должен мне новые вещи.       Зейн моргает. — Я испачкал только кофту. — Я тебя не слышу, Зейн, — бросаю я через плечо, выходя из кофейни.       Он смеётся, догоняя меня.       В торговом центре пахло новой одеждой, ванилью из ближайшего кафе и терпким ароматом парфюма, которым кто-то явно переборщил. Люди сновали туда-сюда: парочки, семьи, шумные компании друзей. В воздухе витало нечто беспечное, легкое, будто сама атмосфера здесь подталкивала людей тратить деньги и забывать обо всём. Зейн шагал рядом, засунув руки в карманы джинсов, лениво оглядываясь по сторонам. — Надеюсь, ты не потащишь меня в магазин с розовыми рюшами, Энни, — проворчал он. — О, это как раз был мой план, — невинно улыбнулась я, специально заводя его в сторону бутика, где витрина пестрила кружевом и цветочными принтами. — Даже не думай, — он резко повернул меня в другую сторону. — Давай уже зайдём в нормальный магазин, пока я не сдался.       Мы вошли в первый попавшийся бутик. Внутри пахло чем-то свежим, будто здесь каждое утро опрыскивали воздух лёгкими цитрусовыми нотками. Музыка играла негромко, на стенах висели огромные постеры с моделями, демонстрирующими новую коллекцию.       Я пробежалась взглядом по рядам одежды, высматривая что-то подходящее. — Ладно, мне нужна новая кофта. Ты обязан выбрать.       Зейн прислонился к стойке с футболками, с выражением лица «убейте меня прямо сейчас». — Почему именно я? — Потому что ты запачкал старую. — Это был несчастный случай! — Несчастный случай — это когда ты падаешь, а тут было покушение на мой гардероб.       Зейн закатил глаза, но всё же со вздохом двинулся между вешалками. Он лениво разглядывал вещи, временами вытаскивая самые нелепые. — Как насчёт этой? — он достал кофту с надписью «Мой парень — рок-звезда».       Я смерила его взглядом. — Идеально. Особенно учитывая, что у меня два «не то чтобы» бойфренда. — Тогда берём две, — хохотнул он.       Я забрала у него вешалку и отправилась дальше, в итоге выбрав простую, но стильную кофту цвета топлёного молока. Пока я рассматривала её в зеркале, Зейн уже успел затащить меня в следующий отдел. — Теперь ты должна выбрать мне футболку.       Я окинула его долгим взглядом. — Только если я смогу отомстить. — Энни…       Словно по волшебству, моя рука вытянула футболку с изображением единорога, пьющего кофе. — О, вот это идеально! — Даже не думай, — он попятился назад. — Почему? Ты же обожаешь кофе. — Потому что ты сделаешь фото, отправишь Алексу и парням, и всё, мне конец.       Я зловеще ухмыльнулась. — О, ты меня знаешь. — Нет. Категорически.       Я сделала щенячьи глазки. — Энни, чёрт… — простонал он, закрыв глаза. — Тогда давай так: я беру твою, а ты мою.       Мы замерли в мини-баттле взглядов, но в конце концов Зейн закатил глаза и бросил футболку в корзину. — Ты дьявол в теле милой девчонки. — Спасибо, стараюсь.       После кассы мы ещё немного побродили по магазинам. В ювелирном я почти убедила Зейна проколоть ухо («Ни за что!»), а в магазине аксессуаров он зачем-то нацепил на меня шляпу ковбоя и тут же сделал фото. — Теперь у нас компромат друг на друга, — усмехнулся он, отсылая снимок кому-то в мессенджер.       Время пролетело незаметно. Мы смеялись, дурачились, спорили, выбирали вещи друг другу. Было странно осознавать, что ещё час назад я мучилась мыслями о Луи и Кайле, а теперь чувствовала себя легче. — Ну что, довольна? — спросил Зейн, когда мы вышли из торгового центра с парой пакетов.       Я посмотрела на него и улыбнулась. — Более чем. Спасибо, Зи. — Всегда рад. Только в следующий раз ты платишь.       Я рассмеялась, ударив его в плечо. Он лишь ухмыльнулся, и мы направились к машине, наслаждаясь лёгкостью момента.       Мы с Зейном, переговариваясь, неторопливо идём к парковке. В руках пакет с обновками, а в голове — странное ощущение лёгкости. — Думаю, тебе стоит носить эту кофту с надписью про рок-звезду. Поднимет тебе популярность, — ухмыляется Зейн, щёлкая меня по носу. — Ага, а ты в своём единороге станешь иконой стиля, — фыркаю я, прижимая пакет к груди. — Я жертвую своим достоинством ради искусства, — драматично вздыхает он.       Мы добираемся до машины, Зейн садится в нее и заводит двигатель. Я залезаю следом. Машина плавно трогается с места. Улицы за окнами заполняются мягким свечением огней. Люди спешат домой, кто-то неспешно прогуливается, а где-то вдалеке слышится уличная музыка.       Я смотрю на город, который будто бы немного изменился за этот день. Или, может, изменилась я? — О чём задумалась? — спрашивает Зейн, взглянув на меня. — Просто… приятно было немного забыться. Отдохнуть от всех этих мыслей.       Он кивает, понимая без слов. — В этом и смысл, Энни. Иногда нужно просто расслабиться и наслаждаться моментом.       Малик делает музыку погромче, в динамиках звучит что-то ненавязчивое, ритмичное. Зейн начинает постукивать пальцами по колену в такт, а я чуть покачиваю ногой. — Как думаешь, ты разберёшься со своими мыслями? — спрашивает он после минутного молчания. — Не знаю, — честно отвечаю я.       Он пожимает плечами. — Время покажет. Но если что, я всегда здесь.       Я улыбаюсь, чувствуя благодарность за его дружбу.       Машина несётся по городу, а я, наконец, позволяю себе просто быть здесь и сейчас. Без мучительных размышлений, без страха перед будущим. Только этот момент — лёгкий, тёплый и полный тихого счастья.

***

      Я захожу в дом, балансируя с парой пакетов в руках. Ладно, признаюсь честно — остальные покупки волочёт на себе Малик, ворча себе под нос что-то про то, что мы будто ограбили магазины. В коридоре хаотично разбросаны несколько пар мужских кроссовок и ботинок. В воздухе витает характерный аромат мужского парфюма, перемешанный с запахом чего-то сладкого, словно кто-то только что приготовил горячий шоколад.       Я качаю головой.       Моя жизнь в гордом одиночестве, похоже, закончилась, так и не успев толком начаться. — Парни, помогите донести пакеты, я же сейчас надорвусь! — громко кричит Зейн, хлопая ладонями по своим пакетам, словно демонстрируя их неподъёмный вес.       В ответ — гробовая тишина. Это подозрительно.       Я переглядываюсь с Маликом. В доме обычно царит хаос, если вся эта компания в сборе, а сейчас — ни звука. Неужели спят?       Но внезапно сверху раздаётся топот. Мы с Зейном одновременно поднимаем головы. И… зрелище, открывшееся нам, было, мягко говоря, неожиданным.       На самой вершине лестницы стоят четверо парней, нагло ухмыляясь. На головах у них велосипедные шлемы, а в руках — двое держат картонные коробки, а двое других — ледянки.       Внутри меня что-то щёлкает. Ледянки? В Лондоне? В середине ноября? — Что тут происходит? — спрашиваю я, скрестив руки на груди.       Один из парней с ледянкой радостно улыбается. — Мы решили устроить соревнование по скоростному спуску!       Я моргаю, переваривая услышанное. — Вы… что? — Откройте дверь! — кричит Алекс сверху.       Мы с Зейном послушно распахиваем дверь, но на всякий случай отступаем назад, инстинктивно предчувствуя, что сейчас произойдёт что-то из ряда вон. — Первый пошёл! — раздаётся радостный крик, и Гарри, запрыгнув на картонку, начинает свой путь вниз.       Не успевает он и половины пути проехать, как теряет скорость. Я уже собираюсь облегчённо вздохнуть, но тут Лиам летит следом, с грохотом врезаясь в него и проталкивая вперёд.       Я инстинктивно делаю шаг вперёд, чтобы помочь, но меня резко дёргают назад. Зейн. — Подожди, — предупреждающе говорит он.       Я непонимающе смотрю на него, но тут с лестницы со смехом несётся Найл. Он сталкивается с двумя парнями, и теперь все трое оказываются опасно близко к выходу. Я снова собираюсь сделать шаг, но уже знаю, что не стоит. Потому что Алекс ещё не ехал.       Парень с размаху бросает ледянку на ступеньки, запрыгивает на неё и с таким рвением несётся вниз, что сносит всех остальных, и дружная компания с криками вылетает за порог.       Тишина.       Зейн идёт к двери, а я семеню за ним, выглядывая из-за его плеча. На улице, прямо на холодной земле, вповалку лежит четвёрка «лыжников». И они… смеются.       Я не сдерживаю улыбки, обхожу Зейна и, не раздумывая, бросаюсь сверху на ребят. Меня тут же окружает тёплый смех, кто-то фыркает, кто-то пытается выбраться, но никто не против. Одежда наверняка испачкается, а про простуду я подумаю завтра.       Я чувствую, как лёгкость растекается по телу. Адреналин всё ещё бурлит в крови, и этот момент хочется запомнить. — Это было невероятно! — смеюсь я, смотря на Зейна, который только качает головой, но тоже усмехается.       Найл, поднявшись на ноги, театрально кланяется. — Вот так мы решаем проблемы, — заявляет он, подмигивая.       Я хочу позвать Зейна, чтобы разделить этот момент, но замечаю, что он смотрит куда-то вверх. В следующее мгновение я слышу голоса. — Привет, ребята.       Всё внутри меня сжимается. Я не хочу смотреть на Кейтлин.       Гарри кидает мне сочувственный взгляд, и я едва заметно улыбаюсь ему в ответ. Наверное, я сейчас выгляжу как побитая собака.       В дверях появляется ещё один наблюдатель — Оливер, мой маленький комочек счастья. Он смотрит на нас внимательно, словно пытаясь понять, что тут вообще происходит.       Я тут же ухватываюсь за этот шанс уйти. Поднимаюсь и направляюсь к собаке. Оливер весит так мало, что, когда я беру его на руки, он почти невесом. Он обхватывает меня лапками и кладёт мордочку мне на плечо, как будто тоже пытается меня утешить.       Зейн следует за мной. Я чувствую его взгляд, даже не оборачиваясь. Это странное, но тёплое ощущение — знать, что кто-то заботится о тебе.       Мы заходим в дом, и Зейн молча помогает донести сумки до моей комнаты. Я благодарна ему за это, за молчаливую поддержку.       Когда он ставит последний пакет, я слышу его тихий вздох. — Мне жаль, принцесса, — говорит он, взлохматив волосы.       Я пожимаю плечами, притворяясь, что всё в порядке. — Это было просто желание, Зи.       Он смотрит на меня долгим взглядом, словно хочет сказать что-то ещё. Но, в конце концов, просто кивает.       И уходит.

***

      Разобрав покупки и разложив вещи по местам, я оглядываю комнату, пытаясь придумать, чем заняться. Мой взгляд останавливается на Оливере, который безмятежно растянулся на кровати. Он выглядит таким довольным и расслабленным, что даже не подозревает, какие мысли начинают зарождаться у меня в голове. — Я даже не знаю, любишь ли ты воду, — задумчиво произношу я, направляясь в ванную.       Ванная комната словно создана для уединения и уюта, каждый её элемент дышит спокойствием и размеренностью. Свет мягко льётся с потолка, отражаясь в зеркале, обрамлённом тонкой золотистой рамкой. Стены выложены светло-серым мрамором с естественными прожилками, которые выглядят, будто их нарисовала сама природа.       В центре комнаты, возле одной из стен, расположена большая отдельно стоящая ванна с гладкими округлыми краями, белизна которой контрастирует с тёплым оттенком деревянного пола. Рядом, на небольшом столике, сложены свежие полотенца, а рядом стоит бутылочка с ароматическим маслом, наполняя воздух тонким запахом лаванды и цитруса.       Пол сделан из влагостойкого дерева, и его естественный оттенок делает помещение более тёплым и уютным. Возле раковины, выполненной из чёрного камня, аккуратно расставлены флаконы с шампунем и гелем для душа, а мыльница из матового стекла дополняет композицию.       Большое окно, занавешенное лёгкой полупрозрачной тканью, пропускает дневной свет, наполняя комнату мягким сиянием. Если подойти ближе, можно увидеть, как за стеклом тихо колышутся ветви деревьев.       Тепло исходит от скрытой системы подогрева, и, ступая босыми ногами по полу, чувствуешь приятное ощущение комфорта. В углу стоит небольшая плетёная корзина для белья, а рядом — изящная этажерка с свечами и баночками с морской солью.       Ароматы свежести, лёгкая влага в воздухе, отражения света на мраморных поверхностях — всё это создаёт атмосферу расслабления и умиротворения, делая ванную комнату идеальным местом, где можно спрятаться от суеты и забыть о времени.       Набираю тёплую воду в белоснежную ванну, следя, как на поверхности появляются крошечные пузырьки. Ванная комната окутана мягким паром, а из небольшой бутылочки с эфирными маслами доносится тонкий аромат лаванды. На мраморной столешнице аккуратно расставлены средства для ухода: мятный шампунь, ароматное мыло, пара мягких полотенец сложены рядом.       Я беру Оливера на руки и осторожно опускаю в воду. И тут начинается хаос.       Как только его лапы касаются воды, пес встрепенувшись, начинает вырываться, лапами создавая брызги, которые летят на меня, на стены и даже на зеркало. — Спокойно, малыш! — пытаюсь я урезонить его, но тщетно.       Он упирается задними лапами в край ванны, отчаянно скользя, а затем внезапно совершает мощный прыжок. Я хватаю его, но он уже мокрый, скользкий, а я не готова к такому предательству. В следующий момент он вырывается из рук и, оставляя за собой мокрые следы, несётся прочь.       Я делаю резкий шаг в сторону двери, но наступаю на влажную плитку. Всё происходит слишком быстро: мои ноги предательски скользят, равновесие теряется, и я с громким шлепком падаю на холодный кафель. — Повезло так повезло, — бормочу я, потирая ушибленный бок.       Холод проникает сквозь джинсы, а волосы липнут к влажной коже. Пока я остаюсь в таком униженном положении, переваривая случившееся, в комнате раздаётся звук шагов. — Не знаю, почему ты решила мыть полы своей попой, но, наверное, вычитала об этом в журнале для девчонок.       Я застываю.       В дверном проёме, лениво облокотившись о косяк, стоит Луи Томлинсон.       На его лице играет насмешливая ухмылка, а в руках — предатель Оливер, выглядящий абсолютно невиновным. Рыжий негодяй уютно устроился в объятиях Луи, как будто так и должно быть.       Наши взгляды встречаются, и воздух в комнате будто становится плотнее. На мгновение между нами воцаряется молчание, наполненное невысказанными словами и странными эмоциями. Затем Луи криво улыбается. — Привет, Энни, — произносит он. — Привет, Луи, — отвечаю я, всё ещё сидя на полу и пытаясь совладать с сумбурными мыслями. — Ты, значит, просто хотела искупать Оливера? — спрашивает он, прикрываясь собакой, но его дрожащие плечи выдают сдерживаемый смех. — Охотно верю, — добавляет он, стараясь сделать серьёзное лицо, но глаза всё равно смеются. — Да-да, именно, — вздыхаю я, вставая на ноги и выжимая подол футболки. — Надеюсь, я не мешаю? — Нет, конечно, — отвечаю я быстрее, чем следовало бы.       Не хочу думать о Кейтлин. Не хочу знать, почему Луи здесь, а не с ней. Просто хочется задержать этот момент и немного побыть рядом.       Луи усаживается на край ванной, а я, словно забыв о произошедшем, сажусь рядом. Оливер, свободный от купания, носится вокруг нас, иногда задевая ноги, виляя хвостом и притворяясь самым послушным псом на свете. — Достань небольшое полотенце, — командует Лу.       Я киваю, выхожу в комнату и через пару секунд возвращаюсь с мягким полотенцем в руках. Луи закатывает рукава худи, обнажая запястья и татуировки на них, через привлекает мой взгляд, а затем уверенно берет Оливера и без труда опускает в воду.       Я поражённо наблюдаю.       Собака… не сопротивляется.       Наоборот, он даже расслабляется, чуть прикрыв глаза, словно наслаждаясь процедурой. — Ах ты маленький предатель, — бормочу я.       Луи усмехается, бросая в мою сторону короткий взгляд. — Дай шампунь, Энни.       Я подаю ему флакон с лёгким запахом ромашки. Пока он нежно втирает пену в шерсть Оливера, я не могу отвести взгляд. Луи что-то тихо шепчет псу, словно успокаивает его, и в этом есть что-то… личное. — Ты же не думаешь, что я купил тебе собаку, а затем устроился работать прислугой? — поддразнивает он.       Я фыркаю. — Иди сюда.       Луи протягивает руку, ловит мою ладонь и осторожно тянет её ближе к Оливеру. Пёс слегка напрягается, следя за движением, но затем поддаётся, позволяя мне намылить ему уши.       Я чувствую тепло руки Луи, и сердце делает странный скачок. — Прекрати, приятель, — говорит Луи, обращаясь к Оливеру. — Она тебя кормит, заботится о тебе, забирает с собой спать, чтобы ты не ночевал на своих лежаках. Если бы она так относилась ко мне, я бы не пытался сбежать от неё.       Я замираю, невольно задерживая дыхание. Оливер радостно лает, словно соглашается. Луи качает головой, бросая на меня насмешливый взгляд. — Я уже говорил, что ты выбрала не ту специальность? — спрашивает он. — Лу, — предупреждающе протягиваю я. — Какие же международные отношения ты изучаешь, если не можешь расположить к себе даже собаку? — Иди к черту, Лу, — я закатываю глаза, но не могу скрыть улыбку.       Он довольно ухмыляется, но всё ещё держит мою руку.       Луи наклоняется ближе, наши лица оказываются в опасной близости. Оливер пристально наблюдает за нами, словно пытаясь разгадать, что происходит. — Ты ведь не против, что я говорю с твоей прекрасной хозяйкой, верно, Оливер? — шутливо спрашивает Луи, поглаживая собаку.       В ответ Оливер лизнул его руку. Мы смеёмся, и мне хочется, чтобы этот момент длился вечно. — Я расстался с Кейтлин, — вдруг тихо произносит Луи, его голос касается меня словно мягким бархатом. — Твой совет очень помог, спасибо.       Я сглатываю. — Рада это слышать, — отвечаю я, и мой голос звучит тише обычного. — Что совет помог, а не то что вы расстались.       Луи наклоняется ближе. Я замираю, чувствуя его дыхание на коже. Взгляд его опускается на мои губы, а затем он начинает медленно приближаться.       Закрываю глаза, когда между нами остаётся ничтожно маленькое расстояние.       Но ничего не происходит. Потому что от двери раздаётся сердитый голос: — Даже не думай целовать чужую девушку.