Синяя Пустыня

«15 лет спустя»

— Ваше высочество! Вы опаздывайте на утреннее яство с вашим отцом! — воскликнула служанка и смело стукала в дверцу покоев принца. Его Высочество Сокджин частенько подшучивал над своей прислугой, хотя уже двадцать пятый год на носу. Развлечения ему были по душе. Он был без ума носится по кухне, пробуя различные неготовые блюда, выводя из себя королевского кравчего и повара. Они швырялись за ним, а после к королю, жалуясь о шалостях старшего сына. Также хулиган недавно выходил за пределы дворца, приветствуя грязных неухоженный крестьян. Однажды, принц вовсе привёл крестьянку в замок, заставив придворных отмывать девушку и приводить в порядок. В тот вечер король сильно возмутился и наказал своего сына за такое глупейшее решение. В замок запрещено приводить кого угодно, особенно обычных крестьян, ещё своруют что-то, не дай Богу! Ежедневно кто-то из прислуг ворчал королю Киму о Сокджине, который так не хотел взрослеть. Сегодня он совершит ещё одну проделку — обольёт холодной водицей вошедшую в его комнату служанку, которая все еще стучала в дверцу. — Заходите, Госпожа Ким! — крикнул в ответ парень, а сам спрятался в большущий шкаф, поглядывая через узкий проем за дверью. Старая женщина вздыхает, уже осознавая, что ее чего-то там да ожидает. Взявшись легонько за ручку, служанка открыла дверь и охнула с голосистым криком, когда крупное тяжелое ведро сваливается ей на голову с литрами холодной воды. — Ваше высочество! — проголосила она, поднимая ведро с головешки. — Вы что? — И вам доброе утро, госпожа Ким, — хохотал принц, вылетев из шкафа с глупой улыбкой во все зубы. — Каково поживается? Держите рушник, вытритесь, абы отсохнуть. Вы что-то промолвили? Ах, да. Королевский завтрак. Не тревожьтесь, госпожа, уже мчусь без оглядки в зал. — Ваше высочество, — произнесла в очередной раз с хрипотцой женщина, подняв свои старые очи. — Отец ваш недоволен. Вы заглумили стольких слуг… ваши шалости доставляют нам неудобства прихорашивать замок. Не могли бы вы остановиться? Сокджин удивленно оглянулся и непонимающе поднял бровь. — Что, госпожа? Вы мелите тарабарщину. Жалуетесь, лишь бы супостатами мне стать? Что стоишь, как столб? Реки, давай. Что вам неугодно? Женщина тихо сглотнула и поджала губешки, покачав головешкой. — Ничоси, Ваше Высочество. — Надо покумекать до того как толковать. Тем паче, я являюсь наследником на престол. Не считаю, что умно грубить своему будущему королю, госпожа. Сегодня парун, отварите в комнате окошки, да проветрите, а то жарко, — с холодностью приказал Сокджин и зыркнул на женщину, которая тут же еле пошагала выполнять указание. — Как скажете, Ваше Высочество, — вздохнула она, распахивая окна. Сокджин хмыкнул, направляясь к выходу, вскоре захлопывая громко дверь. Ему не годилось такое поведение прислуг — крысы, смеют жаловаться на него королю. Какой же вздор! Ещё бы не хватало отцу снять титул с него, заменив его младшим братом на престол. Разница в их рождении всего-то несколько часов, брат его с лёгкостью заступит на трон, если с Джином что-то случится или его лишат королевских прав. — А вот и Сокджин, — с усмешкой произносит младший принц, подняв свои тёмные глаза на вошедшего в зал юношу. — Благий день сегодня, брезг красивый и столько кушанья на столе. Усаживайся с нами, скорее. Мы не смогли тебя дождаться, вот и начали. На столе разложили столько всего. По краям корзинки с белоснежным хлебом, который словно таял во рту. Фуа-гра, клафути, флонярд и жюльен были расположены следующие от булки. По середине красная и чёрная икра в углубленных тарелочках с ложкой золотистой, а справа от них бараньи котлеты на серебристом подносе. Повара не позабыли о любимом блюде короля — жареный каплун, положенный ближе к его величеству. А также в рюмках разлили насыщенное красное вино, но вот младший принц потребовал сегодня лишь шампанское. — Ведать проспал ты снова, сын, — вздыхает с хрипотцой король также подняв свой взгляд на Сокджина. — Вид у тебя весьма дивий. Ну что ж, присаживайся. Благослови господа, что столько всего оставил для тебя. — Не проспал я, — ответил принц и помотал головешкой, шагнув к своему стулу. — Встал до рассвета солнца. Просто позабыл. — Позабыл явиться на главное утреннее кушанье со семьей? — выпаливает мужчина. — А корону ты точно не забудешь надеть на будущей церемонии коронации? Тебе тогда тоже напоминать придется? — спрашивает Намджун, выгнув свою густую бровь. — Послушай, сын. Недоволен я твоим недавним поведением. Стольких жалоб я наслышался за эти дни. Будто, имя твоё я слышал чаще, чем своё. — Вчера услыхал, что Сокджин наш гонял кур во дворе дворца. Мне кажется, отец, его блазнь искушает, — хохочет младший брат и делает легкий глоток шампанского, причмокивая губами. — Как же ты милуешь блядословить, Дживон, — закатывает глаза принц и вздыхает, не замечая сердитый взгляд короля. — Брехня это все, пытается выставить меня дураком перед тобой, отец. — Я блядословлю? — возмущённо спрашивает младший юноша. — Я между прочим учусь. Учусь королевскому этикету, егда ты гонишься за петухами. Зазор, Сокджин, отец не будет миловать тебя за такие проделки. Всю неделю глумит бедных слуг и животных. Вот нечего делать ему. Главный наследник трона, а ведёшь себя как дитя. Знал бы, как стыдно нам зреть на тебя с отцом. Ты совершенно не достоин становится королем. — Ты что, бранится со мной вдумался? Против меня крамолу затеял? Кто по твоему достоин трона? Ты, что ли, ха?! Не бывать тебе королем, ясно объясняю? Не родился ты первым, так и не высовывайся, пока по головешке не дали за подобные словечки, — высказывается раздраженно Сокджин. — Хватит, — вздыхает король и качает устало головой. — Что за утренняя котора, а? Перед вами столько накрыто, а вы бубните, как два остолопа. Никто ничего не затаивал, Сокджин, но в каком-то разе Дживон прав. Тебе и правда стоит взяться наконец за ум. Но говорил я это слишком часто, ничего не изменилось, поэтому решать я буду сам, что с тобой делать, — пробормотал он, почёсывая свой лоб. — Невестка тебе нужна. Жениться пора. Как же будущий король будет без своей женщины? — Так же как и ты, отец, — фыркает Сокджин скрещивая свои руки на груди. — Остерегайся своих слов, сын. Ты сам прекрасно понимаешь, почему твоя мать не с нами. Молился бы за неё, а ни вспоминал по зря. Она тебе жизнь дала, а ты позволяешь так о ней отзываться, — недовольно изложил мужчина и нахмурил брови. — Я продолжал бы любить ее, если только мог. Но я отказался от неё, чтобы любить вас двоих. Благодарите вашу мать за то, что смогла вынести вас до конца, пока не скончалась. Вы представить не можете, как трудно было ей с вами. Она кричала у меня на руках. Кровь отпечатывалась на моих дрожащих пальцах. Последние ее слова были о любви к вам. Поэтому, я больше не хочу слышать подобное неуважение. В зале нависла долгая тишина. Слышались только звуки вилок с ножами, скребущие об дно тарелки. Король принялся продолжить свою трапезу, пока двое из сыновей сидели, зыркая на друг друга виновато. Слова отца были жалкой правдой и братья всю жизнь винили себя в смерти их матери, которую так обреченно врачи не успели спасти. Каждый раз, как разговор заходил о матери, Ким Намджун гласно защищал свою жену, не давая даже словечка произнести о ней. Боготворил он ее и любил, хотел все отдать, чтобы лишь вернуть. — Как ты мне жену найдёшь? Я даже выходить не могу, после моей помощи крестьянке. Ты еле меня к берегу пускаешь, — все-таки разрывает тишину старший сын. — Сегодня вечером бал, Сокджин, — отвечает Дживон вместо отца. — Или ты позабыл? Сегодня годовщина с брони на Лунных Апостолах. Уже пятнадцать лет прошло с того, как ты подвёл весь экипаж, но сам спасся. Но конечно же ты не помнишь. Странность в том, что мы ещё это празднуем танцами ежегодно, — усмехается младший и цокает. — Мы празднуем то, что Сокджин и я остались в живых в тот вечер, а также молимся за погибших. Не смей больше поднимать эту тему, Дживон, тебя в том судне и в помине не было, — ответил грубо Намджун, нахмурив свои брови. — Прости, отец, — пробормотал еле слышно Дживон и поджал губешки, опуская свои глаза на тарелку, которая была наполнена не съеденной едой. — Сегодня вы ужасно бестолковые за столом. Что вас, собака покусала? Спокойно даже позавтракать невозможно, вечные ссоры, шум, гам… раз у нас разговор никак не получается, то лучше и вовсе не начинать. В тишине то лучше, — пробормотал король, переводя свои глаза на Джина. — Но на балу будет множество достойных невесток, Сокджин. Выберешь сам какую. Не буду принуждать. Там будет куча прекрасных принцесс, которые подойдут тебе, вот узреешь. И бал посвящен нашему с тобой спасению с войны, внимание будет сегодня только на тебе, так уж и быть, отступлю. Поэтому, прошу, подготовиться к этому серьезно и без шуток. Ты принц, а не шут.

***

— «Ты принц, а не шут», — повторяет раздраженно себе под нос юноша, шагая в сторону берега замка, пыхтя. Отец его теперь взялся за меры — женить его заставляет. Видимо король считает, что женщина во дворце сможет успокоить буйного принца. Но для Сокджина это являлось очередной глупостью, придуманная отцом и его братом. Ему ещё не хотелось жениться. Конечно, женщины его привлекали, особенно их длиннющие платья из дорогущих тканей, длинные косы, ожерелья на худых белоснежных ключицах, но женится он не хочет. Рановато, он считал. — Околесица, — фыркает Джин и усаживается на светлый морской песок, закинув свою голову назад, тяжело выдыхая, слыша как по небу кричат звонкие чайки. — Почему отец соглашается с моим братом, когда совершенно не прав? Учится он там королевским правилам, ха, точно хочет завладеть моим троном, вот дурак, — продолжает обиженно бубнить себе под нос Джин, замечая рядом с собой розового оттенка ракушку и швыряя внезапно ее в море. Она громко булькает вдалеке, оставляя в воздухе мимолетные капельки. — Не бывать ему на троне. Ишь удумал что! Кто главный в замке? Я! Кто старший сын короля? Это я! Точно милость отца забрать хочет… покажу ему, как хорошо учился я королевским причудам! — вскрикивает Джин недовольно и снова кидает очередную ракушку, следя, как та булькает вдалеке. — На коронации он будет целовать мои ноги, а ни я его. Будет на коленях стоять, умолять прощения за свои безрассудные слова. Не назовёт глупым Сокджином, а его величеством Ким Сокджином! — бурно проговорил юноша, сбрасывая уже третью ракушку в воду. — Вот нужно только показать свои достоинства… — задумчиво тянет он и поглядывает на свои обожаемые с золотом сапоги к которым мгновенно подкатилась розовая ракушка. Джин поднял взгляд тут же на море и нахмурился, услышав странный всплеск. Принц медленно опускается к ракушке и швыряет ее снова в море, пытаясь осознать, что ему точно не привиделось — ракушка прикатилась к нему сама. Сокджин ждёт несколько секунд и замечает, как с моря летит та же раковина назад, к нему прямиком в ноги. Юноша вскрикивает и пугается, делая резкий шаг назад. — Что за чертовщина?! — шипит он и аккуратно прошёлся по своему поясу, касаясь ножа, который он носил всегда, на всякий случай. Сняв молча свою обувь и оставляя ее валятся на песке, Джин нахмурился, делая шаг к воде, громко сглатывая. С берега ничего не виднелось, так как мелкие тёмные горные скалы прикрывали уголок с которого прилетела ракушка. Принц заходит в холодную воду по пояс, кусает свою губу и со скоростью швыряется к скалам, громко вскрикивая, жмурясь и замахиваясь ножом, врезавшись кончиком во что-то мягкое. Джин ощущает оглушительный визг, а после гулкие болевые стоны. Раскрыв глаза, юноша охнул и замер на месте, рассматривая силуэт неземного существа перед собой — парень с белоснежной кожей, розовыми приоткрытыми сияющими губами и смуглыми глазами. Волосы голубого оттенка развивались в ветру, на конце кудри, а по щекам этого удивительного существа потекли серебрянные слёзы. Сокджин услышал громкие всплески и опустил взгляд, снова охнув. Существо истекало кровью, принц пробил ножом большущий темно синий хвост, покрытый чешуей. Некоторые кусочки разорвались и плавали поблизости с оттенком красного. Хвост дергался, пытался вырваться из западни. — Русалка… — шепчет себе под нос Джин и ошарашено снова поднимает глаза на испугавшее белое личико. — П-пожалуйста… мне больно… — внезапно захныкал русал и закрыл лик своими руками, такими же хрупкими и молочными, как его тело. — Очень больно… прошу… я больше не буду… Помилуйте… Сокджин закусил свою губу, внезапно задумываясь. Если он сейчас же отпустит эту морскую дрянь, то оно может напасть на него и сожрать. Если привезти к королю, то придворные точно запихнут русала в клетку, заставляя жесткими пытками заплакать, собирая по щекам серебро. Джин это видел и не раз в других королевствах по соседству. Но Джин впервые застал настоящие слёзы русалки. Отец его всегда говорил, что их было трудно достать. Он утопил целый корабль пятнадцать лет назад на «Лунных Апостолах», лишь бы заполучить эти серебристые слёзы, которые так легко капали вниз по щекам морского существа перед ним. Принц мог бы заставить русала зарыдать больше, лишь повернув лезвие в хвосте, русал, гляди, очень чувствительный, после чего принц мог собрать драгоценность в бутылочку и отнести отцу, доказывая своё величие, но рука так и не поворачивались. Не хотел Сокджин причинять боль этому морскому существу. Не мог он, даже после той обиды на себя и русалок после крушений «Святой Марии». Его могли назвать трусом, дураком, позором королевства Ким, который не смог не терять голову при встречи с русалкой, но такова его сущность. Он попросту не мог причинить боль даже такой дряни как русалке. Юноша опускает очи, внезапно с силой вытягивает нож из толстого хвоста русала, освобождая того. — Да простит меня Господь, — шепчет он, чувствуя, как в лицо бросается сильный окровавленный всплеск воды, а существо вскоре исчезает из виду, быстро уплыв в глубину моря. — Сокджин! Ты чего сапоги разбросал?! А в воде, что удумал? Живо в замок, отец приказал начинать собираться к балу! — вскрикивает из берега Дживон, отряхивая с мерзостью обувь брата. — Заболеешь ещё! Живо вылезай! Все пролетало мимо ушей. Джин не мог поверить в чудо — он впервые, за пятнадцать лет, увидел в близости морского дьявола.