На рассвете

От грохота уши заложило так сильно, что казалось, будто звуки доносились через толщу воды. Лишь через десяток утомительно-долгих секунд, когда неприятное ощущение растворилось в криках и грохоте падающей мебели, Гермиона пришла в себя: необходимо немедленно убраться отсюда. Но прежде обязательно найти Драко и Скорпи и убедиться, что с ними всё в порядке. Первая же мысль о муже и сыне заставила девушку перейти к решительным действиям. — Джинни? Джинни, пойдём, скорее, — глядя на подругу, свернувшуюся калачиком на полу за стеллажом и судорожно закрывающую голову от летящих предметов и заклинаний, Гермиона ощутила, как у неё сжалось что-то внутри. В последний раз она видела такую животную панику на лицах окружающих во время битвы за Хогвартс, и теперь чувство дежавю замораживало кислород в лёгких. Впрочем, к черту. Не время рефлексировать. — Давай, милая. Подняв Уизли на ноги и видя, что та в силах трезво мыслить, хотя и явно в ужасе от происходящего, гриффиндорка крепко сжала ладонь подруги в своей и повела сквозь обезумевшую толпу за угол, где они обе каких-то пять минут назад оставили своих мужчин. Оглядываясь по сторонам буквально на каждом шагу, волшебница пыталась понять, кто именно устроил взрыв и теперь посылал заклятья. Прежде, чем она различила в толпе несколько тёмных мантий с капюшонами, до боли родной голос привлёк её внимание: — Мама! Мы здесь, мам! — Скорпиус вместе с Драко стоял за выступом стены совсем рядом с выходом. Их было не видно невооружённым взглядом и лишь одному Мерлину известно, как Гермиона умудрилась бы отыскать их в этом хаосе, если бы не пошла на звук голоса. Это чудо, что мальчик обнаружил её сам. Драко выглядел не на шутку встревоженным, закрывая собой сына и держа наготове палочку. Он никогда не поддавался панике, и хотя Грейнджер всегда ценила его способность оставаться предельно спокойным, сейчас, видя, как он глазами определяет потенциальную угрозу, гриффиндорка как никогда ясно ощущала, насколько глобальная катастрофа происходит в новом магазине Уизли прямо сейчас. — Ты цела? — взгляд серых глаз пробежал по телу Гермионы, оценивая масштаб возможных увечий. К счастью, подобных не нашлось. — Уизли? Ты слышишь меня, Джинни? — Рон… — неразборчиво пробормотала гриффиндорка, оглядываясь по сторонам и явно паникуя. Волшебница выглядела довольно бледной, чем ставила под сомнения вопрос самостоятельной аппарации. — Где он? Где Тео? — Уизли помогает с трансгрессией. Вон он, посмотри, — рука Малфоя указала на упомянутого волшебника, переместившего куда-то девушку у которой, кажется, была сломана нога. — Нотт ушёл за пару минут до взрыва, уверен, с ним все отлично. — Проследив за тем, как Рон растворился в воздухе с незнакомкой на руках, Гермиона выдохнула: по крайней мере, друг не терял здравого рассудка и мог позаботиться и о себе, и о других. — Гермиона, держи порт-ключ: немедленно возвращайтесь со Скорпиусом в мэнор. Я доставлю Уизли до дома и сразу же приду. Крепко сжав ладошку ребёнка одной рукой и порт-ключ другой, а после сделав глубокий вдох, девушка почувствовала, как пространство вокруг сужается до мизерной точки и, кажется, исчезает вовсе, а затем расширяется до прежних размеров и приобретает черты дома. Перемещение прошло быстро, безболезненно и обошлось без помех. Слава Годрику! — Скорпи, милый, ты в порядке? — едва ощутив под собой устойчивый кафельный пол родного поместья, волшебница кинулась к ребёнку. Мальчик стоял на том же месте, где и оказался после трансгрессии, уставившись взглядом в никуда и безвольно свесив руки вдоль тела. Одинокая слезинка скатилась по детской щеке и соскользнула за ворот когда-то выглаженной, а теперь помятой и испачканной рубашки, и Гермиона ощутила глубокую трещину где-то глубоко внутри. Она могла стерпеть абсолютно всё и понять абсолютно всех, но не их, магов, так сильно напугавших Скорпиуса. Впрочем, с ними разберётся Драко и, видит Мерлин, эти люди, кем бы они ни были, пожалеют о своём рождении на свет. Ей же сейчас стоит успокоить ребёнка. — Всё хорошо, мы в безопасности. Папа скоро придет. — Кто эти люди, мам? — мальчик поднял взгляд на мать. В серых глазах читались тревога и непонимание, перемешанные с детской наивностью, на которую отныне брошена тень. — Это были Пожиратели Смерти, да? Гермиона сделала медленный вдох и прикрыла глаза. Этого всего просто не могло происходить. Опасность и страх ведь остались в далёком прошлом, так? Они там, на развалинах Хогвартса, каким-то чудом реконструированных в подобие школы за одно лето. Всё это позади, вспоминается не так чётко и уже, наверное, покрылось пылью. Так почему же ей настолько страшно сейчас? — Если честно, я не знаю, милый, — миссис Малфой присела на корточки и взяла ладошки сына в свои, — но мы обязательно во всем разберёмся. Министерство Магии и Аврорат сделают все для нашей безопасности. Тебе нечего бояться, Скорпи, — Гермиона провела ладонью по щеке ребёнка, — мы с папой защитим тебя от всего на свете. Мальчик робко улыбнулся, кажется, и правда проверив в сказанное, и хотя одна проблема уже была решена, гриффиндорка не чувствовала облегчения. Толпа эльфов, прибежавших на шум в коридоре, увела юного Малфоя в его комнату, громко причитая по пути. Проследив за ними до ближайшего поворота на лестнице, Гермиона села на ступеньку, зарываясь пальцами в то, что осталось от её аккуратной причёски на мероприятие. Буквально через пару минут рядом с ней оказался и Драко. Он стряхнул с плеч остатки пороха, — видимо, из Норы он добирался до дома через камин, — и молча переплел пальцы свои и жены. В холле воцарилась как никогда нужная тишина, усмиряющая пульс и охлаждающая нервы. Никаких слов, никаких лишних эмоций и жестов — это всё пустое, только привносящее суету, которой вокруг было и так чрезвычайно много. Лишь молчаливая поддержка и ощущение нерушимой опоры, передающееся через касание тёплых, будто бы согревающих душу, рук.

***

В гостиной было тихо и довольно мрачно. Впрочем, как и всегда, просто сейчас это было заметнее и ощущалось более концентрированно. Точно тревога и напряжение всего поместья стекались в эту комнату. В камине трещали дрова, кажется, служившие единственным источником хоть какого-то фонового шума, и хотя огонь всегда делал гостиную невероятно уютной, сейчас не помогал даже он. Тени от языков пламени плясали на темно-бордовом мягком ковре, — сложно представить, как тяжело далось Драко согласие на эту покупку, — и наблюдая за их извивающимися силуэтами, все присутствующие незаметно для самих себя впадали в транс. — Итак, давайте вспомним и проанализируем события этого вечера, — подал голос Блейз, занявший место в кресле недалеко от камина. Говоря откровенно, Забини всегда нравился Гермионе больше всех из слизеринских друзей Драко. В школьные годы мулат не проявлял особой агрессии ни к ней, ни к Гарри с Роном, зато иногда вполне удачно шутил на совместных уроках, чем заочно оставил о себе положительное впечатление. Сейчас же Блейз был состоявшимся мужчиной, построившим успешную карьеру журналиста в «Антикоррупционном еженедельнике» и каким-то чудом умудрившимся не растерять былого задора за все эти годы. Оставалось лишь восхищаться, потому что всем остальным, в том числе и ей самой, как казалось Гермионе, этого не удалось. — Всё шло нормально, — перенял инициативу Рон. — Я перерезал ленту на дверях магазина и выпустил первых гостей, после пришло ещё множество людей. Все веселились, я подписывал буклеты. Потом пришли Малфои, — Уизли задумался, припоминая. — Я подошёл к ним, чтобы поздороваться, позже присоединились Джинни с этим, как там его? — Тео, — поджав губы, тотчас ответила ему сестра. — Да, с Ноттом. Я увидел, что очередь на автограф увеличилась, поэтому пошёл обратно к столу. Ну, а что было потом, вы и сами знаете… — Рон выдохнул, разводя руками. На него чертовски давила вся эта ситуация, обрушившая столько воспоминаний, от которых он так долго и стремительно бежал. Дело было даже не в том, что Пожиратели, возможно, снова решили возродить идеи своего умершего лидера, — очевидно, что такого развития событий боялись все. Проблема скрывалась куда глубже и состояла в битве за Хогвартс, а именно в Гарри, которому Рон, хотя и должен был, не помог. Гриффиндорец до сих пор отчётливо помнил, как увидел, что Фенрир напал на Лаванду. В тот момент всё трио пыталось то ли найти Волдеморта, то ли убить Нагайну — детали смешались ровно в тот момент, когда еле-живая Браун повернула голову и встретилась с ним, Роном, взглядом. Он знал, что должен, даже обязан идти дальше с друзьями, но не смог противиться той отчаянной мольбе, так явственно читавшейся в заплаканных голубых глазах. Наплевав на собственную безопасность и заранее намеченный план, Уизли сорвался с места и заклинанием отшвырнул от девушки мерзкого оборотня на десяток метров. Лаванда приподнялась на локтях и как никогда горько зарыдала, сквозь всхлипы шепча слова благодарности. Именно в тот момент заклинание какого-то Пожирателя угодило прямо в грудь Гарри, сотворив рану, которой не суждено было затянуться. Именно она спустя несколько лет дала о себе знать, подписав Поттеру приговор на пике его карьеры аврора. Мысли, что всю эту череду событий можно было бы предотвратить, не поддайся он слабости, с тех пор изводили Рона чувством вины ежечасно и ежеминутно, хотя он и никому об этом не говорил. Пустые жалобы — это лишнее, героям войны не пристало ныть и плакаться в жилет незнакомцам в баре. Да и кому хоть тогда, хоть сейчас было легко? — Так значит, это были… Они? — спросила Джинни, сидящая в кресле напротив Забини, и подтянула колени к груди, в какой-то наивной, едва ли не детской попытке отгородиться от того, что предстояло услышать. Сначала Фред, потом Гарри — ещё одну смерть она физически не сможет перенести. Просто не сумеет. Это уже слишком. — Если ты о Пожирателях, то нет, в этот раз обошлось без них, — голос Драко прозвучал холодно и нарочито бесстрастно. Судя по тому, как присутствующие уставились на говорившего, все они безошибочно определили этот тон. — Во-первых, нападавшие не оставили метку над магазином, а она, как вы знаете, была неотъемлемым атрибутом каждой вылазки Пожирателей. Во-вторых, среди всех заклинаний не прозвучало ни одной Авады. И, наконец, в-третьих, если бы кто-то собирал армию Пожирателей, я бы это почувствовал, — едва договорив, Малфой непроизвольно прикрыл ладонью свободной руки левое предплечье, словно пряча от посторонних глаз позорное и, несомненно, тёмное пятно в собственной биографии. С окончания войны прошло почти пятнадцать лет, но чёртова змея, восьмеркой обернувшаяся на его коже, так и никуда не исчезла. Стала почти бесцветной, конечно, но так и не потеряла очертаний, как бы Драко ни пытался их свести. Однажды, в самом начале отношений, что-то напомнило ему о прошлом, и Малфой, словно сумасшедший, начал расцарапывать проклятое изображение, а Гермиона, тогда ещё Грейнджер, целовала раны вокруг метки, пытаясь его успокоить. С того дня Драко больше не шёл на поводу собственных эмоций и воспоминаний, но эпизод остался клеймом в его памяти. Якорем, держащим на плаву и напоминающим в минуты отчаяния о самом главном — о Гермионе, подарившей ему сначала надежду, затем любовь всей жизни, а после и сына, как доказательство этой самой любви. — Если не они, то кто? — миссис Малфой скрестила руки на груди, должно быть, пытаясь доказать самой себе, что ситуация все ещё под контролем. Что хрупкий мир, выстроенный с таким трудом, не рухнет с минуты на минуту на головы ей, Драко и их сладко спящему в своей комнате на втором этаже Скорпиусу. — Всё, что я смогла разглядеть, это тёмные мантии с капюшонами. Мерлин, мы даже не знаем, сколько именно их было! — Шестеро, — ответил Рон, и все посмотрели на него с явным вопросом. — Мне удалось их пересчитать, пока я ходил по магазину и помогал пострадавшим. — Причём я заметил, что шестой, если их, конечно, столько, прибыл с опозданием, — Блейз нахмурился, переводя взгляд на огонь. — Странно, что он не находился вместе с остальными изначально. В гостиной снова повисло молчание, нарушаемое лишь размеренным тиканьем часов и хрустом поленьев в камине. Время уже давно перевалило за полночь, и хотя никто из волшебников обычно не ложился спать рано, сейчас усталость ощущалась как никогда сильно. — По крайней мере, пострадавших куда меньше, чем могло бы быть, — заговорила Джинни, то ли чтобы нарушить тишину, то ли для успокоения себя и окружающих. В любом случае, это подействовало. — Да, но это не означает, что мы должны сидеть сложа руки. Надо что-то сделать. Есть предложения? — уверенность растеклась по венам Гермионы, и девушка ощутила, что ей стало немного легче. С юных лет организаторские способности и нежелание плыть по течению помогали ей держать себя в руках даже в критических ситуациях. Теперь же она была взрослой волшебницей, а не девочкой-подростком, и это, несомненно, тоже внушало веру в собственные силы. Кто бы ни устроил это сумасшествие в магазине Уизли, она с ними справится. С ней семья и друзья, и этого вполне достаточно. — Например, я могу договориться о встрече с Кингсли. Он как раз должен быть завтра в Министерстве, и если у него найдётся свободное время, мы сможем всё обсудить. — Я проверю дела Пожирателей в архиве, — поддержал Драко. — Если специализация на уголовном праве и даёт преимущества, то самое время ими воспользоваться. — У нашего издательства много связей, даже корпоративные детективы есть. Попробую что-то выяснить, — присоединился Блейз. — Я тоже, — Джинни, сидевшая в кресле, выпрямилась, словно перейдя в состояние полной боевой готовности. — У нашего, конечно, своих детективов нет, но полезные знакомства и сведения тоже имеются. — Я поговорю с отцом. У него осталось много друзей в Министерстве, может, они что-то знают и как-то помогут, — Рон слегка наклонился вперёд, тоже всё больше вовлекаясь в диалог. Поднявшись с кресла, Забини сцепил пальцы в замок: — Что ж, если с распределением обязанностей мы закончили, мне пора. Некоторым завтра писать кучу статей о произошедшем, — слизеринец подошёл к камину и взял с полки у камина немного Летучего пороха, но остановился в последний момент: — Кстати, Джинни, ты выяснила, куда пропал Нотт? — Да, он связался со мной спустя пару часов через Патронус, — девушка рассеянно пожала плечами, явно не понимая, какое значение имел этот факт в текущей ситуации. — Я была удивлена, что он умеет его вызывать. — Да, мы тоже, — безэмоционально констатировал Драко, переведя серьёзный взгляд на друга. — Зато теперь мы все знаем, что парень моей сестры не является Пожирателем, — попытался отшутиться Рон, но юмора никто не оценил. — Ну, они ведь не могут, да? — Как же выглядел его Патронус, Джинни? — Блейз перевёл взгляд на девушку, нервно заламывающую пальцы от необъяснимой тревоги. — Как крыса, а что? Усмехнувшись вместо ответа, Забини подкинул горстку пороха и растворился в камине.

***

Трель будильника нарушила утреннее умиротворение так резко, что Драко пожалел, что это утро вообще настало. Прошлой ночью он долго не мог заснуть, просиживая часы в своём кабинете в компании огневиски и пытаясь понять, чего хотели нападавшие, за что теперь расплачивался головной болью. Волшебники не использовали убивающее заклятие, а значит, не собирались устраивать массовую резню. Существовала, конечно, вероятность того, что они попросту не успели, потому что после взрыва посетители тут же кинулись к выходу, но Малфой всё же был уверен, что нападавшие добивались не этого. Им просто нужно было посеять панику, эффектно заявить о себе, ведь что может быть зрелищнее, чем теракт посреди магазина игрушек с клоуном у порога? Ирония во всей красе. Потянувшись и решив оставить мрачные мысли, во всяком случае до того момента, пока он не покинет мэнор, волшебник повернул голову набок и только тогда обнаружил, что вторая половина постели была пуста. Прислушавшись, Драко уловил звуки из кухни и выдохнул: что ж, этого вполне стоило ожидать. Он давно заметил, что когда Гермиона нервничает, девушка начинает готовить сама. То ли она представляет своих врагов в момент, когда ловко орудует ножом, то ли шипение кипящей овсянки отпугивает тревогу — Малфой этого не знал, зато выучил наизусть привычки супруги, а потому не был излишне удивлён. Скорее, в шоке были эльфы, не смирившиеся за все эти годы с тем, что хозяйка в состоянии приготовить завтрак без посторонней помощи. Впрочем, говоря откровенно, Драко и сам не ожидал такого, когда впервые застал свою тогда ещё девушку за готовкой. В то время ему почему-то казалось, что волшебницы вроде Гермионы, большую часть юности проводившие за книжками, совершенно беспомощны в быту, однако Грейнджер, как и всегда, доказала обратное, став в очередной раз исключением из правил. Наверное, именно за эту привычку переворачивать все привычные уклады вверх дном он её и полюбил. Гермиона варила кофе, помешивая ароматный напиток в турке. Малфой, оперевшись плечом о косяк двери, довольно хмыкнул, отмечая, как же сильно ей подходила его рубашка, подчеркивающая её природную хрупкость с одной стороны, и соблазнительно приоткрывая женственные изгибы — с другой. Темно-каштановые локоны были собраны в незамысловатый пучок, удерживаемый палочкой, а не шпильками или резинкой, что заставило Драко улыбнуться. Удивительно, но простое наблюдение за тем, как немного сонная Гермиона делает какие-то совершенно бытовые вещи, могло скрасить даже самое дерьмовое утро. — Ты уже проснулся? — обернувшись и увидев мужчину в дверях, волшебница улыбнулась. — Странно, я не слышала будильник. Наверное, задумалась, — девушка слегка нахмурилась, словно и впрямь рассматривая возможность того, могла ли она пропустить звонкую трель механизма. Оттолкнувшись от косяка и как-то случайно наталкиваясь на мысль, что даже если бы вчера был апокалипсис, созерцание сонной, немного растерянной жены, пытавшейся контролировать всё на свете, вплоть до звонка будильника, все равно подняло бы ему настроение, Драко подошёл к ней, обнимая Гермиону со спины и заключая её в кольцо рук. Его губы практически на рефлексе коснулись её оголенной шеи, и Малфою даже не требовалось видеть лицо гриффиндорки, чтобы знать, что она прикусила губу. Чем старше становился Скорпиус, тем сильнее Гермиона хотела спрятать не предназначеную для детских глаз часть их семейной жизни за порогом спальни, однако сейчас Драко был абсолютно уверен, что сын крепко спит: ещё слишком рано для пробуждения ребёнка, любящего валяться в постели чуть ли не до полудня. Пройдясь невесомыми поцелуями по шее девушки, слизеринец коснулся губами линии её позвоночника, отчего по коже волшебницы сразу же побежали мурашки. Именно такие невинные касания больше всего заводят Грейнджер — Малфой это знал и без зазрения совести этим пользовался. Мужская рубашка соскользнула с хрупких плеч, закрыв собой аккуратные женские ступни, а после и вовсе оказавшись на полу, когда Гермиона как-то слишком запоздало обнаружила себя сидящей на разделочном столе, тающей от поцелуев любимого мужчины и сгорающей от желания перейти к чему-то большему одновременно. Драко видел, как янтарные радужки поглощает нечто тёмное и обжигающе-горячее, что-то, что заставляло сердце бешено колотиться и напрочь сбивало дыхание. Гермиона обняла его ногами за пояс, притягивая к себе настолько, насколько это возможно, но они оба знали, что это недостаточно близко. Домашние мужские брюки упали туда же, где уже валялась рубашка их хозяина. Секунда, и это буквально рай. Чистый кайф, разливающийся под кожей. Стон утонул в поцелуе, там же растворился и второй, когда Драко толкнулся вперёд. Гермиона глотала воздух, скользя ладонями по затылку мужа и зарывая в его волосы пальцы. Она чувствовала, как напрягается его пресс в такт каждому движению, как тонкая струйка пота соскальзывает с его шеи на крепкую спину, и буквально горела изнутри. Это ощущение засело в ней в их первый раз и сохранялось по сей день. Малфой был горячее, чем чёртов Ад, и заставлял её плавиться, словно масло, растекаясь в его руках, абсолютно во всех смыслах этого слова, и сейчас, пытаясь не разбудить стонами весь мэнор, Гермиона не имела абсолютно ничего против. Внутри будто бы что-то взорвалось, и Драко выдохнул, расслабляя пальцы на сжимаемой им талии и опуская голову девушке на плечо. Гермиона гладила его по спине, время от времени целуя в макушку, чувствуя, что у неё до сих пор блики перед глазами. Ноги отказывались подчиняться, да это и не требовалось, а потому она продолжала сидеть на столе, ставшим немного влажным под её бедрами, и каждой клеточкой тела ощущая, что даже несмотря на полную неразбериху в мире вокруг, у неё было по-настоящему доброе утро. Будь ей семнадцать, стало бы стыдно, а сейчас, когда цифры перевалили за тридцать, было приятно, как бы грязно это ни звучало. — Уже почти восемь, мне надо идти, — Драко нехотя отстранился, глядя на часы. Рабочий день подкрадывался всё ближе, отбирая у него драгоценные мгновения спокойствия и удовольствия. Видит Мерлин, если бы Малфой не знал, что сегодня с утра ему должны дать новое дело, он бы согласился на небольшое опоздание ради продолжения. Обнажённая румяная Грейнджер была слишком большим соблазном, особенно сейчас, когда потянулась за поцелуем. — Гермиона, ради всего святого, если мы не прекратим, мне придётся бросить работу к чертям и заниматься с тобой сексом круглыми сутками. Девушка звонко засмеялась, ловко спрыгивая с разделочного стола и подбирая с пола рубашку. То, как Малфою удавалось с такой лёгкостью и даже забавой говорить об их интимной жизни, оставалось для неё непостижимой загадкой. — Твой кофе, — она подала ему чашку, напиток в которой успел немного остыть за то время, что стоял без внимания. — Я люблю тебя, — абсолютно серьёзно сказал Драко, в несколько глотков заставив чашку опустеть, а после поспешив в спальню, где в шкафу находилась вся его официальная одежда. Брюки, рубашка, пиджак, пара взмахов расческой — и он готов зарабатывать деньги на всем коррупционном сброде магического мира, чтобы после правдами и неправдами пробраться в архив и  ознакомиться с делами бывших Пожирателей, даже если среди них, как говорят многие, бывших не бывает.