На рассвете

Яркий солнечный луч пробился в спальню, найдя не закрытый шторой участок окна, заставив Драко зажмуриться. Сегодня и у него, и у Гермионы был выходной, а потому они могли позволить себе спать столько, сколько сами бы того пожелали. Последние дни выдались довольно напряжёнными, а потому всем Малфоям нужен был как минимум один спокойный день, свободный от тревог и параноидальных мыслей. Повернувшись набок, слизеринец взглянул на жену: её ресницы слегка вздрагивали, должно быть, от каких-то очень эмоциональных сновидений, а волосы разметались по подушке. Случайное воспоминание о том, как часто он придавливал её локоны то локтем, то головой, когда они только начали жить вместе, заставило слизеринца улыбнуться. Восьмой курс, университет в Салеме, создание собственной семьи, рождение Скорпиуса — их с Гермионой отношения выстраивались слишком долго и кропотливо, чтобы расспыпаться, подобно домино, по воле каких-то шестерых психов. Драко не позволит разрушить его мир и его семью ни при каких обстоятельствах, даже если чёртов Волдеморт поднимется из могилы исключительно ради этого. Он защитит их, как защитил прошлой ночью сына, отдав ему маховик. Слова Блейза не на шутку встревожили Малфоя, а потому он решил дать Скорпиусу то, что достаточно быстро смогло бы избавить его от опасности, пусть даже и перенеся во времени на пару часов назад. Не то чтобы в этом была необходимость, просто, на всякий случай. Откинувшись обратно на подушку, мужчина прикрыл глаза: он снова думал обо всех возможных опасностях, хотя обещал себе перерыв от размышлений хотя бы на сутки. — Уже проснулся, — он услышал сонный голос Гермионы, а затем ощутил прикосновение её ладони к своему лицу. Аромат кокосового масла, которым девушка любила питать на ночь тело, в том числе и руки, был тут же узнан обонянием. Драко был уверен, что нечто подобное можно приобрести и здесь, в магической части Лондона, но Гермиона упрямо предпочитала исключительно это масло и покупала его исключительно в магловском магазине. Впрочем, целуя её гладкую, нежную, вкусно пахнущую кокосом кожу по ночам, Драко не имел совершенно ничего против. — Да, только что, — Малфой потянулся и поцеловал жену в нос, отчего она сразу же смущённо заулыбалась. Парадокс: её не вгоняли в краску ни даже самые недетские игрушки, ни секс прямо на разделочном столе, но заставляли краснеть обычные мелочи вроде поцелуя в нос или в руку. Гермиона смущалась даже после стольких лет совместного быта и, говоря откровенно, Драко в жизни не видел чего-то более очаровательного. — Выспалась? Гриффиндорка кивнула, улыбаясь, и уже потянулась за ответным поцелуем, когда в дверь спальни неприлично много раз с явным нетерпением постучали, после чего та отворилась и в комнату влетел Скорпиус с наисчастливейшим выражением лица. — Доброе утро? — больше спросила, нежели констатировала Гермиона, наблюдая за тем, как сын прыгает к ним на постель, сжимая конверт с уже извлеченным из него письмом. — Бабушка приезжает! — с торжественной улыбкой заявил мальчик и протянул отцу письмо. Драко всегда радовал тот факт, что его мать и сын нашли общий язык и искренне привязались друг другу. Хотя Нарцисса и более-менее нормально отнеслась к новости об их с Гермионой свадьбе, — что не было удивительно, учитывая, сколько он проводил с матерью серьёзных разговоров на этот счёт, — Малфой всё же переживал, как она будет относиться к внуку. Он знал, конечно, что женщина никогда не причинит ребёнку вреда, но не хотел видеть холодности или пренебрежения с её стороны. Пусть Нарцисса и была куда меньше зациклена на чистоте крови, нежели Люциус, ей всё равно льстила мысль о том, насколько идеальна их семья. Тем не менее, сомнения оказались напрасны: едва увидев Скорпиуса, — а точнее то, насколько мальчик похож на Драко, — старшая миссис Малфой тотчас прониклась тёплыми чувствами к малышу, должно быть, разглядев в нем продолжение или же маленькую копию своего уже взрослого сына. — Миссис Малфой всё-таки получила порт-ключ? Когда она будет здесь? — Гермиона перевела взгляд с сына на мужа, ожидая ответа. С одной стороны, она была рада приезду свекрови, ведь теперь им с Драко не придётся постоянно мотать Скорпиуса то к Уизли, то к Забини, но с другой… Грейнджер не могла назвать свои отношения с Нарциссой настолько близкими, чтобы она, обращаясь к женщине, могла сказать, например, «Цисси». Как гриффиндорка узнала вскоре после замужества, подобные сокращения вообще не применимы в аристократических семьях, за исключением, разве что, самых близких родственников. Уж о том, чтобы называть свекровь «мамой», как это иногда бывало у маглов, не могло идти и речи: Драко едва не подавился, когда однажды за обедом жена спросила его об этом. Гермионе, конечно, хватало собственной матери, к которой, как и к отцу, полностью вернулась память, а потому она и не планировала настолько сближаться с Нарциссой, просто подобные мелочи было полезно знать, чтобы случайно не попасть впросак. Предупрежден — значит вооружен, так ведь? — Думаю, сегодня вечером, — Драко пожал плечами. — Ей надо уладить некоторые дела, собраться — сама понимаешь. Хвала Салазару, что эльфы облегчат и ускорят процесс. Слегка улыбнувшись, Гермиона просто кивнула в ответ. Их отношения с Нарциссой были… Нормальными. Да, это определённо было подходящим словом. Старшая и младшая миссис Малфой не ссорились, более того, Грейнджер ни разу не слышала ни единого упрёка по поводу чистоты крови или своего происхождения в целом, Нарцисса промолчала даже тогда, когда Гермиона предложила выбрать имя лучшего друга в качестве второго для Скорпиуса, но между женщинами не было какого-то особого тепла. Впрочем, оно и не требовалось. Обоюдное уважение, взаимопомощь и вежливость — вот три кита, на которых держалось их общение, и этого было вполне достаточно и Нарциссе, и Гермионе. Говоря откровенно, гриффиндорку полностью устраивало такое положение вещей. — Здорово, что бабушка приедет, правда, мам? — Скорпиус смотрел ей в глаза с такой искренностью и неподдельным восторгом, что Гермиона просто не могла его разочаровать. — Конечно, милый, — она улыбнулась, в сотый раз убеждаясь в том, что проживание под одной крышей с Малфоем не прошло даром. — Уверена, Нарцисса очень по тебе соскучилась. Это была уже чистейшая правда, а потому гриффиндорка выдохнула. Как бы то ни было, она делает это ради Драко и Скорпиуса. Гермиона слишком любит этих двоих, чтобы не проявить терпение. Заключив, что всё это делается в первую очередь ради безопасности, девушка отправила своих парней умываться, а сама подошла к шкафу, критически осматривая его содержимое: раз уж в её доме будет одним слизеринцем больше, она должна выглядеть как минимум умопомрачительно. — Мам, пап, может, сходим куда-нибудь, — предложил Скорпиус, когда и он сам, и его родители завтракали. Мальчик уже приступил к десерту, коим сегодня был торт «Наполеон», который, кстати, он любил больше всего, а потому и без того отличное настроение ребёнка после первой же ложки излюбленного десерта достигло максимальной отметки. — Пока я был в Хогвартсе, мы не развлекались целую вечность, а сейчас у меня как раз каникулы, — прожевав очередную ложку торта, ребёнок продолжил: — и у вас обоих выходной. — Ты прав, — поддержал Драко, отвлекаясь от мысли, что с того дня, как всем в мэноре, в том числе эльфам, стало известно о сладких пристрастиях Скорпиуса, «Наполеон» на их столе стал появляться вдвое чаще, заменив обожаемые Драко «Графские развалины». Иногда Малфой в шутку замечал, что домовики сменили своего любимчика. — Что думаешь, Гермиона? — Почему бы и нет, — девушка отхлебнула чай, единственная из всех Малфоев не приходящая в восторг от сладкого. Вернее, в возрасте Скорпи она тоже с удовольствием уплетала шоколадных лягушек, но сейчас её больше волновало количество сахара и трансжиров, а не вкус. Впрочем, эти знания не мешали ей поглощать мороженое или тирамису в особо тяжёлые дни, когда ничего кроме уже не спасало. Но не постоянно, вредно же! — Тем более, на улице отличная погода. Куда пойдём? — В парк развлечений! Глядя на то, как расширяются зрачки сына по мере того, как он сам всё больше наполняется энтузиазмом, Драко и Гермиона переглянулись, понимая, что сегодняшняя прогулка точно затянется надолго.

***

Соглашаясь на парк развлечений, Драко слишком запоздало понял, что сын подразумевал именно магловский парк. Магическая инфраструктура не особо-то ориентирована на детей — это был общеизвестный факт, и хотя заведения для отдыха с детьми в Лондоне существовали, они выглядели не слишком уж весело в сравнении с кучей аттракционов в мире маглов. Простецы явно куда лучше понимали, что может показаться интересным ребёнку — это тоже факт, с которым Драко пришлось согласиться, пусть он и не признал бы этого даже перед судом Визенгамота. — О. Боже. Мой. — Скорпиус, до той минуты шагавший по мощенной кирпичом дорожке между родителями, резко остановился, глядя куда-то перед собой. — Пап, я заранее знаю, что ты против, поэтому спрошу у мамы. Мам, можно? С выражением благоговейного трепета на лице мальчик указал на новый аттракцион, у которого собралась довольно большая очередь. Скорпиус не был в магловском парке почти год, если сложить время, проведенное в Хогвартсе, и те две недели июня, что он был дома, и за этот внушительный срок здесь появилась куча всевозможных развлечений. Самые разные карусели, дартс, управляемые пультом машины, в которых могли сидеть дети, и даже ещё одно колесо обозрения. Вариантов времяпрепровождения было море, но Малфою-младшему приглянулось одно конкретное развлечение. И Гермиона, и Драко скептически посмотрели на плавающий в бассейне огромный прозрачный шар, заполненный воздухом, в который по одному залезали дети и тут же падали, будучи не в состоянии держать равновесие на воде. Фиаско терпели абсолютно все, но это никого не смущало, а потому каждый новый ребёнок залезал в шар на воде, в силу детской наивности полагая, что уж он-то точно не подскользнется. — Прелесть, — коротко прокомментировал Драко, хотя по его лицу несложно было догадаться, что он совершенно так не считал. — Скорпиус, ты действительно хочешь залезть в это надувное нечто и выглядеть в нем как этот… Гермиона, как маглы называют этих неразумных мелких грызунов, бегающих в колёсах в их в клетках? — Хомяки? — предположила девушка, вспоминая, как однажды рассказала мужу о том, как скоропостижно скончался её собственный питомец, появившийся задолго до Живоглота, от падения из не до конца закрытой клетки. — Именно. Присмотрись: эти люди, перебирающие руками и ногами внутри шара, очень напоминают хомяков, — Малфой поморщился, явно не приходя в восторг от подобного сравнения и от мыслей о грызунах в целом. После того случая, когда его превратили в хорька, слизеринец не проникался сочувствием к похожим зверькам. — Может быть, лучше прокатишься на карусели? — Вот почему я сразу спросил у мамы, — скрестив руки на груди, надулся мальчик. — Не переживай, Скорпи, папа просто сам не может устоять внутри шара на воде, поэтому и опасается за тебя, — сказав это, Гермиона нарочито снисходительно улыбнулась мужу, в точности зная, какой эффект возымеют её слова. Наслаждаясь тем, как Драко жадно втягивает носом воздух, сохраняя крупицы терпения, гриффиндорка совершенно невозмутимо поправила сыну волосы, пришедшие в беспорядок после последнего безумного аттракциона. — Если бы он не боялся сам, обязательно пустил бы тебя, но, увы… — Ты считаешь, что меня пугает какая-то магловская штуковина для детишек? — не различить оскорбленный тон было невозможно, хотя слизеринец и понимал, что жена попросту издевается. — Не-е-т, что ты, — настолько очевидный сарказм вполне мог бы оставлять пощёчины. — Мы ведь знаем, что это всё ниже твоего достоинства. Правда, сынок? — Коне-е-чно, — протянул Скорпиус, подражая матери. Уж с чем, а с чувством юмора у него никогда не было проблем — должно быть, оно передалось ему от обоих родителей генетически. — Берешь меня на «слабо», Грейнджер? — Драко прищурился, и в какой-то момент ему показалось, что они с Гермионой снова в школе, где подобные стычки происходили постоянно. — Что, если да, Малфой? — лукавые искры сияли в янтарного цвета глазах, из-за чего откровенная провокация становилась всё более очевидной. — Ну так что, не боишься намочить свой аристократический зад? — Готовь успокоительное, ведь следующий аттракцион будет для тебя, и его выберу я, — самодовольно ухмыльнувшись, Малфой направился в сторону касс, намереваясь взять для них со Скорпиусом билеты на шар на воде и удержать там равновесие, чего бы ему это ни стоило. Стоя уже непосредственно в очереди, Драко всё больше и больше ощущал себя идиотом, потому что выглядел откровенно глупо среди остальных детей, ждущих своей возможности залезть в шар. Окинув взглядом девочку лет шести, стоящую в очереди позади него, мужчина повернулся к сыну: — Надеюсь, ты понимаешь, во что меня втянул. — Ну, ты мог бы сразу отпустить меня, и тогда этого бы не было, — мальчик пожал плечами, явно считая, что не имеет к проблеме Драко никакого отношения. Заметив, как отец сдвинул брови, он продолжил: — Брось, пап, это весело. Тебе понравится ходить в шаре. — Не сомневаюсь, — выдохнул Драко, не без обреченности глядя на такую своеобразную забаву. Когда Гермиона сказала, что он якобы сам боится этого магловского развлечения, Малфой понимал, что она попросту издевается: в подобном полусаркастическом ключе проходило всё их общение, начиная со школьных времен и заканчивая сегодняшним днем. Слизеринцу было доподлинно известно, что Грейнджер просто смеётся, но он все равно решил поддержать эту игру. Просто потому что им всем нужно было отвлечься от неразберихи вокруг. После завтрака они с Гермионой ещё полчаса обсуждали, разумно ли вообще идти в парк в текущей ситуации. С одной стороны, в мэноре им всем было куда безопаснее, но с другой подобное затворничество выглядело попросту глупо. Каким бы большим ни было поместье, ребёнок не усидел бы в четырёх стенах, лишённый свежего воздуха и общения со сверстниками в жаркие летние каникулярные дни. Кроме того, никаких новостей о Пожирателях или их сообщниках пока не появлялось, что добавляло уверенности, а выбор магловского парка и вовсе стал решающим аргументом. В кои-то веке среди простецов было безопаснее. — Пожелай мне удачи, пап, — Скорпиус тёр ладошки в нетерпении, когда мальчик, стоявший в очереди перед ним, вылез из шара, предварительно упав не меньше десятка раз. — Ты справишься, сынок, — мужчина улыбнулся уголком губы, поддерживающе сжимая плечо ребёнка. Драко действительно верил, что у Скорпи получится, а вот у него самого… Благословением Мерлина будет, если он вообще влезет в этот дурацкий мячик при своём отнюдь не маленьком росте. Скорпиус шустро поднялся по ступенькам и, помахав рукой матери, стоящей в тени дерева, чтобы не толпиться в очереди, с явным энтузиазмом залез в шар. Внутри было несколько жарче, чем снаружи, но юного Малфоя это не смутило: восторг был слишком велик. Сдвинув брови в полном сосредоточении, мальчик сделал шаг по поверхности, на вид напоминающей резину, и тут же упал, распластавшись внутри шара. Вода в бассейне расплескалась, вылившись за борт, из-за чего особо любопытные наблюдатели были вынуждены отойти. Вторая и третья попытки также не увенчались успехом, и Скорпиус решил, что ему пора сменить тактику. Если его магловская сторона не справляется, всегда можно обратиться к магической. Сунув руку в карман и достав из него уменьшенную палочку, мальчик незаметно взмахнул древком: вода под шаром тут же успокоилась и полностью прекратила всяческие волнения. Гладь выглядела нормальной, не вызывая никаких сомнений у стоящих по периметру бассейна маглов, но старшие Малфои знали, что несмотря на жидкий вид, вода была твёрдой. За последнее десятилетие программа в Хогвартсе претерпела множество изменений, благодаря чему волшебники обучались визуальному изменению агрегатных состояний уже на первом курсе. Чувствуя, что падение ему не грозит, Скорпиус сделал несколько шагов, двигаясь все увереннее и увереннее. Под одобряющие возгласы толпы ребёнок дошёл до середины бассейна, хотя до него никому не удавалось переместиться в шаре хотя бы на метр. — Неплохо, согласись? — пользуясь замешательством толпы, Гермиона пробилась к мужу. До этого пройти сквозь настолько плотную очередь было практически невозможно. — У него отлично получается. — Ещё бы, — хмыкнул Драко, продолжая наблюдать за тем, как мальчик, всё сильнее наслаждаясь вниманием, едва ли не бегал по воде. — Быть лучше всех у него в крови. — Но не скромнее всех, — Гермиона покачала головой, улыбаясь. Как и все родители, они с Драко вели соревнование, на кого сын будет больше похож, и если у других оно было негласным, то Малфои не скрывали конкуренции. Впрочем, теперь, когда Скорпиусу было уже почти двенадцать, все эти споры больше не имели смысла: схожесть отца и сына была очевидной, если не поразительной. Приблизительно до того, как ребёнок достиг пятилетия, Гермиона ещё лелеяла надежду, что он попадёт на Гриффиндор, но чем старше становился мальчик, тем больше он походил на будущего слизеринца, а потому, когда Распределяющая шляпа огласила свой вердикт, никто не был удивлён. Тем не менее, Гермиона вовсе не огорчилась этим решением: она видела, что Слизерин идеален для Скорпиуса, и была рада, что сын занял свое законное место. Сейчас же, наблюдая за тем, как Скорпи хотя и не совсем честно, но хитроумно нашёл решение проблемы и даже не пытался скрыть самодовольства по этому поводу, она лишь в очередной раз убеждалась в мудрости Шляпы. — Время вышло, — огласил контролёр, которого, по правде, читаемая им газета интересовала куда больше, чем ребёнок, поражающий своим равновесием толпу. Если бы не таймер на часах, он бы, наверное, позволил мальчику купаться в славе ещё час. — Следующий. В два прыжка достигнув бортика и уже сто раз забыв о том, что надо поддерживать секретность и правдоподобность, довольный Скорпиус ждал, пока контролёр откроет шар и выпустит его к новообретенным фанатам. Гермиона закатила глаза, сложив руки на груди: очевидно, мужчины семьи Малфой пользовались успехом и популярностью не только в магическом, но и в магловском мире. Годрик милостивый, да они бы стали местными знаменитостями, даже если бы их послали на Марс! — Так, кто следующий? — поправив очки, мужчина взглянул на Драко. — Вы заняли очередь для ребёнка, сэр? — Вообще-то он и сам не против побыть внутри шара, — опередила мужа Гермиона, забавляясь с каждой секундой всё больше. Кажется, сейчас она понимала, что чувствовал Драко, делая пакости в школе. Азарт и совершенно не обоснованное веселье. — Давай, пап, у тебя получится! — Скорпиус, дающий «пять» детям, отвлёкся от своего наиувлекательнейшего занятия, чтобы поддержать отца. Любезно улыбнувшись наблюдателям и бросив жене взгляд а-ля «я прибью тебя, Грейнджер», Малфой поднялся по ступенькам, наклоняясь в пополам и залезая в шар на воде. Внутри было тесно. И жарко. Плюнув на то, что Люциус, должно быть, перевернулся в гробу, наблюдая за тем, чем занимается его тридцатилетний сын, Драко сделал шаг и тут же упал. Распластавшись непосредственно на дне шара, слизеринец обнаружил, что сын снял заклинание. Прелесть. Достав из кармана уменьшенную палочку и незаметно начертив руну, Малфой поднялся, демонстративно стряхивая с белоснежной рубашки несуществующую пыль, и спокойно пошёл по воде, хотя ему всё ещё приходилось наклоняться, чтобы не упираться в «потолок» шара головой. — Что это за заклинание? — прошептал Скорпиус матери, наблюдая, как отец с совершенно расслабленным выражением лица скользит по воде. — Чары равновесия, — ответила Гермиона, признавая, что это было самое логичное и одновременно самое лучшее решение. — Они не очень сложные, но в школе не изучаются. — Круто, — протянул мальчик, и его слова звучали более чем искренне. Когда положенное время вышло, Драко дошёл до бортика и вылез из шара, даже ради приличия не удосужившись подождать, пока контролёр вылезет из будки и выпустит его, и, спускаясь к семье по ступенькам, пообещал себе, что больше никогда не согласится на что-то подобное. Публичного позора, пусть и в мире простецов, удалось избежать, но это не меняло того, что он чувствовал себя идиотом. Вернее, идиотом, блестяще справившимся со своей задачей. — Это было потрясно, пап! — Скорпиус дал «пять» отцу, едва тот оказался на расстоянии метра. — Ты их всех удивил. — Спасибо, сынок, — Драко пожал плечами так, словно его успех был чём-то само собой разумеющимся. — Маглы никогда не забудут день, когда Малфои их сделали. — При помощи магии, прошу заметить! — напомнила гриффиндорка об их существенном преимуществе, которое самопровозглашенные звезды аттракциона «Шар на воде» считали всего лишь «маленькой деталью». — И да будет тебе известно, Скорпи, что магия вне Хогвартса для студентов запрещена! — Кстати, да, как я мог забыть. Вы, мисс Честность и Правильность, отправитесь вон на ту карусель, — палец мужчины указал на аттракцион, где четверых детей, попарно сидящих друг к другу спинами, по кругу вращал механизм, причём в разные стороны, переворачиваясь вверх ногами и с какой-то абсолютно дикой скоростью одновременно. Понаблюдав за тем, как все четверо закричали, когда вниз головой пролетели прям над асфальтом, Драко перевёл взгляд на слегка побледневшую супругу. — Ну так что, дорогая, не боишься рискнуть своим гриффиндорским задом? Малфой растянул губы в улыбке, получив невероятное удовольствие оттого, что вернул Гермионе её же фразу, пусть и немного переделав. Со стороны они оба, должно быть, смотрелись чрезвычайно неразумно, ведь им было за тридцать, а они занимались такими детскими шалостями и подкалывали друг друга. Впрочем, когда Драко волновало мнение маглов? — Никогда, — одними губами прошептала девушка, и Малфой сперва даже решил, что произнёс вопрос вслух, но вовремя догадался, о чем она, проследив за её взглядом, направленным на аттракцион. — Что-что? — слизеринец наклонился, демонстративно приложив ладонь к уху. — Повтори, я, кажется, не расслышал. Теперь издевался он и, видит Мерлин, Гермиона принимала эту игру. — Никогда не видела ничего более увлекательного, дорогой, — миссис Малфой улыбнулась в ответ. — Купишь мне билет? — С удовольствием, — едва удержавшись от того, чтобы откланяться, Драко ухмыльнулся и резво зашагал к кассе. Глядя ему вслед, Гермиона выдохнула: она уже десятикратно пожалела о том, что совсем недавно съела хот-дог, да и вообще о том, что что-то сегодня ела в принципе.

***

— Может, хозяйка выпьет хотя бы сок? — уже в третий раз за последние десять минут предложила эльфийка Эбби, не сводя глаз в Гермионы, чей вид её явно беспокоил. После той сумасшедшей, убийственной, опасной и просто жутчайшей карусели, на которой ей услужливо предложил прокатиться муж, девушка действительно чувствовала себя не слишком хорошо. Она несколько раз едва не угодила лицом прямо в асфальт, — понимание, что она пристегнута, не внушало уверенности, когда её кружило вниз головой, — а движение то по часовой стрелке, то против тоже не особо упростило деятельность её вестибулярного аппарата. Словом, когда испытание было пройдено, слегка пошатывающаяся Гермиона, чей цвет кожи напоминал бледно-зеленоватый оттенок, не поверила своему счастью, вновь ступив на ровную твёрдую поверхность. После таких приключений желания продолжить прогулку по парку уже не было, да и садящееся солнце напоминало о приближении вечера, а потому, взяв ещё одну сладкую вату для Скорпиуса, — и увеличив, тем самым, тошноту его матери, — Малфои отправились в мэнор. — Думаю, к соку мой желудок ещё не готов, — волшебница приложила ладонь ко лбу, чувствуя, как от прохлады становится лучше. Домовая, однако, расстроилась, а потому Гермионе пришлось продолжить: — Впрочем, знаешь, я была бы тебе очень благодарна за стакан воды. — Сию минуту, — Эбби растворилась в воздухе и буквально через минуту вернулась. Сделав глоток прохладной воды, гриффиндорка с удовольствием отметила, что тошнота уменьшилась в разы. На самом деле, Гермиона не слишком бы удивилась, если бы узнала, что эльфийка что-то добавила в напиток, — слишком уж заботлива и своенравна та была. — Большое спасибо, Эбби. — Вам лучше, миссис Малфой? — Да, гораздо, — девушка улыбнулась, дабы уверить домовую в своих словах, после чего направилась в спальню, где уже переодевался Драко. Ей и самой не мешало привести себя в порядок: надетые ею джинсы вполне подходили для магловского парка, но не для ужина с Нарциссой, которая должна была прибыть в мэнор с минуты на минуту. Надев бордовое бархатное платье, сидящее точно по фигуре, девушка мысленно поблагодарила себя за то, что сегодня утром её выбор пал именно на него. Наряд был Гермионе к лицу и не заметить это не представлялось возможным. Решив, что как бы самодовольно ни прозвучало последнее заявление, она может себе это позволить, ведь она уже двенадцать лет как Малфой, девушка улыбнулась своему отражению. Драко был практически готов, находясь на этапе застегивания запонок. Решив, что муж справится с ними самостоятельно, девушка направилась в комнату сына: его способность подготавливать одежду заранее всегда оставляла желать лучшего. — Скорпи? — войдя в детскую, гриффиндорка обнаружила сына полностью одетым, а потому лежащим на постели с тем самым смартфоном, который он уже успел полюбить. Мальчик явно был занят игрой, судя по тому, как часто его пальцы двигались по экрану, а потому его совершенно не заботило, что рубашка может помяться. Его в принципе переставало что-либо интересовать, когда в руках оказывался телефон. — Мам, как ты думаешь, дедушка Люциус приехал бы, чтобы защищать меня, если бы был жив? — оторвавшись от своего занятия, неожиданно спросил Скорпиус, чем поставил мать в тупик. Гермиона могла объяснить ему, почему небо голубое и откуда берется радуга, могла без запинки рассказать, как основывался Хогвартс и как он стал таким, какой он сейчас, но конкретно на этот вопрос у нее почему-то не было ответа. Действительно: приехал бы Люциус, чтобы следить за внуком, пока сын и невестка на работе? Такое развитие событий вызывало сомнения, и вопроса «почему?» не возникало. Грейнджер не знала отца Драко достаточно хорошо, но того, что было ей известно, хватило, чтобы произвести негативное впечатление. Люциус не защитил сына от посвящения в Пожиратели, сам следовал идеям Темного Лорда, презирал нечистокровных волшебников и воплощал собой всё то, что гриффиндорку выводило из себя несправедливостью и снобизмом. Этот Малфой не вызывал у неё ни уважения, ни каких-либо иных положительных эмоций, но это не давало ей право проецировать собственное отношение к мужчине Скорпиусу. В конце концов, он был его родным дедушкой, нечестно было бы лишать ребенка более-менее позитивного видения собственной семьи. Да и тот факт, что саму Гермиону Люциус точно бы невзлюбил, не говорил о том, что волшебник отказался бы заботиться о внуке. Кто знает, будь он жив, возможно, Малфой-старший, как и его жена, воплотил бы свою привязанность к Драко в любовь к Скорпи. Тем не менее, всем этим фантазиям было не суждено воплотиться в жизнь: после войны Люциус был осужден на срок в Азкабане, где он умер через полгода. Так что ему не довелось увидеть ни избранницу сына, ни наследника. Может быть, это было к лучшему. Может — нет. Никто не ответил бы на этот вопрос наверняка. — Буду честна с тобой, милый: я не знаю, — гриффиндорка сделала глубокий вдох тщательно подбирая слова. Врать в лицо ребёнку не хотелось, как не было и желания разочаровывать малыша суровой действительностью. — Но если верить словам твоего папы, все Малфои заботятся друг о друге и защищают свою семью любой ценой. Это было, есть и будет всегда. Думаю, так поступил бы и твой дедушка Люциус. Скорпиус вздохнул с явным облегчением. Мерлин, он же ещё совсем ребёнок, неужели он и правда переживал, что родной дед отказался бы от него из-за крови его матери?! — Будь он знаком с тобой, ты бы ему понравился, не сомневайся. Заметив какое-то движение у приоткрытой двери, Гермиона прищурилась и различила в полутьме коридора Драко. Очевидно, он быстро справился с запонками и слышал их с сыном разговор «от» и «до». — Мама приехала, — мужчина решил дать о себе знать, войдя в комнату. Эльфы сообщили ему о прибытии гости, когда он поднимался по лестнице. — Нарцисса вышла из камина полминуты назад. Едва услышав о приезде бабушки, мальчик тут же поднялся с дивана и побежал встречать женщину с воплями радостного возбуждения. Неизвестно, чему он был рад больше: самой Нарциссе или подаркам, которые она имела обыкновение привозить. Поправив платье, Гермиона хотела последовать примеру сына, — за исключением воплей, конечно же, — но была остановлена Драко, когда он сжал ее локоть, безмолвно призывая задержаться. Его лицо было серьезным, а падающие на него тени только подчёркивали строгие черты. — Что-то не так? — Нет, я просто… — Малфой замялся на пару мгновений, что давало повод предположить, что он собирался сказать о чем-то очень личном. — Просто хотел сказать «спасибо». Мой отец был не лучшим человеком, он принес страдания многим, в том числе и тебе, но ты всё-равно не рассказала Скорпиусу ничего плохого о нем. Конечно, однажды он и так всё узнает, но я не хочу, чтобы он ненавидел родного деда с самого детства, — судя по тому, как он выдохнул, эти слова, как и воспоминания, дались мужчине нелегко. — Спасибо тебе, Гермиона. Уверен, Люциус был бы тебе благодарен. Медленно поцеловав жену, словно перенимая от неё покой через прикосновение губ, Драко взял её под руку, после чего они оба направились к двери. Пунктуальность, как и верность, всегда была одной из лучших черт Малфоев, а потому было бы вершиной бескультурья заставлять гостью ждать.

***

По щелчку пальцев одного из эльфов на столе появилось множество разнообразных блюд и закусок, из-за чего столовая мгновенно наполнилась восхитительными ароматами. Гермиона жила в поместье двенадцать лет, но так и не изменила мнение, что выйти за Малфоя и поселиться в мэноре стоило хотя бы ради еды. Она здесь, однозначно, была выше всех похвал. Каждый мерлинов день на стол подавалось столько блюд, что порой гриффиндорке казалось, что она всё ещё в Хогвартсе. Будто бы школа готовила её не ко взрослой жизни, как остальных волшебников, а к необходимости уметь поглощать огромное количество продуктов за один приём пищи. Мысль, что знай об этом Рон, он отбил бы у неё Драко и женился бы на нем сам, заставила девушку улыбнуться. — Я так рад, что ты приехала, — наверное, уже в сотый раз сказал Скорпиус, одновременно разрезая ножку ягнёнка на тарелке. Гермиона всегда находилась в шаге от сердечного приступа, когда видела, как кто-то орудует ножом прямо на фарфоре, и это не менялось с годами. Казалось, даже если бы она прожила в мэноре вечность, её всё равно передергивало бы от мысли, что кто-то может поцарапать посуду, которой больше лет, чем всем присутствующим, и даже не заметить этого, заболтавшись о погоде. — О, дорогой, я тоже, — идеально накрашенные губы Нарциссы растянулись в искренней улыбке. — Я очень соскучилась по тебе, — женщина сжала ладошку внука в своей. Драко красноречиво закашлял, изображая обиду: — Да, мама, чудесно, что ты вспомнила о сыне, — несмотря на напускное огорчение, слизеринец улыбнулся уголком губ. Скорпиус же, поняв юмор, засмеялся. Его, казалось, нисколько не смущала роль всеобщего любимчика. — Не капризничай, Драко, или Скорпиус не поделится с тобой игрушками, — женщина сделала глоток вина, сохраняя совершенно невозмутимое выражение лица и словно не замечая, как закатил глаза сын и снова засмеялся внук. После дня, проведённого в парке, настроение мальчика не опускалось с отметки «очень-очень хорошее» ни на минуту, а потому его забавляло буквально всё. — Впрочем, со всеми этими бумажками можно было забыть даже о собственной палочке, не говоря уж о сыне. Судя по поднятой брови, Драко не рассчитывал оказаться после волшебного древка в списке самого главного для Нарциссы. — У Вас были проблемы с порт-ключом, миссис Малфой? — поинтересовалась Гермиона, решив не смотреть на то, как её ребёнок расчленяет кусок ягнятины прямо на фарфоре, ради собственного душевного равновесия. — У Британии, как и у Франции, две беды: бюрократия и коррупция, — женщина отмахнулась от мыслей о политике, как от надоедливой мухи. Гермиона же решила никак не комментировать слова волшебницы, чей муж давал взятки чаще, чем здоровался, а сын защищал в суде тех, кто тоже не отличался чистой совестью. — Кстати, о бюрократии: мне не дали пропуск в архив, — хотя Драко и удалось пробиться в хранилище и получить нужные бумаги, его все ещё возмущал первоначальный отказ. — Частным лицам, видите ли, нельзя. — Но им и правда нельзя, — нахмурилась гриффиндорка, явно не понимая суть претензии. Архив принадлежал Министерству, в нем хранили сведения по особо громким и важным делам, разумеется, туда не пускали всех желающих. Это абсолютно оправданные меры. Драко и Нарцисса переглянулись, негласно дав понять, что правила написаны для всех, а чета Малфоев — вне всяких сомнений, исключение. — Просто мы слизеринцы, мам, — со всей своей детской непосредственностью объяснил Скорпиус. — Мы не нарушаем правила, мы их обходим. Гермиона нахмурилась, ловя себя на мысли, что где-то она это уже слышала. Вспомнив, что именно эту фразу Драко сказал сыну, когда речь зашла о дальнейшей судьбе маховика, девушка закатила глаза, после чего послала мужу испепеляющий взгляд. Скорпиус же, проследив за этой немой сценой и, очевидно, не найдя в ней ничего интересного, приступил к накладыванию в тарелку салата посредством левитации. Он не видел ничего странного в сказанном, будто бы то, что он Малфой, всё объясняло. И, надо же, это действительно объясняло! — Может, стоило представиться как юридическое лицо? От имени твоей адвокатской конторы, — предложила Нарцисса. — Или ты, Гермиона, могла бы как-то помочь: ты же работаешь юристом в Министерстве. Это ведь даёт полномочия, не так ли? Грейнджер сделала вдох, медленно досчитав до десяти. Иногда ей казалось, что Драко поехал в Салем просто с ней за компанию, потому что юридическое образование, похоже, впитывалось в его семье с молоком матери и передавалось как платиновый блонд, серый цвет глаз или как фамильное кольцо, например. Малфоям не нужно было открывать свод законов, чтобы знать лазейки во всех до единого. Или же законы просто писались под их интересы. — Не утруждайся, мама, я нашёл решение проблемы. В охране архива теперь работает мой знакомый, так что все нужные файлы я уже получил, — ответив, Драко совершенно беззаботно отпил вино, не видя ничего предосудительного в своём поступке. Поставив бокал за место, он взглянул на жену. Драко знал, что она любит его, а потому не осуждает за подобные выходки, и его забавляло то, что гриффиндорка не перестаёт поражаться тому, что всё и всегда в этом мире Малфоям на руку. Ей стоило бы привыкнуть, но Гермиона перестала бы быть собой, если бы сделала это. — Что ж, чудесно, — Нарцисса промокнула салфеткой губы, явно не желая развивать разговор при ребёнке. — Скорпиус, как прошёл день? Мальчик приступил к подобному и крайне эмоциональному рассказу, во всех красках описывающему приключения в парке. Любовь к мелочам и длинным монологам — это то, что юный Малфой перенял от матери и, кажется, сейчас данный факт бросился в глаза всем. Ну, или же он просто любил задерживать на себе внимание как можно дольше, в очередной раз подтверждая схожесть в отцом. Должно быть, в этот раз дали знать о себе оба фактора. —… и когда аттракцион впервые перевернул маму вниз головой, она закричала: «Мерлин!», представляешь? — Скорпиус явно счёл реакцию матери достойной того, чтобы о ней упомянуть. — Маглы этого не ожидали. — Полагаю, они очень удивились, — миссис Малфой снисходительно улыбнулась, коротко взглянув на Гермиону. Далее разговор шёл на отвлеченные темы, не слишком-то интересные, но привычные в аристократическом кругу. Беседа протекала вполне спокойно и прерывалась лишь на то, чтобы сделать Скорпиусу замечания, когда он пытался левитировать к себе в тарелку еду, попутно роняя её на скатерть. Иногда родителям мальчика казалось, что прежде, чем он достигнет совершеннолетия, палочка станет продолжением его руки. — Уже поздно, — заметила гриффиндорка, взглянув на часы. — Скорпи, милый, тебе пора в постель. — Мам, может, я посижу с вами ещё чуть-чуть? — мальчик явно чувствовал себя более чем комфортно во время взрослых разговоров и даже рассчитывал рассказать о чем-то ещё, когда повернётся такая возможность. — Нет, Скорпиус, — твёрдо, но спокойно сказал Драко. — За последнее время твой режим и так окончательно сбился. Нехотя встав из-за стола, мальчик обнял бабушку, поцеловал в щеки родителей, поблагодарил за ужин эльфов, пожелал всем вышеперечисленным спокойной ночи и, когда  у взрослых начали появляться догадки, что он попросту тянет время, пошёл к лестнице, намереваясь подняться в комнату. — Думаю, мне тоже пора прилечь, — старшая миссис Малфой тактично улыбнулась. — Я устала с дороги. Все знали, что это лишь дань этикету, ведь трудно чрезмерно утомиться, когда твоё перемещение длится не больше минуты, но промолчали. Отправив жену отдыхать, Драко решил сам проконтролировать эльфов, убирающих посуду со стола. Он присел в кресло, наслаждаясь тишиной, когда услышал странные звуки в камине. Насторожившись, слизеринец взял палочку, но буквально через минуту пламя изменило цвет и в нем показалась голова Блейза: — О, вижу, ты рад меня видеть, — Забини кивнул на древко, сжатое в руке друга. — Всех гостей так встречаешь или я избранный? — Что-то случилось, Блейз? — отбросив палочку в кресло, Малфой придвинулся к камину, чтобы лучше слышать слова сквозь треск поленьев. — Обычно ты не появляешься так поздно. — Случилось, — лицо парня вмиг стало серьёзным, и Драко мысленно проклял свою наблюдательность. — Жаль, а я-то посмел надеяться, что ты просто соскучился, — то, что сарказм был лишь идиотской попыткой выиграть хоть полминуты спокойствия, стало очевидно всем. — Помнишь ту куколку, рыдающую у тебя в кабинете пару дней назад? Джейн Патман, верно? — получив кивок, Забини продолжил: — Её нашли мёртвой сегодня вечером. — Мне жаль, конечно, но если ты боишься, что из-за сорванного дела моя семья будет голодать, то можешь спать спокойно. — Это ещё не всё, Драко. Патологоанатомы ещё работают над телом, но, судя по внешнему виду, с момента смерти прошло явно больше недели. Малфой поджал губы, со стопроцентной гарантией думая о том же, о чем и Блейз. — Кто тогда был в кабинете тем вечером?