Баллада о борьбе

«Не важно, сколько нам лет, всегда нужно место, которое можно назвать домом, потому что без людей, которых мы любим больше всего, мы все равно будем чувствовать себя одинокими».

***

      Путь до деревни Стрелиция от базы занимал чуть больше суток, поэтому, чтобы не терять время зря, решено было отправиться прямо сейчас. Быстро собрав небольшую сумку с флягой воды, хлебом и мазью от ран, Люси выбежала к главным воротам базы, где трое её товарищей уже стояли в ожидании. Так как единственное, что не умела Люси, была верховая езда, Леви предложила им ехать вместе, ведь обе девочки и не будут мешать друг другу в седле.       На лошади было немного страшно. Хартфилия привыкла ходить своими ногами, так что ощущение того, что в любой момент ты можешь неудачно упасть с двухметровой высоты, немного нервировало. Леви сидела спереди и крепко держала повод, уверенно управляя кобылой, быстро скачущей вперёд. Рядом, чуть впереди, по обе стороны ехали Роуг и Нацу, внимательно глядя по сторонам, замечая малейшие движения и выискивая по пути возможные следы врагов. Люси же, немного присидевшись в седле, заинтересованно разглядывала лесные красоты и периодически кидала взгляды на спину Макгарден.       Она была немного ниже её самой, с короткими волосами цвета дневного неба, большими глазами и добродушной улыбкой, почти никогда не покидающей лицо. Несомненно, она была очень милой и располагала к себе людей, стоило лишь посмотреть на неё. В какой-то момент Люси даже вздохнула облегченно, радуясь про себя, что живёт в одной комнате со спокойной Эрзой, а не вот такой вот веселой и жизнерадостной Леви, ведь наверняка болтала бы без умолку, не давая и минуты покоя. Хартфилия заметила ещё в первую встречу и потом, во время официального знакомства, что Гажил воспринимал не просто как равных, но достаточно близких людей лишь Драгнила и эту девушку — Леви Макгарден. Он был угрюмый, в какой-то степени даже злой, но стоило ей подойти и легонько дёрнуть за рукав, как тут же вся напускная ненависть к миру исчезала, и он стоял, улыбался, гладил её по волосам и смотрел так ласково, как смотрят только на любимых. Люси в этот момент почему-то вспомнилась фраза Полюшки: «Дикого зверя невозможно приручить, если он сам этого не захочет».       Когда они с Нацу шли на базу в первый раз, Люси особо не обращала внимание на окружающие ее места, а, оказалось, зря. Лес был невероятно красив. Всё цвело, смешивалось в удивительные запахи, ласкаемое солнечными лучами. Деревья были и очень большие — такие, что не было видно верхушки — и очень маленькие, молодые, ниже двух метров. Всюду распускались дикие цветы, каждый из которых был красивее другого. Эта картина завораживала, немного отвлекала от настоящего, погружала в спокойствие и давала возможность забыть о том, куда они сейчас направлялись.       После нескольких часов в пути, когда дорогу было уже практически не разглядеть, Нацу приказал разбить лагерь. Леви с Роугом остались собирать дрова для костра, Драгнил же попросил Люси помочь ему напоить лошадей. Они вместе неспеша отправились к небольшому пруду, от которого исходил запах мокрого песка и легкий холодок. Девушка невзначай отметила, смутившись собственным мыслям, что Нацу был очень красив в звёздном свете. Словно прекрасный рыцарь из сказки, он смотрел на ночное небо, держа поводья в руках, поглаживая коня и перебирая его гриву. Таким действительно не грех залюбоваться. Но не для Люси, конечно. Для неё это, пожалуй, самое страшное, что может произойти. Ведь стоит немного ослабить напускное безразличие и холодность, как Нацу тут же вцепится в нее руками и ногами, не оставив и шанса сопротивляться его шарму, а это было последним в её списке дел. Конечно, она не раз ловила себя на мысли, что, живи они в мирное время, или хотя бы не являлись солдатами на передовой, то, вероятнее всего, он бы стал её первой любовью. Если бы им было суждено встретиться при таких обстоятельствах, конечно. Она испытывала к нему некий интерес, но всеми силами пыталась заглушить его. Казалось иногда, что они с Нацу говорили одни и те же слова, но с совершенно разным смыслом. Драгнил считал, что именно тот факт, что они на войне, должен толкать их друг к другу быстро и с удвоенной силой, так как в любой момент время одного из них может оборваться, забрав жизнь с собой. Поэтому надо говорить и делать всё сейчас, надо хвататься друг за друга и не отпускать что бы не случилось, надо говорить всё прямо, без намеков, честно и в лицо. Он влюбился и совершенно этого не отрицал. Он хотел быть рядом, помогать, защищать, оберегать и спасать от смерти, дышащей в спину. Ему достаточно того факта, что душа и тело тянутся именно к Люси, что бабочки в животе при виде её улыбки и вообще, словно сама судьба свела его с ней, стукнув лбами буквально. Поэтому и нет ничего важнее для него, чем донести свои чувства и услышать в ответ хотя бы: «Я принимаю их».       Люси же считала, что война не место для того, чтобы создавать близкие связи. Нельзя в таком мире, где можешь умереть в любую секунду, привязываться к кому-то или позволять привязаться к себе. Потом будет больно, страшно, одиноко и, в конце концов, тьма проглотит твою душу. Она знала, каково это и больше не хотела сталкиваться с подобным. Война не место для крепких уз, каждый здесь находящийся — оружие против империи, а оружие в любой момент может сломаться. Это была, пожалуй, главная причина, по которой она чувствовала себя здесь чужачкой. Каждый, в особенности отряды спасения, считали семейные узы самым ценным, что у них есть, и берегли их, как ничто другое. Гилдартс навязал ей эту точку зрения ещё в первую встречу, но разве можно вот так сближаться, дарить друг другу радость, зная, что в один момент это всё может оборваться? Их связь тоньше волоска, измазана кровью павших врагов и союзников, но они всё равно упорно цепляются за неё. Почему же? Люси не была уверена, хотела ли знать ответ на этот вопрос.       — Знаешь, я так рад, что мы сегодня вместе, — Нацу обернулся к ней, сделав шаг вперед. — Ещё неделю назад я и представить не мог, что какая-то девушка так западёт мне в душу, бегал по кабакам и барам, развлекаясь то с одной, то с другой, лишь унимая желание ощущать женское тепло. Но, увидев тебя, я забыл лица всех тех, что мне встречались, забыл ощущение от прикосновения к их телам. В моих мыслях лишь твой образ, а руки горят от желания дотронуться именно до тебя. Понимаешь ли ты, Люси, как дорога и важна мне? Понимаешь ли, как сердце моё с первой встречи стремится к тебе?       — Я уже говорила тебе не раз, — девушка вдохнула глубоко, боясь сейчас поднимать на него взгляд, — что не за этим я пришла в Фиор. Я следую своей цели и не отступлюсь от нее, не предам ни за что. Война не место для нежности, ведь каждый день здесь — смерть. Она касается косой наших шей. Как жаль, что твое: «Ты дорога мне», не означает: «Я никогда не оставлю тебя одну». Можешь ли ты пообещать мне не умереть, Нацу?.. Знаешь, болит ведь меньше, когда тебе просто безразлично.       Что-то сильно кольнуло в груди. Спокойный, тихий голос и глаза, пусто смотрящие вперед, познавшие боль сильнейшую, что существует в этом мире. Можно ли растопить этот лёд в сердце, можно ли залить светом место, в котором нет ни одного окна? Да, ведь Драгнил — это и есть свет. Это огонь, яркий и горячий. И жар его победит в этой схватке.       — Когда больно тебе, у меня болит в два раза сильнее, — он с улыбкой взял девушку за руку. — Ты уже не одна и никуда от этого не денешься. Я буду с каждым днём, миллиметр за миллиметром, топить твой лёд и освещать тьму, чтобы однажды ты снова смогла взглянуть на мир ясным и живым взглядом. Я буду рядом.       Он не сказал больше ни слова, лишь крепче перехватил повод и повел коня вперед, оставляя обдумать эти слова хорошенько, признать тот факт, что больше не надо бежать от чувств, от людей, от себя. Но сколько времени понадобится на осознание простой истины? Сможет ли он донести до нее свой свет до того, как сам потухнет? Страшно было думать об этом.       Когда они вернулись, костер уже был разведён, а Леви и Роуг оживлённо о чём-то болтали. Макгарден, увидев их, резво подскочила, собираясь уже бежать на встречу, но, будучи до смешного неуклюжей, споткнулась о свою же ногу, проехавшись подбородком по земле. Мысли о том, что, возможно, зря посчитала так сразу их фриками и они, на самом деле, серьёзные люди, моментально покинула голову Люси.       Привязав лошадей и подняв смущенную Леви, они сели напротив, не сказав больше ни слова друг другу. Люси смотрела на танец огня, на искры, отлетающие от него во все стороны, и пыталась распутать сотни узлов в своём сознании, найти ту самую ниточку, что приведёт её к правильному ответу. Леви, наблюдая за ней украдкой, осторожно дотронулась до плеча, протягивая похлебку, с явным желанием наладить контакт с новым товарищем. Может, совет Нацу не так уж и плох? Может, стоит немного ослабить защиту и позволить себе протянуть руку в ответ?       — Спасибо, — девушка аккуратно забрала миску, вдохнув приятный аромат. — Я даже не заметила, как сильно проголодалась.       — Волнуешься? — Леви спросила это как будто у себя самой, вырисовывая палочкой странные узоры под ногами. — Я вот, если честно, очень. Я бывалый боец, но никогда не держала в руках что-то больше кинжала, вступала в бой только в крайних случаях. Я мозг нашего отряда и всей базы в целом, поэтому в основном прихожу на поле боя исключительно за информацией.       — Нет, не волнуюсь, — Люси бросила быстрый взгляд в сторону Нацу, смеющегося с какой-то реплики Роуга. — Я сильный боец, пусть у меня и нет опыта в серьёзных боях. К тому же, со мной три члена элитного отряда, хоть один из них и получил ранение ещё до каких-либо боевых действий, — она усмехнулась, глядя на сильно смутившуюся девушку. — Разве может быть защита ещё лучше? Какой бы враг нас не ждал, вместе у нас есть все шансы.       — Говоришь, как одна моя старая знакомая, — Макгарден рассмеялась. — Хочешь послушать мою историю? Она не очень веселая, но мне, почему-то, хочется тебе рассказать, — дождавшись кивка со стороны Люси, она тихо начала: — Сколько себя помню, я всегда была одна. Через пару дней после рождения, моих родителей убил стрикс*. Ну, по крайней мере, так говорила мне моя приемная мама. Её звали Луиза, и это имя ей подходило идеально*. Она была рыцарем королевской стражи. Очень добрая, растила меня в любви и заботе, обучая всему, что знала сама. Для меня Луиза была идеалом: умна, превосходно обращалась с мечом и луком, а как она была красива! Множество рыцарей и знатных господ просили её руки, но она через всю жизнь пронесла любовь к своему павшему возлюбленному. Луиза часто приносила мне книги из королевской библиотеки, так как, не имея таланта к обращению с оружием, я хотела сделать свой ум опаснее любого меча. Хотела помогать ей и везде быть рядом, отблагодарить за заботу и любовь. Когда мне исполнилось двенадцать, на город напали. Это был конец Первой Великой Войны Магов, и все достаточно расслабились, не ожидая внезапного нападения от фактически поверженного королевства. Луиза погибла в тот день. Мы даже не успели попрощаться. Она была у главных ворот и стала одной из первых, кто встретил врагов. Атаку подавили так быстро лишь благодаря быстрой реакции стражи. Луиза умерла как герой, я знаю это. Знаю, но всё равно чертовски больно. В тот день я до позднего вечера прождала ее у окна, не подозревая даже, что больше не увижу. В полночь кто-то постучался в дверь. Это был Гилдартс. Я помнила его, он был близким другом Луизы. Он сказал мне, что её последней просьбой было позаботиться обо мне. Я долго плакала и кричала, просила вернуть мне её… В конце концов, я ушла с ним. Стала заниматься ещё усерднее и, однажды, смогла сделать свой мозг опаснейшим оружием, обладая не только превосходной дедукцией, но и открыв в себе магическую способность «Веское слово» — умение материализовывать что угодно, стоит лишь представить это в голове и произнести. Я очень долго боялась подпустить к себе кого-то, кроме Гилдартса. Но потом познакомилась с Нацу и стала частью второго отряда спасения. На самом деле, спасаем мы не только королевство, но и собственные души. Они излечили мои раны, подарили любовь и поддержку, спасли из пучины отчаяния и болезненных воспоминаний. Я надеюсь, Люси, что и ты, рано или поздно, будешь считать нас семьёй.       Люси ничего не ответила. Лишь посмотрела на огонь и слегка дернулась от прикосновения маленькой руки, но не убрала её, а осторожно сжала в ответ. Позволить себе чувствовать чужое тепло, отдать часть своего, стать ближе и, возможно, найти первого друга... В этот момент показалось возможным.       — Все мы здесь семья, — Роуг подсел немного ближе, шуточно пихнув Нацу в бок. — Наш командир неустанно твердит об этом, хаха! Но, признаюсь честно, без этих уз я бы уже давно погряз в ненависти к миру и самому себе. Нацу спас меня, — Драгнил улыбнулся, услышав это, так тепло, как улыбаются родители своим детям. — Мы со Стингом всегда были вместе. Росли в приюте, и в один прекрасный день к нам пришёл Гилдартс, предложив пойти с ним, сказав, что сделает из нас сильных воинов, которые в будущем будут защищать королевство. Так как терять нам было нечего и в приюте ничего не держало, мы, не раздумывая, согласились. Мне тогда было шесть, а Стингу пять. Он сразу привязался к Нацу и всегда бегал за ним, напрашиваясь в ученики. Я тоже очень хотел подружиться с ним, но в то время был слишком застенчив, чтобы говорить об этом также открыто, как Стинг. В конце концов меня стал тренировать Лаксус по приказу главного, так как я ни к кому не проявлял интереса и не просил определенного человека в учителя. Тренировки с капитаном первого были тем еще суровым времечком, хаха, но я во что бы то ни стало хотел опередить Стинга и добиться расположения Нацу и Гилдартса. Мы вошли в состав армии спустя пять лет, а еще через полтора года сдали экзамен на прохождение в элитный отряд. Когда нас распределяли, я был так счастлив, услышав, что буду в отряде Нацу… Но увидев, как он успокаивает недовольного Стинга, как говорит, что гордится им… Я понял в тот момент, насколько далёк от них. Мне так хотелось быть частью всеобщего веселья, но, почему-то, я чувствовал себя чужим. Но Нацу… Несмотря на то, что мы всего пару раз разговаривали за все шесть с половиной лет… он всё равно с самого начала относился ко мне, как к члену семьи, пусть даже я не Стинг и совершенно на него не похож. Нацу всегда защищал и оберегал меня. И тогда я понял, что никогда не был лишним, я всегда был и буду важной частью их жизни. Стинг и Нацу с самого начала считали меня дорогим их сердцу человеком. Тогда всё встало на свои места. Я с уверенностью могу сказать, что эти двое и весь второй отряд — самое дорогое, что у меня есть. Они дали мне понять, что семья — это не просто список, кто кого родил. И ты, Люси, теперь тоже напрямую относишься к нам. Скажи, ты не против стать частью нашей семьи?       Люси не нашла, что ответить. Сомнения терзали душу, хотелось и отбросить все страхи, прыгая в объятия тёплых рук, и в то же время убежать от них подальше, оставаясь одинокой в своём собственном мире, не давая себе больше привязываться ни к кому. В каком-то смысле она завидовала им всем, ведь, несмотря на то, что они пережили, смогли в конце концов встать с колен и гордо смотреть вперед, презирая любого, кто осмелился сказать хоть слово. Может, не так уж и плохо быть частью жизни кого-то? Пусть однажды это и принесёт страдания. Нацу было достаточно и того, что зародыш этой мысли поселился в голове у Люси, а всё остальное обязательно придёт со временем. Ведь он будет рядом, ни за что не отпуская её руки.

***

      Они пришли в Стрелицию около полудня следующего дня. Люси мало что помнила из той ужасной бойни в родной деревне, но то, что увидела сейчас, заставило кровь застыть в жилах и схватиться за рукоять катаны, а старые раны заныть с новой силой. Повсюду валялись обгоревшие трупы, большинство из которых было без какой-либо конечности. Внутренности были растасканы дикими псами по территории всей деревни, а вороны, слетевшиеся на запах горелого мяса, спокойно выклёвывали глаза и то, что осталось от человеческих тел. Вместо луж с дождевой водой были лишь кровавые ручьи, в которых то тут, то там плавали зубы, ногти или клоки волос тех, кто пытался сопротивляться. Некоторые трупы ясно давали понять, что кто-то из наиболее извращённых солдат империи любитель некрофилии*. Женщина, чьё тело по сравнению с другими было достаточно целое и невредимое, сидела в неестественной позе с привязанными по разные стороны ногами, так, что они были широко раздвинуты. Волосы были в засохшей сперме, а половые органы изуродованы до такой степени, будто её насиловали сразу несколько человек. Её явно убили до того, как надругались, или, по крайней мере, в процессе, так как следы на её шее ясно говорили о том, что маньяк душил со всей силой во время своих ужасных действий.       Больше всего Люси поразила маленькая девочка с обгоревшим наполовину лицом, обгрызенным псами и рукой, буквально скрученной в узел, как будто совсем лишенной костей. Она лежала прямо посреди дороги, а сверху на ней сидело четыре ворона, смакуя с удовольствием ещё свежие внутренности. Девочка всё ещё крепко прижимала к себе серого плюшевого кролика, белая грудка которого была пропитана кровью.       — Давно я не видела таких зверств, — Леви осторожно взяла Люси за руку. — Ты в порядке? Мы уже привыкли к подобным картинам, но, так как это твоя первая миссия…       — Мне не впервой видеть такое, — она с благодарностью взглянула на девушку. — Спасибо, я в порядке. Меня больше волнует вот что: так как это Южная граница королевства, разве не должны были быть неподалёку стражники и маги, охраняющие территорию?       — Я более, чем уверен, что их постигла та же участь, — Нацу глубоко втянул носом воздух. — Всё на несколько километров пропитано запахом крови. Нужно обыскать всю деревню, возможно, есть кто-то выживший, а после отправиться к охранной линии, она примерно в двух километрах отсюда. Я с Люси обыщу западную и восточную часть деревни, а вы южную и северную. Встречаемся на этом же месте через час. Всё, что сочтёте уликой, наводящей на след империи, берите с собой. Выдви…       — Вот это да! Я вижу, Фиор таки решил взяться за дело серьёзно, раз послал в эти трущобы свою элиту? — мерзкий, спокойный и фактически безразличный голос прервал речь Нацу, доносясь будто бы со всех сторон. — Как поживают ваши солдаты? Те, которых недавно до смерти избил один из наших?       Перед ними стояла молодая стройная девушка, форма её чем-то была похожа на рыцарскую, а короткие волосы небрежно зачесаны назад, придавая своеобразный шарм. Нацу внимательно осматривал её, будто пытаясь прочесть визуально, опасен ли противник. Остановив на секунду взгляд на чём-то, он вдруг резко схватил Люси за руку и отпрыгнул на метр назад. Дыхание было глубоким, но неровным, брови нахмурены и стойка его говорила о том, что он готов в любую секунду броситься в бой.       — Нацу? — девушка попыталась убрать руку, но он только крепче схватил её, отталкивая назад, за свою спину. — Что происходит?       — Видите метку у неё на ноге? — он мотнул головой в сторону. Сердце пропустило удар. Леви скрыла вдох ужаса в ладонях. — Она одна из спригган.       — Надо же, мы стали такими знаменитыми? — напускное удивление и смущение. — Приятно слышать. Простите, я бы поболтала с вами, но, к сожалению, я здесь, чтобы разорвать вас на куски.       С этими словами она в мгновение ока метнулась в их сторону, достав палаш* из ножен. Нацу, среагировав в ту же секунду, бросился ей навстречу. Руки его охватило пламя, и он, легко уворачиваясь от ударов, наносил ответные. Он останавливал её взмахи голыми руками, сжигал всё, к чему прикасался, с молниеносной скоростью адаптировался к чужому стилю боя. Та же, в свою очередь, не давала повода расслабиться: удары были точны и сильны настолько, что каждый оставлял после себя небольшую впадину. Если бы хоть один попал по Нацу, он, вероятнее всего, сломал бы множество костей.       Драгнил ловко управлял своим огнём, направляя его не только напрямую, но и за спину, по бокам и даже сверху, стараясь застать врасплох. Неизвестно, что за сталь была у её палаша, но ни один его удар так и не расплавил его. Быстрые, резкие, громкие, они сражались так ловко и умело, будто провели на поле боя всю жизнь.       — Ох, я ведь не представилась, — девушка отскочила на несколько метров, расплываясь в улыбке. — Ты хороший боец, поэтому перед тем, как убить тебя, я назовусь. Моё имя Димария Йеста, но для тебя я останусь известной под именем Валькирии, Богини войны. Ведь это я распотрошила эту маленькую девочку, — она с садистской улыбкой указала в сторону ребёнка, который привлёк вначале внимание Люси. Кролик к этому времени почти полностью пропитался кровью.       — Сволочь.       Нацу сказал это с яростью, злостью, но, тем не менее, превосходно контролировал своё состояние и настроение во время боя. Не дав сбить себя с толку, он лишь вкладывал больше силы в каждый удар, почти полностью покрывшись пламенем, извергая его всем своим телом. Димария, ловко уворачиваясь от каждого огненного шара, словно бабочка порхала с места на место. Хотя она, скорее, была похожа на осу. Злую, кровожадную, которая жалит просто потому, что хочет сделать больно. Таких Люси ненавидела больше всего.       — Дух Зодиака: Водолей.       Как только катана вышла из ножен, все разом почувствовали запах моря, ощутив лицами влажный воздух и редкие капли. Почти в то же мгновение вокруг закружились водяные водовороты, окутывая Хартфилию со всех сторон, пенясь и взлетая ввысь, переплетаясь друг с другом, образуя будто бы клетку. Нацу слегка опешил, ведь будто назло ему она выбрала способность, которая с его совершенно не совместима, но в этом и была вся Люси. Поэтому он лишь улыбнулся и открыл ей путь, признавая союзником, достойным этой битвы.       — О, я вижу, у нас новый друг, — Димария с интересом наблюдала за скачущими водяными лезвиями. — Необычная способность. Повеселимся?       — Два раза повторять мне не нужно.       И они сошлись клинками. Вода хлестала с разных сторон, разбиваясь о землю совсем рядом с противником, а катана отбивала и наносила сильные и точные удары. Объятая злостью, но изо всех сил старающаяся не терять контроля, Люси подключила всю свою скорость и силу, ведь мощь каждого взмаха Димарии была поистине невероятна. Острые водяные лезвия летели со всех сторон, стараясь задеть хотя бы немного, отвлечь на себя, дав возможность хозяйке напасть со слепой зоны. Но не зря она звалась одной из спригган: такой мощи Хартфилия не видела даже в бою с Лаксусом. С улыбкой на губах, с сумасшедшим взглядом она обрушивала на девушку удар за ударом, танцуя с ней в одном ритме, поспевая с первой же секунды. Вода кружилась вокруг них, плеща в лицо врагу, стараясь хоть на секунду выиграть время. Но ей было все равно, вода это, или пламя, её меч резал всё и всех, и сейчас скорость Люси — единственное, что спасало её от смерти.       — Веское слово: усиление! — стоило только услышать это, как водовороты закружились с двойной силой, лезвия стали больше и острее, а удары катаной будто бы наполнились большей мощью.       — Мелкие сошки, у меня абсолютно пропало всякое желание играть с вами, — Димария сказала это раздражённо, замахнувшись прямо над головой. — Сдохни уже.       Водяной купол, в ту же секунду появившийся над Хартфилией, сдержал на несколько секунд мощнейший из ударов, дав ей достаточно времени выйти из зоны поражения. Нацу, в это время тихо объясняющий Роугу что-то, ринулся на помощь, создав невероятного размера огненный шар.       — Люси, мы должны совместить наши техники.       — Ты головой ударился? — голос слегка дрожал, было тяжело драться в таком ритме и при этом разговаривать. — Моя вода просто потушит твой огонь.       — Да, но перед этим хорошенько от него нагреется. А получить кипятком в лицо гораздо неприятнее, чем обычной водой.       — В твоих словах есть смысл, — в эту же секунду один из водоворотов поглотил шар, а после, бурля от жара, разлетелся на маленькие капли, вонзаясь в кожу, будто раскаленная игла.       Эти ощущения раздражали, заставляя чесаться каждую часть тела, отвлекали и выводили из себя. Люси воспользовалась этим шансом, вложив все силы в завершающие атаки, с огромным размахом обрушивая лезвие катаны на врага. И когда, казалось, усталость начала брать свое, а Димария с яростью замахнулась для последнего удара, оставшийся кипяток, что всё это время каплями висел в воздухе, плеснул прямо в лицо врагу, заставив выбросить меч и закричать от боли, сдирая с себя дымящуюся кожу, которая сварилась за пару секунд. Нацу с Люси, не теряя момента, рванули в атаку, но стоило лишь занести оружие, как Валькирию охватило сияние и постепенно тело начало исчезать, оставляя после себя лишь маленькие жёлтые огоньки.       — Мерзкие твари, вы поплатитесь за моё изуродованное лицо, — лишь успела договорить фразу, как тут же окончательно растворилась в воздухе.       — Что это было? — Леви подбежала к ним, взволнованно осматривая небольшие порезы и ушибы. — Она просто растворилась в воздухе?       — Магия телепортации, — Нацу сплюнул кровью. Ей всё-таки удалось задеть его. — Старик рассказывал, что у Мавис была такая. Видимо, она была тут не одна. Черт, эта тварь попала по ребру, оно точно сломано и, кажется, проткнуло что-то внутри.       — У меня с собой нет ничего, лишь мазь от лёгких ран, прости, — Люси подбежала к мужчине и аккуратно уложила на землю. — Но благодаря Полюшке я выучила одно заклинание, оно поможет убавить боль. Мы быстро доедем до базы, и там я обязательно подлатаю тебя, слышишь? Спасибо за то что спас меня, этот удар предназначался мне.       — Я ведь говорил, что всегда буду рядом, чтобы помочь тебе, — он улыбнулся, снова закашлявшись. — Вверяю себя в твои руки. Роуг, ты сделал, что я просил?       — Задание выполнено, — он показал отрезанную прядь волос. — Этого должно хватить, Лаки и не с такими данными работала. Что касается выживших… Искать их с самого начала было пустой тратой времени.       — Ты прав…       — Не разговаривай, — Люси слегка надавила ладонью на его губы. — Прошу, побереги силы.       — Ради такого я готов быть смертельно раненым всегда, — рассмеялся, но увидел её злой взгляд и мгновенно замолчал.       — Люси, мы выдвигаемся на базу сейчас же, помоги загрузить Нацу на лошадь Роуга. Тебе придётся ехать на его.       Она осторожно подтолкнула Драгнила в седло и, настойчиво попросив молчать всю дорогу и ехать не быстрее рыси, избегая резких движений, ловко, будто не во второй раз, прыгнула в седло. В воздухе запах крови стоял теперь ещё более сильный, чем вначале, и Люси, стиснув зубы и проклиная про себя каждого члена империи, медленно поехала за Нацу и Роугом.

Кролик полностью пропитался кровью.