Ложная улыбка

Голова просто раскалывалась от боли. Наверное, меня слишком хорошо приложили. Даже глаза открывать больно. Но мною двигало огромное желание узнать, кто эта скотина, посмевшая на меня, так подло напасть, со спины. Не то, что я удивилась, когда увидела Макара, но всё же. Эта сволочь стояла напротив меня и пристально, так изучала. От его взгляда меня даже бросило в холод, но я быстро пришла в себя. — Макар, — улыбаюсь, чувствуя во рту железный привкус. — Хотела тебе сообщить, я подаю на развод. — Ты не посмеешь, — он подошел ко мне, а я дёрнулась и поняла, что привязана. Этот козёл привязал меня полотенцами к кровати. — Думаешь? — Это ведь ты надоумила, эту тупую потаскуху, написать на меня заявление об изнасиловании? Ты ведь?! Только усмехаюсь ему. Меня даже радует то, как он злится. Его лицо, так перекашивается смешно. — Зачем тебе это? Я бы смог её убедить на аборт. — Макар, что ты тут делаешь? — Как ни странно, но я не боялась за свою жизнь. Я знала, что этот кусок ничтожества ничего мне не сделает. Я не тот человек, которому этот трус осмеется навредить. — В каком смысле? — Ты сейчас под стражей. — А, ты про это, — он отмахнулся и сел на край кровати. — Адвокат помог. Пришлось правда нехилую сумму выложить. Я вот думал с начала наведаться к этой овце, но увидел твою машину и мне стало, даже как-то интересно. Так что я вернулся сюда и просто караулил тебя в подъезде. А теперь я хочу знать то, что ты задумала. — Удивишься, но ничего. — Ты врёшь, — он сжал кулаки. — Я знаю тебя двадцать лет. Даже больше. Чего ты добиваешься?! Последние слова он, прям прокричал мне в лицо. — Успокойся и развяжи меня. — Что ты задумала? — Его рука сжала моё горло. — Говори! — Ничего, — дёргаю руками, но ничего не выходит. — Макар, успокойся. — Что ты задумала? — Он нависал, уже надо мной. — Я ни за что не поверю, что ты просто так приезжала к ней. — Ты же её не любишь, зачем тогда знать? — Ты думаешь я тупой? Думаешь, я не понимаю, что следующим на очереди, могу оказаться я. А если учесть, то заявление, то я уже оказался. Наверное, мы целую минуту просто смотрели друг другу в глаза пытаясь предугадать мысли друг друга. — По мне для такой коварной бабы, как ты, засадить меня на долгие пятнадцать лет, это слишком просто, — выдал он. — Что же это, Аня? — Так понимаю, что не развяжешь, пока я не отвечу, — ещё раз дёргаюсь. — Макар, ты же понимаешь, что это пустая идея? В допрос мы можем играть целыми сутками. В конце концов меня потеряют на работе, да и тебя тоже. Сюда вломится ОМОН, тебя арестуют, а я пойду, как потерпевшая. — Если, я, конечно, не убью тебя. — Ну, да, конечно, — он, ни за что, этого не сделает. Слишком слабый характер. — Макар, ты же понимаешь, что сам себе могилу роешь. — Ты сама надоумила эту дуру написать на меня заявление, так надоумь её забрать его обратно. Пусть говорит всё что хочет, но чтоб это позорное клеймо с меня сняли. Я засмеялась, да так жутко, что сама испугалась. Макар же, весь побелел, и поспешил выйти из спальни. Я же, прекратив смеяться, тут же принялась освобождаться. Благо, этот придурок не привязал мне ноги. Неуклюже сев, я стала помогать себе зубами. Чувствую, что от таких усилий, завтра у меня будет болеть шея и плечи. Но сейчас это не главное. — Я надеюсь, что в коньяк, ты ничего не подмешала, — войдя в спальню, с полупустой бутылкой коньяка, Макар так и замер. Я же к тому времени, уже освобождала вторую руку. — Аня! И он кинулся на меня. В тот момент, мною двигал только адреналин. Высвободив руку, я заскочила на кровать, увернувшись от протянутой руки мужа и побежала к двери. Макар всё так же, не выпуская из рук бутылку коньяка, помчался за мной. Бегу на кухню. Надо взять нож или хоть что-то для самообороны. Но не успеваю я добежать до кухни, как Макар хватает меня за волосы и больно дёргает на себя. Вскрикиваю от боли и падаю на пол. — Надо было, пожалуй, тебе успокоительное вколоть, — рычит он, убирая руку от моих волос и хватая меня за плечо, рывком ставит на ноги. — Чтоб не была такой резвой. Мне лично терять нечего и развернувшись к нему, я бью его коленом в пах. Макар тут же охает и роняет бутылку на пол, хватается за пах. — Сука! — У него даже слёзы в глазах появились. — Подлая сука! Хватаю бутылку, облегченно вздохнув, что она не разбилась при падении и с размаху разбиваю её об его голову. По лбу Макара тут же начинает стекать кровь. Удар только оглушил его, но мне этого вполне хватило, чтобы ударить его ещё раз и посильнее в область затылка. Тяжелое тело Макара рухнуло на пол. Я же пошла за тем наркотиком, что мне предоставила Светка. Действовала я в основном на автомате, стараясь особо не думать о скором «возвращении» Макара. Этот ублюдок и так достаточно потрепал мне нервы и силы. А ведь когда-то, я его действительно любила. И очень сильно. Укол я делаю ему в вену и на всякий случай связываю его. Потом набираю Свету и толком ничего ей не объясняя говорю, чтоб она как можно быстрее добралась до меня. — Твою мать! — Вырывается из подруги при виде тела Макара. — Он мёртв? — Оглушен, — отвечаю. — Ещё я вколола ему ту дрянь. — О! Не позавидуешь тогда ему. Какие планы? — У тебя багажник свободен? — Аня, — простонала Света. — Он вон у тебя какой крупный. Мы надорвёмся, таща его. — Другого выхода нет. На часах три ночи. Света уже выходит на улицу и пригоняла свою машину, максимум близко к подъезду. Она так же оглядела окна соседей. Потом мы вдвоём, пыхтя от такой тяжести, еле дотащили этого кабана. Ну как дотащили? Скинули его с лестницы. Шум конечно был, но не такой громкий. Сложней всего было его засунуть в багажник. Кое-как, но мы смогли это сделать. — И что дальше? — Довези его до моей работы. Я сейчас позвоню ментам и скажу, что он был у меня. — Не боишься? — Я буду осторожной. Света уехала, а я набрала сто двенадцать. Следователь ко мне приехал, спустя десять минут, от звонка. Так же приехал криминалист и «скорая». Мне поставили предварительный диагноз: сотрясение. — Не знаете, куда он мог бежать? — Может к себе на родину? Он из Владивостока. Или может, где-то в нашем городе засел. Я не знаю. Голова сейчас была просто чугунной. Потом меня госпитализировали. Я и не стала возражать. Сотрясение подтвердилось и мне выписали больничный. Но на работу я всё равно приехала. Этой же ночью. В два часа мы со Светой встретились у морга. — Я вся перепугалась и вколола ему убойную дозу транквилизатора, — сообщила подруга. — Знаешь, как напряжено ездить с телом твоего мужа в багажнике? — Я думала, что будет быстрее, — морг находился в двадцати метрах от самой больницы, так что, на машине было проще некуда подъехать к дверям. Я выкатила каталку, и мы со Светой, с трудом, но погрузили на неё тело Макара. — А там такая волокита оказалась. Ещё и в отделение вызывают на завтра. — Ага, слушай, я, пожалуй, не буду смотреть на то, что ты с ним сделаешь. Чем меньше я знаю, тем меньше смогу свидетельствовать на тебя в суде. Мы распрощались, а я вколола ещё того наркотика Макару. Он как раз начал шевелиться. Как же хорошо, что окна морга выходят на другую сторону. Никто в больнице, даже случайно, не заметит горящий свет. — Привет, солнце, — говорю заметив, как Макар открыл глаза. — Как себя чувствуешь? Он что-то промычал и на этом всё. Я же, накинув на себя халат, взяла ножницы и стала разрезать на нём одежду. — Наверное, паршиво, — одежду я скидала в мешок. От неё потом избавлюсь вместе с телом. — Я, кстати, заявила на тебя. Он похоже попытался пошевелиться. Что-то такое было. — Перестань, — разрезав на нём окончательно всю одежду, оглядываю его тело. — Вот ты всё жаловался, что не нравится моя работа. — Беру скальпель. — Мне лично очень нравится моя работа. Потерпи. Будет больно. И я делаю надрез на его грудные клетки. Слышу его мычание, смахивающее на вопль. Он в ужасе смотрит на меня, а я орудую с ним так, словно он уже мёртв. — В соседней комнате у нас крематорий, — говорю, делая небольшие надрезы. Мне не надо, чтоб он умер сразу. — Догадываешься, что тебя ожидает дальше? — Ммммм! — Хорошая штука, не правда ли? И связывать не надо и кляп, не надо. Просто прекрасно. — Ммммм! Ммммм! — Макар, я ведь тебя правда любила. Если бы не измена, то мы бы жили, как и раньше. А ты такая скотина. — Ммммм! — Даже возиться с тобой не хочу, — и я просто начинаю катить его в соседнюю комнату, не забыв закинуть на него мешок с одеждой. — Но я обязательно останусь с тобой в этот последний для тебя момент. — Ммммм! Ммммммм! Открываю дверцу печки и выдвигаю стол. Это было сложно, но я всё же перетащила эту тушу на стол. — Но ты не печалься, скоро встретишься с Яной. Ох, как она тебя любит. И чтоб не передумать, я толкаю стол, вместе с телом и мешком с вещами в печку и закрываю дверцу. Сама же до предела поворачиваю ручки печи и меня тут же обдаёт жаром. Конечно дым от крематория бросится в глаза. Но мало ли, что тут сжигают? — Мммммм! Ммммм! Его крики раздавались первые несколько секунд, а потом всё утихло. Не то, что мне стало как-то легче или проще. Совсем нет. А вот чувство омерзения появилось и, даже, не к самой себе. Я потратила на этого ублюдка двадцать лет и какая-то малолетка всё сломала. — Ну, Яна, — прошипела я сквозь зубы. — Ты следующая.