Глупые метафоры

Гермиона спала. Матрас прогнулся под его телом, и Драко, повернувшись на бок, облокотился о подушку. Смотрел на гладкие лопатки, очертания позвонков под кожей, россыпь родинок, абсолютно неупорядоченную. И такие же волосы. Салазар, волосы Грейнджер были самым большим беспорядком в его жизни. Кудрявые, пушистые, непослушные, с ароматом шампуня, навсегда въевшегося в его слизистую. Они будто компенсировали ту грандиозную организованность её мозга, что скрывалась внутри черепной коробки. Если бы Драко представлял как всё устроено внутри головы гриффиндорки, классический французский сад не был бы последним образом, что мог прийти в его собственную голову. Идеально вымеренные по линейке клумбы, остриженные в безукоризненно правильные геометрические фигуры кусты и кроны деревьев, тропинки, не позволяющие и шага вне заранее задуманной траектории. В таких местах даже цветы распускались по расписанию, а гравию запрещалось хрустеть под ногами. Территорию мэнора украшал подобный сад, шедевр инженерного искусства. Невозможно было до такой степени укротить природу. Чем больше усилий прилагало человечество, тем масштабнее становились вытекающие стихийные бедствия. Но все вокруг продолжали пытаться. Эльфы корпели над садом с тем же рвением, с каким водили хороводы вокруг маленького Драко. Пожалуй, в тот день когда он, балуясь, сорвал первый цветок, нарушая идеальность и свою, и одного до скрежета зубов органичного вазона, волшебные создания разочаровались вдвойне. Малфой-младший не должен нарушать порядок! И вот, лет в семь ему подарили первую метлу. Тогда покой покинул мэнор навсегда. Драко рассекал воздух над клумбами, заставляя отцветшие лепестки и опавшие листья спиралями лететь следом, портил фигурные кроны деревьев, когда прутья на конце метлы оставляли на них вмятины. А у него просто захватывало дух от набираемой скорости, мурашки бежали по затылку, что-то приятно дрожало внутри. Малфой-младший не должен летать так быстро, так высоко, так далеко! И границы поместья быстро наскучили. Слишком правильные, слишком знакомые, слишком упорядоченные. И он летал всё дальше за территорию. Соседние поля, холмы, леса. Такие широкие, зелёные просторы под необъятной свободой голубого или чаще облачно-ватного неба. Его касался только ветер и солнечные лучи, и то лишь вскользь. Щеки часто подгорали, что делало румянец перманентным, и эльфы, обрабатывая их волшебной мазью, качали в неодобрении своими огромными головами. Малфой-младший не должен так долго находиться под солнцем! А потом он нашёл поляну. С другими цветами, такими же свободными как небо. Одуванчики. Их корни уходили в землю глубже капель дождя. Они становились совершенно необычными, покрывшись пухом. Драко набирал скорость, снижался и заставлял поляну рассечься пробором, а седину цветений взлететь в воздух. Они бы щекотали ему пятки, сними он ботинки. Это был снег. Тот его побратим, который появлялся летом, тот, которого стоило ждать. Абсолютно такая же бессмысленная вольность природы, от которой в душе появлялась необъяснимая теплота. Особенно когда солнце снижалось, создавая из летавшего над полем пуха светлячков. Вот что было истинным искусством, вдохновлявшим глупых инженеров на все эти их сады. Ужас эльфов, когда они увидели улыбающегося ребёнка, протягивающего им букет сорняков, не мог сравниться ни с чем. Они тут же избавились от него. А Драко так бережно хранил шапки цветов, специально ведя метлу очень медленно, чтобы ветер случайно не сорвал пушинки. Эльфы лишь опасались, что, пусти они корни на землях мэнора, их будет не вывести. И не зря, поэтому... Малфой-младший не должен приносить в дом сорняки! Эльфы уже давно не были ему указом, так что он был готов заново нарушить каждое правило. Драко протянул руку и коснулся локонов Грейнджер, ведя пальцы ниже. Когда он опрокидывал её этими самыми лопатками на кровать, слал к чертям порядок в этом невероятно организованном гриффиндорском мозгу, рушил каждый боскет и слишком аккуратный вазон, её волосы на миг застывали в воздухе перед тем как опасть на подушки. И его охватывало похожее чувство. Ведь они так напоминали одуванчики.