Первый Пилот

      В цивилизации не было смысла. В человечестве не было смысла. Ни в нации, ни в стране, ни даже в маленькой деревне, Салем не могла разглядеть ни малейшего смысла, ни крохотной искорки ценности, ни секунды, потраченной не зря. Словно разбухший, уродливый труп, человечество расползалось по планете. Копошилось как тараканы, возводило кучи навоза и ужасно гордилось, называя их городами. Словно омерзительный зверь, стремящийся лишь к собственному концу, человечество хромало по дороге саморазрушения, разваливаясь на ходу.       Иногда Салем казалось, что все её действия это не война или цепь интриг, а всего лишь акт милосердия, растянутый во времени. Озма, этот предатель отравивший ей душу, нёс чушь о том, как Черное Озеро изменило её, о тяге к «разрушению» и желании уничтожить человечество. Он, как и всегда, ошибался — Салем не пыталась уничтожить то, что было обречено на смерть с самого начала, она лишь умаляла страдания смертельно больного.       Человечество заслуживало смерти — будь то кара Тёмного Близнеца, или медленное вымирание среди его детищ, гримм. Человечество стремилось к своей смерти и вместе с тем, двулично отрицало это стремление, теша себя пустыми надеждами и ложными обещаниями.       Тело Монстры под её ногами едва заметно содрогнулась и Салем нахмурилась, делая короткий жест. Черный дым поднялся перед её троном, вспыхнул тусклым, грязным оранжевым и открыл ей то, на что падал взор чудовищного гримм под её контролем. Впереди, всего в двух часах полёта, возвышались шпили ненавистного ей Атласа, а под городом, его грязной тенью ютился Мантл. Вокруг городов, белыми горизонтальными шпилями зависли боевые корабли, белой мошкой роились меньшие машины и ленивым пятном у стен Мантла расползались наземные силы королевства. Орудия кораблей вспыхнули и пространство прорезали яркие лучи, полоснувшие по телу её гримм. Ещё одна едва заметная дрожь, но и только — кости Монстры были прочнее стали, а плоть могла заживить любые, даже самые страшные раны.       Монстра была лучшим её творением, лениво подумала Салем, отсутствующим взглядом смотря на армию перед ней. Огромное летучее существо похожее на кита, плоть которого тесно переплеталась с кристаллами гравитационного праха. Летучая крепость и самое совершенное таранное орудие в истории, союз эффективности и устрашения, одно из лучших существ, созданных лично ей. Другие подвиды гримм были полезны, эффективны или устрашающи — но Монстра собрала все эти качества, становясь мобильным троном и карой, которое она обрушит на королевство Атлас. Атлас.       Её черты лица, совершенные в своей неподвижности, исказила гримаса раздражения. Из всех королевств, Атлас был ей наиболее противен. Дальше всех он отошел от естественного порядка, от королевств меча и магии, ютившихся в тени Братьев-Богов. В Атласе воплотились непомерные амбиции и желание прогнуть мир под себя, сковать его шипастой лозой цивилизации, заключить в оковы транспортных маршрутов и телевизионных сетей, связать хрупкие анклавы человечества и превратить их в нечто большее. Именно Атлас покусился на небеса, подняв в воздух первые воздушные корабли. Именно Атлас презрел все законы и устремился вслед за богами в тьму изначального космоса, что начинался за разбитой луной. Атлас нарушил её планы, Атлас убил её слуг, Атлас заслуживал уничтожения как ни одно королевство людей ещё не заслуживало.       И к счастью, у неё были нужные инструменты. В чём-то это было даже поэтично — Атлас падёт под тяжестью той самой «техники» на которую королевство возложило столько надежд.       «Свиток» в её руках не имел ничего общего с мягким шелестом пергамента, запахом свежих чернил и любовно написанными строками. Пластиковое, бездушное отродье — символ того самого человечества, что она всеми силами желала истребить. В крохотной игрушке, которую она может сломать одним лишь нажатием пальцев, томился чудовищный потенциал — она скрывала в себе перспективу моментального, глобального общения. Связующего звена цивилизации, зловещей цепи, ведущей к новым маякам человечества — башням межконтинентальной связи. Она уничтожит эти башни сама, без помощи ненадёжных человеческих слуг, начиная с атласской, но для этого ей придется в последний раз положиться на последнего своего агента. — Доктор, — холодно произнесла она, нажав нужную комбинацию голографических клавиш. Изображение доктора Ваттса возникло перед ней голографическим призраком — доктор деловито собирался, готовясь покинуть номер небольшого отеля. Его чемодан с множеством свитков был неаккуратно брошен на пол, несколько свитков выскользнули наружу и разбились, аккуратное пальто Ваттса обгорело и несло на себе следы отчаянной схватки, а на боку ткань и вовсе была прорвана, опалена и набухла от алой крови, пропитавшей одежду. Сам же Артур Ваттс сохранял удивительную невозмутимость, действуя так, будто схватка в центре Атласа и его ранение не имели никакой роли. Он сновал по комнате, деловито оглядывая помещение, остановился у дешёвой картины, висящей на стене, занёс руку и ударил, разрывая крепление и бросая картину на пол, наступая на неё ногой и оставляя на цветочной равнине ребристый след ботинка. Закончив с картиной, он налетел на шкаф плечом, ломая дверцу, оглядел комнату и удовлетворённо хмыкнул, впервые обращая внимания на свиток. Салем сохраняла молчание, осматривая комнату и нахмурилась, лишь увидев выглядывающие за кроватью мужские ботинки — всё ещё надетые на лежащий за пределами видимости труп. — Вас обнаружили, доктор? — спросила она, сделав очевидный вывод. — Не совсем, — Ваттс поморщился, сорвал с подушки наволочку и прижал её к ране, перекрывая ток крови, — но не стоит беспокоиться, немного последних приготовлений и моё алиби будет безупречно.       Салем прищурилась, внимательно изучая доктора. Даже учитывая недавнюю схватку, что-то изменилось в нём. Появилась отрешенная рассеянность, внутренняя сосредоточенность, словно он исполнял давно продуманный план — и план этот не был детищем Салем. — Начинайте, — коротко сказала она, — мои гримм уже приблизились к городу. — Увы, — Доктор Ватсс задумчиво почесал мочку уха и посмотрел на неё с легкой насмешкой, — боюсь что это невозможно. Как вы можете наблюдать…       Ваттс кивнул в сторону погибшего и поднял свиток, открывая Салем обзор на убитого. — Настоящий автор дыры в системе безопасности Атласа был убит добрым доктором Ваттсом, вернувшимся из добровольного изгнания. Вне всякого сомнения, это был героический поступок, достойный всяческих наград.       Фавн, лежащий на полу был знаком Салем — Джейкоб Саммер, лидер ячейки Белого Клыка в Атласе и один из кандидатов в её внутренний круг. Несколько лет назад она рассматривала его как альтернативу Ваттсу, изучая каждодневную жизнь фавна глазами гримм. Но талантливый инженер и программист — самоучка, грезящий идеями о справедливости и революции проиграл в её глазах хладнокровному и мстительному Ваттсу. Ярое желание доктора отомстить бросившему его королевству имело больший вес в глазах Салем чем все идеи о равенстве фавнов и новом, справедливом мире вместе взятые. И по всей видимости, она совершила ошибку. — Это предательство, — холодно произнесла она, борясь с желанием сжать свиток и разбить его на множество маленьких кусочков. — Это всего лишь здравый смысл, — Ваттс хмыкнул, швырнул свиток на кровать и повернулся к ней спиной, выпрямившись и придерживая наволочку у кровоточащей раны. — Давайте скажем прямо, Салем, для древней ведьмы, ваш подход к решению проблем и выбору исполнителей вызывает лишь глубокое разочарование. Откровенный дегенерат с ярко выраженной психопатией, закомплексованная бродяжка, которую следовало удавить ещё в колыбели, ослепший от мести глупец, готовый вымещать свою злобу на ком угодно… Ваттс театрально вздохнул и покачал головой. — И доктор, скрывающий за колкими словами свою некомпетентность и трусость, — закончила Салем за него с презрением, — Когда мы встретились впервые, ты горел местью Атласу, Артур. А что теперь, великого ученого остановил лишь страх за свою шкуру? — Эмоции, — Ваттс развернулся к ней и раздраженно фыркнул, — о, как же люди любят полагаться на эти бессистемные выбросы гормонов в кровь. Похоже все эти годы ничему не научили владычицу Салем. Прискорбно. Эмоции это лишь топливо наших амбиций, это безмозглая скотина, которую нужно запрячь в плуг и ослепить шорами, ни больше, ни меньше. Если эмоции стоят на пути здравого смысла, их нужно отмести в сторону и только. — Слова проигравшего, пытающегося оправдать свой провал, — отмела Салем, — скажи мне правду, Ваттс, твоих способностей просто не хватит на то, чтобы сломить Атлас. И поэтому ты бежишь, словно ящерица, оставляя за собой кусок хвоста. Снова.       Оскорбление попало в цель и Салем с удовольствием отметила, как исказились ненавистью черты Ваттса. Но словно морская волна, эмоции на его лице снова ушли в глубину, оставляя доктора абсолютно невозмутимым. — Технологии Атласа для меня не проблема, — холодно ответил он, — я стою за их созданием, я был одним из тех, кто создал это королевство и эту цивилизацию в том виде, что она сейчас. — Так чьи же технологии для тебя проблема, Артур Ваттс? — с насмешкой уточнила Салем, — не ты ли рассказывал мне о них лично? Не по твоим ли словам все остальные королевства могут лишь слепо повторять достижения Атласа? Создавать копии по платным инструкциям, понятия не имея о глубинных процессах и тайных знаниях?       Ваттс усмехнулся и покачал головой. — А кто сказал, что мы говорим о технологиях, рожденных на этом крошечном шарике грязи под названием Ремнант?       Из внутреннего кармана, доктор извлек упаковку одноразовых салфеток и тщательно вытер свиток от отпечатков пальцев. На секунду его изображение зарябило, теряясь в мельтешении помех, и восстановилось, лишь для того, чтобы пропасть вновь, обрывая вызов. Салем осталась сидеть в тишине, окруженная лишь шелестом, похрустыванием и звуками тяжелого дыхания Монстры, пока о стены тронного зала билась последняя сказанная её фраза доктора Ватта. — Технологии иных миров куда важнее чем мои амбиции. И чем твои.       Ненужный свиток в её руках треснул и упал на пол, тут же забытый и брошенный. Салем задумчиво прищурилась, изучая далёкие корабли перед Монстрой. Рукотворные машины прекратили вести огонь по её созданию, вместо этого сосредоточившись на уничтожении роёв меньших созданий, окруживших Монстру как косяк мелкой рыбешки роится вокруг хищного кита.       «Технологии иных миров» подумала она и нахмурилась, пытаясь понять, о чем говорил Ваттс. Неужели один из братьев вернулся на Ремнант и одарил Атлас знанием? Но нет, она бы узнала об этом первой — она и проклятый Озма. Тогда что это было? Мог ли доктор ошибаться, обманутый хитрой схемой Озмы или Айронвуда? Был ли он глупой сорокой, жадно схватившей отполированную медяшку или всё же где-то там, за стенами Атласа, существовало нечто, погасившее пламенную ненависть Воттса, словно ливень гасит лесной пожар?       Она наклонила голову и внимательно изучила оборонительные порядки армии перед ней. Взор Монстры позволял разглядеть малейшие детали и воплотить их перед ней на экране из теней и магии. Это было её достижением, триумфом магии и мастерства, а не дешевой подделкой, собранной бездушными и неразумными машинами.       Армия Атласа простерлась перед ней как на ладони — люди и машины, перекрывшие прямую дорогу к городам-братьям. Но было в этой армии что-то непривычное, странное. Она внимательно изучила материалы Воттса о новых машинах Атласа, о механических самоходных куклах — рыцарях и паладинах, но в этот раз они выглядели иначе, по новому.       Словно из растревоженного роя, с посадочных площадок Атласа стартовали транспортные машины, выгружающие свой груз на равнину перед Мантлом. Широкоплечие и тяжелые рыцари нового образца походили на свои предыдущие версии так же, как тренированный и сытый гвардеец возвышался над бедным и вечно голодным крестьянином. Паладины, потяжелевшие и закованные в тяжелую броню, тяжело ступали по снегу, сжимая в человекоподобных руках массивные орудия, а перед ними суетились более лёгкие машины в которые уж точно не влезет человек — но двигались они с грацией и изяществом охотника, помогая себе выбросами из реактивных двигателей сзади. Один из тяжелых транспортных кораблей Атласа, с символом Σ на борту, снизился, не садясь на землю, и из его чрева обрушился металлический дождь из маленьких паукообразных машин. Ведомые неизвестной Салем волей, механические пауки разбрелись по полю — и первый гримм, одинокий беовульф, привлеченный собранием столь большого количества людей, рванул вперёд, подбегая к одному из пауков. Механизм выкопался из снега, бросился наперерез и сдетонировал яркой вспышкой, не оставляя ничего ни от себя, ни от беовульфа.       Тяжелые корабельные лучемёты полоснули по рою гримм вокруг монстры и Салем сделала ленивый жест рукой, даже не поднимаясь с трона. Тело Монстры завибрировало, живые своды её тронной комнаты содрогнулись и гигантский кит набрал внутрь воздуха, открывая титанических размеров пасть. Его жабры, скрытые под передними плавниками, дёрнулись и исторгнули из себя сотни и тысячи малых гримм — от неверморов, до крылатых берингелей.       Вокруг руки Салем сгустился черный туман, обращаясь сферой из жидкой, тянучей тьмы. Монстра сделала чудовищный выдох и из глотки колоссального кита вырвался водопад чёрной и вязкой жижи. Словно смола, жидкость тяжело ударила в снег под брюхом Монстры, забурлила и восстала множеством гримм. Сфера в руках Салем дрогнула, послушная воле хозяйки и пошла волнами. На поверхности проступили и тут же исчезли силуэты чудовищ — беовульфов, меголиафов, урс и сентинелов. Десятки видов мелькнули на поверхности сферы, и тысячи и сотни гримм вырвались из тёмной жижи, устремляясь к городам.              Мелкие создания по колено человеку и титаны из кости и плоти — гримм шли так плотно, что скрыли под собой снег, собираясь в черный таран, готовый сокрушить под собой свет ненавистной Салем цивилизации. Летучие гримм заслонили свет солнца, собираясь в рой невиданных масштабов и оставили Монстру позади, пикируя к своим целям.       Движение на стороне Атласа привлекло внимание Салем. Флот Атласа — десяток кораблей, зависших между Атласом и Мантлом, синхронно развернулся в боевую линию, бортами к наступающей орде. На каждом из кораблей были установлены десятки транспортных контейнеров — даже при всем презрении к технологии, Салем видела как неестественны и чужды эти доработки. Их явно устанавливали в спешке, дорабатывая уже существующую конструкцию.       И в тот же момент, когда эта мысль пришла ей в голову, каждый из контейнеров взорвался облаком белого дыма. Секунда триумфа от разрушения флота Атласа сменилась недоумением. Из контейнеров поднимались на столпах огня огромные стрелы — ракеты, как их называл предатель Воттс. С безмятежной медлительностью, ракеты стартовали в небеса, как выпущенные из лука стрелы. И так же как стрелы, они спикировали вниз, прямо на облако малых гримм.       Острый взор Монстры сопровождал их на каждой секунде полёта, смотрела на них и Салем, силясь понять природу новой угрозы. Не долетев до стаи на несколько сотен шагов, ракеты одновременно развалились в воздухе, выпуская множество падающих вниз шариков. В этот раз, Салем не обманулась — и словно в подтверждение её мыслям, каждый шарик вдруг вспыхнул ослепительной сферой электрического разряда. Сотни шаровых молний падали на её армию, словно запущенные самой большой армией магов старого мира, и в этот раз, не было братьев-богов, способных отразить эту атаку. Первые летучие гримм, оказавшиеся вблизи шаровых молний забились от электрических разрядов и истаяли черным дымом — а молнии полетели дальше, смертоносной сетью проходясь по её летунам.       Повинуясь воле Салем, летающие гримм изменили траекторию, уходя с пути электрической атаки, но слишком многие из них оказались в области поражения и сгорели под ударами молний, опадая на землю как бабочки однодневки. Продолжая свой беспощадный удар, молнии обрушились на саму Монстру и в этот раз сдетонировали. Гримм дрогнул и впервые заревел от боли, а Салем дёрнулась от неожиданности — искра электричества скользнула по её трону и впилась в руку, словно злой шершень.       Взрывы молний оставили в шкуре Монстры глубокие шрамы, тут же заросшие новой кожей, гримм под её контролем хрипло заклекотал, чувствуя ненависть хозяйки. Чудовищные жабры содрогнулись, выплёвывая из себя остатки черной жижи и новых летунов гримм. Салем крепко сжала подлокотники белоснежного костяного кресла и вновь обратила внимание на наступающую волну сухопутных гримм.       Когда первые из её творений оказались на самых границах паучьего поля, в воздухе мелькнуло два стремительных силуэта. Малые корабли Атласа, но непривычные ей, вытянутые как два кинжала и летящие с невозможной скоростью. В доли секунды они пролетели над землей, сбрасывая под себя несколько едва заметных металлических шаров. Скоростные корабли резко набрали высоту, а под металлическими шарами раскрылись полотна ткани, замедляющие их падение — и рядом не осталось ни одного летучего гримм, способного повредить их. Секунда медленного планирования, и на боках стальных цилиндров открылись панели, разбрасывающие вокруг них меньшие шарики. Ещё секунда, и цилиндры вспыхнули яркими вспышками пламени, а вместе с ними вспыхнул и воздух вокруг. Словно полыхающие капли огромных размеров, цепочка взрывов расцвела над первыми рядами гримм, сжигая её воинство, порождая в воздухе видимые волны, словно от камня упавшего в пруд. И те гримм что оказались в близости от этих волн падали замертво, растворяясь черным дымом. В насмешку, скоростные корабли с рёвом пролетели мимо Монстры, даже не обращая внимания на запоздалый щелчок гигантских челюстей. Летающие гримм вокруг неё рванулись было вдогонку, но тут же отстали, а летучие машины скрылись за облаками.       На земле же тем временем творилась бойня. Первые гримм, ступившие на охотничьи угодья механических пауков исчезли в яростных вспышках взрывов. Один взрыв обернулся десятком, десятки — сотней, а сотни — тысячей. Словно река, ударившаяся в преграду, поток гримм замедлился, просачиваясь сквозь редеющие стаи пауков, разлетаясь в клочья от взрывов, но каждым взрывом забирая с собой и паука. Трубно и абсолютно неслышно заревел Меголиаф, чьи перебитые ноги не смогли поддерживать его колоссальный вес и тут же упал, погребенный под наступающей ордой гримм. Исчез во взрыве беовульф, только для того, чтобы его собрат вырвался вперёд ещё на десяток метров и тоже исчезнуть в яркой вспышке взрыва. Даже замедлившись, её орда всё ещё двигалась вперёд, к живым защитникам королевства, спрятавшихся за своими механическими поделками. Летучие гримм, послушные воле Салем разбились на десяток малых стай и устремились в атаку, не давая Атласу повторить грозный удар шаровыми молниями. Но в это же время, защитники выложили на стол ещё одну карту.       Неподвижные прежде машины за их спинами вдруг ожили. Собранные из двух прямоугольников, уложенных друг на друга, машины сдвинулись, поднимая верхний прямоугольник над собой, направляя его в небо, как изготовившийся к стрельбе лучник. За спинами защитников были десятки подобных машин — на улицах и крышах Мантла, на площадках, выдолбленных в скалистом основании Атласа. Все машины разложились синхронно, и синхронно извергли из себя тысячи огненных стрел. Водопадом они ворвались в небо, оставляя за собой дымные следы, вспороли воздух пламенными хвостами и рухнули на поле битвы механических пауков и созданий гримм. Секундой назад, снег был скрыт множеством тел гримм, стремящихся ворваться в оборонительные порядки людей и собрать кровавую жатву. Через секунду, всё скрыло волна ослепительного пламени, катящаяся вперёд. Одни из огненных стрел взрывались в воздухе над головами гримм, извергая из себя водопад маленьких стрел, пробивающих гримм насквозь. Другие, будто сами по себе, наводились на самые крупные из её творений, поражая гигантских гримм огненными цветками взрывов.       Повинуясь бессловесному приказу, летучие гримм рванулись к установкам, но тут же перед ними ожили установленные вокруг Мантла башни. Ослепительные линии расчертили вечернее небо, ловя летунов в плотную огненную сеть и летуны растворились, будто стертые из реальности яростными росчерками света. Их более крупные собратья выдержали атаку, прорываясь к уязвимым механизмам, горя и визжа от боли, но в этот раз их встретили охотники. Десятки, а может быть и сотни крошечных человечков столкнулись с созданиями гримм ярким калейдоскопом цвета. Салем презрительно скривилась, но тут же замерла, внимательно смотря на схватку — крупный невермор, почти протаранивший башню вдруг рухнул на землю, словно сбитый огромной мухобойкой. Его товарищ столкнулся со стремительным алым пятом и завихлял, до тех пор пока череда глифов не вспорола ему брюхо острым забором белоснежных мечей. Мешанина гримм и людей на миг рассеялась, открывая нечеловечески острому взгляду Монстры двоих охотников, стоящих спина к спине в окружении грифонов — пузатого старика с внушительными усами и мужчину в очках и с термосом в руке.       «Озма» — осознала Салем. Предатель, разрушивший её жизнь и отнявший у неё детей здесь.       «Здесь он и умрёт» продолжила она свою мысль с холодной отстраненностью и вернулась к полю боя. Башни снова вспыхнули яркими линиями, сжигая подобравшихся близко гримм и охотники отступили с открытого пространства, окружая световые башни и пользуясь передышкой в схватке. Поредевшая река сухопутных гримм прорвала паучье поле и столкнулась с последней линией механических защитников — бронированными рыцарями, паладинами и их меньшими копиями. Салем двинула ладонью и тёмное полотно перед ней разделилось — одна часть по прежнему показывала то, что видит Монстра. Вторая переключилась на Наблюдателя, обвившего свои щупальца вокруг толстой шеи меголиафа.       Тяжелые рыцари встретили первый удар гримм не дрогнув. Орудия в их руках плевались яркими пятнами огня — словно огромные искры от ударов кузнечного молота, они прожигали меньших гримм, били по уязвимым местам крупных особей, создавая перед глазами Салем тошнотворный калейдоскоп ярких пятен. Обновленные рыцари были настолько сильны, что сходились с гримм в рукопашной — и там, где старые машины разваливались от одной оплеухи беовульфа, новые продолжали схватку и в некоторых случаях даже побеждали. Ближайший к ней механизм одной рукой сжимал шею растворяющегося беовульфа, а другой продолжал стрелять из своего огнеплюя, поджигая ещё двоих. Альфа-беовульф врезался в него тараном, сбивая машину на землю и разрывая ей бронированную грудь, но тут же отскочил в сторону, взвыл и забился от боли. Поверженный рыцарь полыхнул ярким огнённым столбом, сжигая всё вокруг и поджигая тех неудачных гримм, что напоролись на его погребальный костёр. И такой рыцарь был не один — каждая упавшая машина полыхала ярким огнем, превращая путь гримм к добыче в смертельную полосу препятствий.       И на помощь поредевшим рыцарям уже поспешили другие машины — малые копии паладинов, приземистые и стремительные механизмы пошли в бой, отстреливая от себя металлические диски, каждый из которых тут же развернулся в механического паука. Орудия на их руках вспыхнули, но на этот раз, ослепительно белым конусом ледяного праха. Попавшие под удар малые гримм замерли на поле боя причудливыми фигурами и тут же разлетелись на куски под ногами своих собратьев.       Наперерез меголиафам, альфа-урсам и сейбрам рванули новые паладины. Ведя огонь из всех орудий, они отбросили наступающую орду, бронированными ногами давя мелких созданий и попросту тараня более крупных. Одна из таких машин врезалась в меголиафа под её контролем. Бронированные кулаки вмяли прочный череп гримм, а установленная на плече дополнительная пушка коротко рявкнула ослепительно белым — и на полотне Салем закрутилась тьма. Глазами Монстры она увидела, как под ногами тяжелых машин снуют охотники Атласа и Вейла, уничтожая едва ли не больше существ чем бронированные машины. Прищурившись, она несколько секунд наблюдала за бойней, в которой река гримм постепенно истощалась, превращаясь в ручеек. Монстра висела над полем боя неподвижно, позволяя ей видеть всё — в том числе и то, как из пасти кита срывается и тут же уходит в землю поток черной смолы. Мертвой воды, как называли её в те далёкие времена, когда Салем ещё носила титул принцессы. Жидкости, смертельной для почти всех людей, и порождающих гримм.       Ручеек прервался, земля под Монстрой вспучилась и пошла волной — и тут же, эта волна устремилась к полю боя. Её последнее творение прорывало промёрзшую почву с той же лёгкостью, что и рыба плывущая по океану. Несколько минут ожидания, и гримм вырвался на поверхность земли в фонтане земляных комьев и обломков льда. Его колоссальная масса врезалась в одну из огненных башен и снесла её с основания, отбрасывая на землю.       Титанических размеров скорлопендра с тяжелой, бронированной головой, сегментированным телом и целыми рядами острых, бронированных ног, торжествующе запрокинула голову и завизжала — и даже в Монстре, Салем услышала её визг острой и пронзительной нотой.       Вновь опустившись на все свои конечности, скорлопендра бросилась вперёд, снося одну башню за другой. Росчерки света избороздили её бронированную голову, но не смогли прорваться глубже. Охотники бросились в стороны, разбегаясь с дороги и отбиваясь от летающих гримм, а скорлопендра устремилась вперёд, пробираясь к месту основной схватки. Ещё один Наблюдатель пролетел в воздухе, сброшенный летучим приматом и упал на скорлопендру, цепляясь за её передний сегмент. Салем усмехнулась, наблюдая как одна из последних среброглазых воительниц отлетает в сторону от удара колоссальных мандибул. Лишь вовремя возникший в воздухе глиф спас девушку, отталкивая ту прочь. Салем прищурилась, запоминая черты лица воительницы — алый капюшон, низкий рост и облако роз, оставшееся от рывка в сторону. Отродье Саммер Роуз, прошлой марионетки Озмы. Следует проявить больше внимания и проследить за тем, чтобы дочь воссоединилась с матерью.       Что то ослепительно вспыхнуло в небе и голову многоножки прошила пламенная игла, ударившая в землю и тут же ушедшая в глубину. Послушный воле Салем наблюдатель поднялся в воздух и перелетел на соседний сегмент. На землю, протаранив при посадке невермора, рухнула ещё одна двуногая машина — титан, предмет недавней одержимости Ваттса. Несколько месяцев подряд ученый яростно исследовал происхождение этих машин, утверждая что не верит, что Атлас мог построить такое.       Салем на секунду отвлеклась. Могут ли эти машины быть теми самыми «Технологями иных миров»?       Едва ли, решила она, изучая поле боя. Эти машины были копиями Паладинов, пусть и более эффективными копиями.       Без огненных башен, стаи летучих гримм вновь собрались в рой и обрушились на защитников. Те из машин-стреломётов что не смогли вовремя убраться с дороги оказались разрушены и разорваны в клочья, а затем стаи разделились — одни рванули к Мантлу и Атласу, стремясь добраться до беззащитных гражданских. Вторые устремились к полю боя и живым людям, прячущимся за лесом машин. Защитники встретили их шквальным огнём и на короткое время на поле боя воцарился хрупкий баланс из смерти и шквала пуль. Секундой спустя, критическая масса гримм прорвала воздушную оборону и спикировала прямо на ряды защитников, или убивая простых солдат, или умирая под ударами охотников или концентрированным огнём.       Второй по счету сегмент скорлопендры содрогнулся, треснул напополам, открывая пасть и высвобождая мандибулы и новая голова чудовища взвилась в воздух. Сегментированное тело содрогнулось и бросилось вперёд, давя и расталкивая охотников. В два прыжка монстр настиг одного из титанов и почти что схватил его челюстью, но замер на месте — монстроузные клинки остановились, упираясь в ярко вспыхнувший силуэт светловолосой девушки. Титан развернулся на месте и вдарил бронированной ногой по мандибуле, помогая охотнице и та высвободила одну руку, со всей силой ударяя по морде многоножки. На секунду, голова создания запрокинулась и Наблюдатель Салем увидел лишь небо, а затем многоножка рухнула на землю, оглушенная ударом и титан снова вскинул своё орудие, разрывая голову на части. В этот раз Наблюдатель исчез в яркой вспышке, но Салем лишь усмехнулась и настроилась на нового гримм, прячущегося среди мешанины снега и грязи. Скорлопендра снова взвилась в землю, раскидывая набросившихся на неё охотников. На этот раз они попытались атаковать все сегменты одновременно и местами даже преуспели, но пользуясь драгоценными секундами замешательства, скорлопендра обрушилась на раненного меголиафа неподалеку и поглотила его целиком. Тут же её плоть забурлила, раны заросли новой иссиня-черной плотью, а задний сегмент набух и разделился на две части.       Атласские корабли двинулись на перехват воздушной стаей, отдаляясь от закрытого силовым полем Атласа и пролетая над Мантлом. Салем облокотилась на трон и щелкнула ногтем — все летучие гримм, пробравшиеся в город после уничтожения огненных башен, одновременно взвились в воздух и устремились к кораблям. Атласский флот огрызнулся огнём, но атака гримм поймала его прямо над жилыми кварталами города — и лишь часть орудий ответила огнём, не желая равнять с землёй дома.       Прорвавшиеся сквозь заградительный огонь гримм врезались в корабли волной. Отдирая бронепластины, бросаясь в сопла двигателей и забивая обзорные стекла мостиков мешаниной тел, гримм действовали как единственный организм — и вот, первый дредноут Атласа не выдержал атаки. Двигатели машины полыхнули ослепительной вспышкой и корабль резко спикировал вниз, в последнюю секунду избегая жилого квартала и, полыхая, рухнул в провал в земле, откуда в своё время поднялся Атлас. Повинуясь неслышимой команде, корабли Атласа пошли в атаку широким фронтом, обливая друг друга орудийным огнём и сбивая прицепившихся гримм. Машины вырвались из города, но ещё двое кораблей рухнули на землю на самой границе Мантла, давя под собой оставшиеся стаи гримм. Вскоре к ним присоединился третий — не выдержав лобового столкновения с альфа-невермором, мостик корабля вмялся в корпус как бумага, и корабль камнем рухнул вниз, ударяясь о землю и разваливаясь на куски. Орудия уцелевших дредноутов, вышедших на оперативный простор, косой прошлись по летучим гримм, давая защитникам небольшую передышку. Но ни один, даже самый мощный залп не смог повредить колоссальной скорлопендре — почувствовав опасность, она погрузилась под землю, расшвыряв кругом обломки мерзлой земли величиной с дом. Вновь ярко вспыхнула скоростная искра, но даже орудие титана не смогло достичь скорлопендру под землей — монстр вырвался среди рядов защитников города, с легкостью давя и калеча и боевые машины, и солдат, и охотников.       Со стен Атласа спикировали боевые транспортники. Множество машин устремились к кораблям, прикрывая их огнём от меньших гримм, встречая чудовищ огнём пушек и ракет, но и сами падая на землю огненными кометами.       Несмотря на хаос и потери, флот Атласа шёл вперёд, прорываясь к Салем. Она нахмурилась и усилием воли заставила скорлопендру повернуть голову. Та отвлеклась от бойни, широко раскрыла пасть и содрогнулась. Мандибулы чудовища выстрелили вперёд и вверх как ядро катапульты, опираясь на плотную колонну черных мышц. Огромные челюсти врезались в корму одного из уцелевших дредноутов и машина содрогнулась. Лапы скорлопендры заскребли по земле, корпус слегка приподнялся, но чудовище выиграло схватку. И несмотря на шквал снарядов и атаки со всех сторон, скорлопендра затряслась от напряжения, сжалась и мотнула головой, с корнем вырывая двигательную установку корабля. Мандибулы тут же выпустили добычу, мышца сжалась, возвращая их в челюсть, а поврежденный корабль запрокинул нос, на несколько секунд замирая в воздухе, но затем медленно начал пикировать вниз, к земле. Скорлопендра развернулась, расшвыривая собравшихся вокруг охотников и закрутилась вокруг, словно огромным плугом перепахивая землю, хороня неудачливых противников под тоннами мёрзлой земли и грязного снега.       Наблюдатели Салем окружали место схватки со всех сторон. Она видела, как специалисты в форме Атласа и охотники Вейла сражаются рука об руку. Как вооруженный скорострельным орудием титан отбрасывает свою пушку в сторону и собственным телом прикрывает преподавательницу Бикона в белой блузе от удара бритвенно острой конечности и как та же самая преподавательница достает пилота из обломков разрушенной машины, помогая ему встать. Как умирают её гримм, бросившиеся на предателя Озму. Как мелькает его трость, словно маятник, с каждым своим взмахом забирая десятки гримм. Как огрызаются огнём уцелевшие солдаты, как идут в самоубийственную атаку последние роботы и разлетаются на куски, покупая своим хозяевам из плоти и крови ещё секунду жизни. И она видела, как всего этого недостаточно для того, чтобы защитники сохранили город. Она видела всё это, ровно до того момента, пока тёмный покров её полотна не разорвала серебряная вспышка. Салем на секунду прикрыла глаза, игнорируя знакомую боль и подняла руку перед собой. Её плоть регенерировала, восстанавливая зрение. Монстра содрогнулась, но выстояла — слишком далеко был источник враждебной ей магии и титанический кит только дрогнул в воздухе и на несколько секунд ослеп, так же, как и его хозяйка.       Раздраженно нахмурившись, Салем взмахнула рукой и тёмное полотно перед ней возникло вновь, соединяясь с чувствами Монстры. То что она увидела не удивило Салем — меньшие гримм испарились от магического удара, а многоножка оказалась закована в камень. Она ожидала этого исхода — долгие века Салем потратила на то, чтобы истребить всех носителей серебряных глаз, но проклятые тараканы размножались вновь и вновь, вылезая в самый неудобный момент. Уже, меньшие гримм, оказавшиеся вне области действия магии среброглазых стремились к едва оправившимся защитникам. Уже пикировали на них летучие гримм, а по камню, сковавшему многоножку шли и множились трещины. Она грамотно распорядилась силами и магия среброглазой дочери Саммер Роуз лишь купила защитникам несколько минут.       И в ту же секунду, когда она позволила себе лёгкую самодовольную улыбку, Монстра ослепла вновь — в этот раз от ярко-зелёной вспышки. Где-то впереди Монстры, в самом центре поля боя, невозмутимый и ненавистный ей Озма ударил своей тростью по земле и активировал старое, наложенное в далёкие времена заклятье. Кинетическая энергия, накопленная в трости за века отчаянных схваток, за сотни километров пройденных с ней дорог, за тренировочные бои и шутливые схватки, вырвалась единой зелёной волной и ударила в окружающих гримм.       Взгляд Монстры адаптировался, только для того, чтобы узреть картину полного разрушения. Вновь исчезли малые гримм, стертые с лица бытия чудовищным кинетическим ударом. Треснула и разлетелась на кусочки закованная в камень скорлопендра, волна разрушений ударила по земле, минуя охотников и боевые машины, разрывая окружающих гримм, калеча, уничтожая и стирая из реальности. Вся армия чудовищ, все войска Салем исчезли, разорванные в клочья последним козырем последнего волшебника.       Салем зарычала, сжимая подлокотник кресла — пусть он использовал козырь, который вернётся к нему лишь через несколько веков — у неё осталась одна лишь Монстра. И пусть её любимого создания хватит на уничтожение Атласа, но все остальные королевства всё ещё были на очереди, а времени на создание новой армии гримм у неё попросту может не хватить!       Тело Монстры забилось от снарядов и Салем…       Салем возникла из воздуха в нескольких метрах от развороченного трона. Туннель из пробитой плоти прошивал Монстру насквозь, уходя в пол тронного зала там же, где она только что сидела. Трона не было, оставались одни обломки. Не тратя время, Салем вновь взмахнула рукой, призывая магический экран. Первое что увидела Монстра, был лёгкий титан, тот самый что одним выстрелом разбил голову скорлопендре. Машина висела в воздухе и показывала Монстре два средних пальца. Грозное орудие за спиной машины дымило и потрескивало после выстрела. Но Салем посмотрела на надоедливую мошку лишь мельком — её внимание привлекла куда большая угроза.       Флагманский корабль Айронвуда, самый крупный корабль Атласа, на всех порах нёсся к Монстре, обстреливая её из всех орудий. Чуть впереди от него, летел ещё один дредноут, чудом уцелевший в бойне на небесах. Не тратя ни секунды, Салем опустилась на пол, прижимая руки к плоти Монстры и направляя свою волю в мозг своего творения. Монстра сделала хриплый вдох, игнорируя град снарядов и ещё одну огненную искру, вспоровшую её тело. Монстр дёрнулся, затрясся, едва не сбив хозяйку с ног и исторг из себя плотную струю черной жидкости. Словно водопад, она выстрелила из пасти Монстры и устремилась к флагману. Двигатели меньшего корабля вспыхнули, выходя на износ и машина рванулась вперёд, последним решением капитана становясь между флагманом и чудовищной волной мёртвой воды. Антитезис цивилизации и человечества, густая и черная жидкость разъёла корабль пополам и он камнем рухнул вниз, разбивая плотный ледяной покров озера под Монстрой и уходя на дно. Ослабленная, но всё ещё смертоносная струя ударила во флагман и прочная броневая сталь смялась и оплыла, как свеча. Машина резко опустилась вниз, выровнялась, горя, оплывая и разваливаясь на части. Двигатели на корме выдали последний, душераздирающий и сломленный вой, выдавая в воздух огромные факелы не прогоревшего огненного праха и умирающий дредноут рванулся вперёд, настигая Монстру своим последним воздушным тараном.       Чудовищный удар сорвал Салем с места как пушинку, играючи ударил об стену и она восстала из мёртвых, не обращая внимания на свой растворяющийся труп. Миг, и её снова бросило в стену, ломая о внутренности Монстры. Ещё миг и её бессмертие вернуло её на Ремнант, только чтобы умереть снова. Серия колоссальных ударов сотрясла тушу летучего кита, превращая её в смертоносную ловушку. Дредноут вошёл в него как огромный китобойный гарпун, разворотил пасть, вспорол брюхо и застыл в неустойчивом равновесии. Монстра громко и протяжно завыла от боли. Внутренности кита, потревоженные чудовищным ударом, схлопывались от ударной волны, рушились внутренние коридоры и комнаты, склады и посадочные площадки для транспортников её агентов и посреди всего этого, Салем пыталась удержаться хоть за что-то, пока плоть её создания ходила ходуном.       Спустя несколько минут сплошного хаоса, Монстра содрогнулась вновь и останки дредноута выскользнули из её тела, падая на берег промерзшего озера. Раненый, но не убитый кит печально затрубил, взывая к хозяйке. Салем поднялась на ноги и выдохнула, прижимая руки к плоти чудовища и готовясь вновь направить его в бой.       В коридорах раздался пронзительный визг и она замерла, разрывая контакт с Монстрой. Наблюдатели, вращённые в коридоры из плоти живого корабля обнаружили чужаков.       Часть экипажа дредноута выжила. Выжила и вступила в бой внутри её крепости. На секунду, Салем прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. — Что же, — произнесла она в пустоту, обращаясь к стенам разрушенного тронного зала, — время выяснить, кто здесь гончая, а кто жертва.