Путь гордых бессмертных переселенцев

— «Жизнь—боль», — устало думал Шэнь Юань, в который раз откладывая расписанный веер. Он просто хотел красивого признания, но вот уже месяц не может сделать всего одну аккуратную надпись на веере. Попыток было не меньше десяти, и каждая летела в помойку. Были веера с лаконичным «люблю» и огромным количеством текста, уже имеющие рисунок и однотонные, обычные пластиковые и изящные деревянные. Юань не мог определиться, какой будет лучше, поэтому пробовал, пробовал и пробовал. Но каждый раз находилось множество изъянов. Возможно, проблема была в самом Юане, пытающемся сделать все идеально. Шан Хуа давно порывался тайком взглянуть, над чем так убивается его друг, но так и не сделал этого. Шэнь Юань обещал показать ему, когда будет доволен работой, так что он решил немного подождать. — А-Хуа, можешь купить заодно ещё один веер? — немного виновато спрашивает Шэнь Юань уже в который раз за месяц. — Ты мог и не говорить, — улыбается тот, — я уже привык покупать веера каждый раз, когда выхожу в магазин. — Да-да, иди уже, — неловко выталкивает Шэнь Юань за дверь друга.

***

      Шан Хуа в целом очень любил побродить по магазинам, рассматривая каждый товар, поэтому даже самый незначительный поход растягивался порой на несколько часов. Так что даже через четыре часа Шэнь Юань не особо беспокоился о Шан Хуа, предполагая, что тот опять залип на лавовые лампы и потерял счёт времени.       Звонок с номера Шан Хуа немного удивил его. — Алло, это Шэнь Юань? — из динамиков раздался незнакомый женский голос. — Да, — спокойно ответил Шэнь Юань. Шан Хуа опять потерял свой телефон? Такое было уже трижды. — Это Шан Веньян, старшая сестра Шан Хуа, — представилась женщина. Это было вдвойне странно. Пусть семья Шан жила относительно недалеко от их квартиры, сам Шан Хуа никогда не приглашал их. Более того, они, кажется, не очень хорошо общались. Шэнь Юань слышал разве что о матери Шан Хуа, хотя и это было довольно редким явлением. — Что-то случилось? — насторожился Шэнь Юань. — Шан Хуа в реанимации, — лаконично ответила та, — третья больница. — Я знаю, где это, — бросил Юань, завершая звонок.       Спустя минуту он выбежал из квартиры, соображая, как быстрее добраться до больницы. Это была ближайшая больница к их дому, так что пешком можно было добраться буквально минут за двадцать, бегом и того быстрее. Бросившись по аллее, Шэнь Юань пытался понять, какими обходными ходами можно ещё сократить.       Обходными путями ему удалось добежать до больницы семь минут спустя. На пороге его уже ждала нервная Шан Веньян. — Идёт операция, — хмурясь и нервно пристукивая каблуком, сказала та. — Что вообще произошло? — с паузами из-за отдышки спросил Юань. — Сбила фура с брёвнами, — выдавила Шан Веньян. Она казалась бы холоднокровной, если бы не дёрганность да взгляд, вечно возвращающийся на дверь реанимационной.       На окраине их города был комплекс заводов, производящих мебель. Очень часто можно было увидеть на дороге огромные открытые фуры, в которых обычно везли от пятнадцати до двадцати брёвен. Эта машина была довольно высокой, поэтому увидеть человека вблизи с кресла водителя было сложно. — Ясно, — они замолчали. У них не было общих тем, да и ситуация была не для праздных разговоров.       И все же спустя час: — Я говорила, что его беспечность когда-нибудь его сгубит, — бормотала Шан Веньян. — Не говорите так, будто его уже похоронили! — разозлился Шэнь Юань. — Ты не видел его, когда он приехал, — огрызается девушка.       Они вновь замолчали. Тишина была давящей, пугающей, будто мертвой, пусть и не абсолютной. Если прислушаться, можно было услышать шаги и разговоры врачей, медсестер и больных, мягкий шелест ветра, треплющего занавески в палатах, откуда-то сверху раздавался смех детей и ласковые смешки их родителей.       Только рядом с реанимационной будто завис купол, отрезающий все звуки извне. Девушка и парень, не связанные ничем, кроме одного человека, сейчас как никогда остро чувствовали всю серость и холодность мира.       С выходом врачей стало только хуже. Шэнь Юань и Шан Веньян будто не слышали, что те говорили, но прекрасно поняли весь смысл. Не могли не понять. Врачи не смогли, не успели, не спасли. Шан Хуа мертв.       У Шан Веньян подкосились колени, и Шэнь Юаню осталось только поймать ее, как бы не хотелось самому просто лечь и больше никогда не вставать.

***

      Проснувшись утром на холодном полу квартиры прямо около порога, Шэнь Юань не мог вспомнить, как добрался до дома. Он, кажется, вообще ничего не помнил, кроме удушающего ощущения потери. Он не мог думать, поскольку в голове было абсолютно пусто. Юань был будто в вечном ступоре, просто лёжа на спине и смотря в никуда.       Спустя день в таком состоянии его нашла сестра, обеспокоенная игнорированием брата. Плача, она пыталась дозваться его, пока Юань наконец не обратил на нее внимание, переведя пустой взгляд. Шэнь Юаня в тот же день положили в больницу. Со временем семья смогла немного расшевелить его. Он начал реагировать на свое имя, самостоятельно ел и иногда долго смотрел на принесённый сестрой из их с А-Хуа дома веер. Три месяца спустя в один жаркий день Юань сидел на больничной койке и расписывал веер. В тот день впервые после смерти Шан Хуа Шэнь Юань мягко улыбался.       Этой же ночью он тихо умер от сердечного приступа. А на прикроватной тумбочке лежал веер с каждой стороны которого было написано «люблю» и «прости».

***

      Проснувшись, Шэнь Юань мертвым взглядом оглядел местность. Какая-то грязная деревенька в отдалении и бурная речка прямо перед ним.       Ни капли не понимая, зачем его похитили, но тихо радуясь возможности умереть, каждую из которых раньше предотвращали родственники или врачи, Шэнь Юань вошёл в реку и полностью расслабился.       Не сопротивляясь водной стихии, он начал чувствовать, как в легкие понемногу начинает попадать вода. Это было довольно неприятно.       Все закончилось после резкого рывка. Шэнь Юань инстинктивно начал выкашливать воду и глотать воздух, про себя злясь на своего спасителя. — Если не умеешь плавать, то не лезь в такой бурный поток, — по-доброму говорит совсем детский голосок, несколько раз стукая по спине. — Зачем спас? — недовольно спрашивает Шэнь Юань, слегка удивляясь тихому детскому голосу. — Ты же тонул, — наивно отвечает маленький мальчик в странной одежде. Ребенку можно было дать максимум лет семь, — меня зовут Юэ Ци, а тебя? — Шэнь Юань, — представился он, осматривая себя. Совершенно точно детское тело. Лет пять-шесть. Поэтому, видимо, было довольно неудобно с ним справляться. Одежда тоже неудобная. Потрёпанные штаны и такая же верхняя кофта странного покроя. Никаких пуговиц или молний, одни завязки. Вообще, чем-то напомнило одежду из какой-нибудь исторической дорамы. — Раз познакомиться! — улыбнулся Юэ Ци, — Давай дружить? — Наша дружба продлится недолго, — сказал Юань и, поднявшись, пошел обратно к реке. — Подожди, — остановил его ребенок, — если хочешь искупаться, мы должны пройти дальше, там река спокойнее и безопаснее будет. — Я хочу умереть, — спокойно и прямо говорит Шэнь Юань. Он уже понял, что произошло что-то из ряда вон. Видимо, он умер и возродился. Или резко вспомнил свою прошлую жизнь, как вариант, хотя тогда он, вероятно, помнил бы эту. В любом случае, жить ещё одну жизнь, когда у него здесь нет ни родителей, ни братьев, ни сестры, ни… Да, ни Шан Хуа нет смысла. — Какую чушь ты говоришь! — воскликнул мальчик, — Что скажут твои родители? Твоя душа будет уничтожена! — У меня нет родителей, а душа… — шепчет Шэнь Юань, — может, так хоть болеть перестанет. — Да что случилось у тебя?! — воскликнул ничего не понимающий Юэ Ци. Ясно, он из тех, кто не может не помочь. Такие обычно умирают вторыми. Сразу после тех, кто строит из себя крутых. — Умер тот, кем я дорожил, — отвечает Юань, — теперь, когда ты знаешь, не останавливай меня. — Но разве он не хотел, чтобы ты жил? — тихо спрашивает Юэ Ци, одним предложением выбивая весь воздух из лёгких. — Он… — Шэнь Юань тяжело дышит, пытаясь сморгнуть слезы. — Если он хороший человек, то точно не захотел бы, чтобы кто-то из-за него разбил свою душу, — убеждённо говорит мальчик, — Он хороший? — Лучший, — шепчет Шэнь Юань, падая на колени.

***

      Спустя, казалось, бесконечное количество лет выживания на улицах с Юэ Ци, Шэнь Юань почти приходит в норму. Так же в один прекрасный день Юэ Ци говорит об отборе в какую-то школу совершенствования, которая является скорее кланом. Ничего примечательного, если бы не название. Цан Цюн. Он так давно не слышал это название, что почти не поверил, что помнил правильно.       То, что это мир с концепцией самосовершенствования Шэнь Юань понял давно. Невозможно было не услышать песни о прославленных заклинателях или ужасных демонах. Многие дети мечтали обучаться заклинательству, поэтому это было довольно частой темой на улицах любого города. [Добро пожаловать в мир «Гордого бессмертного демона». Вас приветствует система «Бери-от-жизни-всё»! Надеюсь, вы сможете достигнуть своего «долго и счастливо»]. —…Юань… Сяо Юань! — воскликнул Юэ Ци особенно громко. — Да, что? — отозвался Шэнь Юань немного заторможено, пытаясь сообразить, что только что произошло. — Испытание вот-вот начнется! — возбуждённо говорит Юэ Ци. [В процессе развития сюжета будет открываться множество миссий, за которые вы можете получить баллы. Сейчас у вас есть 100 стартовых баллов. Пожалуйста, убедитесь, что количество баллов не равняется 0. В противном случае, система назначит штраф]. [Из-за неполадок с системой вы были вынуждены какое-то время жить без поддержки. В качестве компенсации функция ООС была разблокирована]. — «ООС? Значит, я кого-то отыгрываю? Кого?» [Вы были привязаны к учётной записи «Шэнь Цинцю"]. — «Главный злодей?!» — Внимание, — обратился ко всем мужчина, — сейчас я расскажу, в чем заключается испытание. [Первое задание: стать учеником Цан Цюн].       Перед Шэнь Юанем висело две кнопки «принять» и «отказаться». Он какое-то время рассматривал первую и думал, как бы, не привлекая внимания, ее нажать. Тем временем кнопка сама постепенно налилась зелёным цветом. Раздался звук «дзынь». [Задание принято успешно].