На рассвете

— Миссис Малфой, — голос Гермионы прозвучал слишком громко в звенящей тишине комнаты. Видит Мерлин, если бы молчание продлилось хоть на минуту дольше, от напряжения в сервантах начал бы трескаться хрусталь, — мне кажется, Вам достаточно. Девушка подошла к Нарциссе и аккуратно забрала у нее очередную порцию успокаивающего зелья, мягко усаживая женщину на диван. Они обе прекрасно знали, какую именно консультацию должен был проводить Драко этим вечером, и тот факт, что время уже давно перевалило за полночь, а он так и не появился, не мог не тревожить. Бросив взгляд в сторону лестницы, ведущей к комнате мирно спящего Скорпиуса, Гермиона приказала себе успокоиться: она должна, нет, просто обязана сохранять самообладание. В столь напряженный момент не хватало только плачущего ребенка в компанию к его явно паникующей бабушке. Тем не менее, девушка не могла отрицать странного ощущения внутри, подозрительно напоминающего плохое предчувствие. Словно внутри нее с каждой секундой все больше и больше разрасталась черная дыра, утягивающая и безжалостно пожирающая все то доброе и светлое, что было у нее в душе. — Драко просто задерживается, правда? — в глазах Нарциссы читалась такая очевидная надежда, что по телу бывшей гриффиндорки пробежала вереница мурашек. Как-то Гарри рассказал ей о том, что примерно так же миссис Малфой смотрела на него в лесу, прежде чем в окружении Волдеморта и его свиты спросить, в замке ли ее сын. Отвечать ей в тот момент было более чем рискованно, но каждое слово женщины источало так много материнской любви и неподдельной тревоги, что отказ был бы вершиной бесчеловечности. Именно поэтому Поттер решился и практически подписал себе приговор, кивнув ей. — Он вернется? То, какой открытой и растерянной сейчас была холодная и вечно сдержанная Нарцисса, пугало так же сильно, как и сбивало с толку. — Конечно, — Гермиона буквально на физическом уровне ощущала, как та самая дыра увеличивается вдвое с каждым ее словом, — обязательно вернется. Он задерживается. Да, наверняка так и есть. Правда, обычно он заранее предупреждает жену о позднем появлении, просит не волноваться и непременно напоминает, как сильно любит ее. Сегодня же никаких предупреждений не поступало, что априори было странно и считалось самым настоящим отклонением от нормы. Впрочем, допрос одного из членов группы недо-Пожирателей под Оборотным тоже вряд ли можно назвать обыкновением. Гермиона выдохнула, подойдя к окну: Драко наверняка попросил Блейза быть начеку, так ведь? Он не стал бы вести себя безрассудно? Слова Скорпиуса пронеслись в голове сами собой, опровергая все возможные пути отступления и положительные исходы: «Он хочет быть героем для тебя, мам, таким, каким был дядя Гарри. Наверное, поэтому он притворяется, что не боится тех людей». Хочет быть героем. Будто бы того, что однажды он уже пошел против многовековых идеалов своей семьи, недостаточно. Грейнджер могла поклясться, даже поставила бы руку на отсечение на то, что не меньше сотни раз слышала, как муж называет Гарри и Рона дуэтом слабоумия и отваги. Драко всегда искренне не понимал их стремления к благородству и самопожертвованию, осуждал вспыльчивость и импульсивность, а теперь… Просто взял и ушел в ловушку без подстраховки и плана Б? Это звучало настолько же невозможно, насколько и в точности в его духе. Будто бы он перестал быть Малфоем, если бы хоть раз обратился за помощью, а не решил разобраться со всем сам. — Я свяжусь с Роном! — когда часы пробили второй час ночи, терпению Гермионы пришел закономерный конец. — Отправлю ему Патронус. Нарцисса, задремавшая в кресле, медленно открыла глаза, будто это простейшее действие далось ей ценой невероятных усилий. Очевидно, несколько порций успокоительного оказали эффект, пусть и весьма запоздалый. Женщина поднялась со своего места и подошла ближе к невестке, наблюдая за тем, как бледно-голубая выдра внимательно выслушала поручение хозяйки и шустро поскакала к окну, растворяясь с лунном свете. Глядя вслед своему исчезающему патронусу, Гермиона краем сознания подумала о том, что в столь поздний час друг вполне может спать, ведь это то, что делают ночью нормальные люди, не ожидающие своих супругов с консультации с кем-то из психов. — Гермиона, — меньше, чем через десять минут, позвал Рон, выходя из камина и стряхивая с плеч пепел. Случайная мысль о том, как часто так делал Драко, почти причинила боль. Мерлин, ожидание было невыносимо! «Успокойся!» — Надеюсь, у тебя что-то важное, потому что я жду Джинни со свидания с гребаным Ноттом и… — заметив в паре метров от себя Нарциссу, он закашлялся, скрывая неловкость. Будто бы женщина, подобно его собственной матери, обвинила бы его в сквернословии и дала подзатыльник. На нем были тёмные джинсы и обычная футболка, а не пижама, вне всех предположений, — Грейнджер внутренне выдохнула, радуясь тому, что все-таки не подняла друга из постели. Он не спал, ожидая задержавшуюся на встрече сестру, и явно не планировал отбыть в царство Морфея с минуты на минуту. Стоп, Рон говорил о свидании Джинни с Теодором? Помнится, Забини обещал следить за ними… Если так, то былой страх, что Драко действительно отправился на консультацию без подстраховки, увеличился вдвое. Черная дыра в груди разрасталась в геометрической прогрессии с каждой секундой, и Гермиона присела на подлокотник кресла, чувствуя, что если не успокоится сейчас же, получит сердечный приступ. — Уверен, у Малфоя всё под контролем, — голос Рона звучал будто сквозь толщу воду, из-за чего девушка улавливала только обрывки фраз. — Ваш сын, он… Везунчик. Нарцисса о чем-то говорила с Уизли, но Гермионе не хотелось даже смотреть в их сторону. Потому что теперь всё действительно плохо. Если раньше, когда она грела себя мыслью, что муж ушёл с Блейзом, собственную тревогу можно было не брать в расчёт, списывая ее на слабые нервы, недосып, — Мерлин, да на что угодно! — то теперь сделать так было уже невозможно. Драко действительно полез в змеиное гнездо в одиночку. Уму непостижимо! Тёплая ладонь Рона легла на её плечо, окутывая аурой поддержки, и Гермиона сосредоточилась на этом ощущении, держась за мысль, что всегда может положиться на друзей. Вернее, на друга, на Уизли, потому что Гарри… Что бы сделал Поттер в такой ситуации? Как бы он поступил? — Миссис Малфой решила ненадолго подняться к себе, — заботливый голос друга снова вытащил её из омута размышлений, за что Грейнджер была как никогда благодарна. — Может, тебе стоит сделать то же самое? Готов поспорить, ты ни на секунду не прилегла этой ночью. — Я справлюсь, — ответ сорвался с языка так, будто был заготовлен заранее, и Уизли нахмурился, обречённо вздохнув. Он подошёл к окну, пробубнив себе под нос что-то о том, что все Малфои одинаковы в своём упрямстве, но Гермиона всё равно услышала. Рон был совершенно прав, а потому ответа не потребовалось. Пламя в камине вспыхнуло, и Грейнджер инстинктивно сжала палочку, но тут же отпустила древко, распознав в фигурах прибывших Блейза и Джинни. Волшебники нервно вошли в гостиную и, судя по взволнованным выражениям их лиц, они принесли отнюдь не благие вести. — Где Малфой? — сразу перешёл к делу Забини, оглядывая присутствующих в поисках ответа. «Вопрос на миллион долларов», — чуть было не простонала Грейнджер в ответ, но вовремя себя остановила. В текущей ситуации ей не хватало только своего же нытья. Волшебники выслушали друг друга, и в комнате воцарилось молчание. Непонятный рассказ Нотта о преблемах с коллективом, его неожиданный порыв сбежать, патронус Бэддока и последовавшее за ним Империо прямо в Джинни — всё это было странно и не укладывалось в голове. Как вообще вся эта чушь связана с исчезновением Драко? «Непосредственно,» — очевидный ответ чуть было не оказался озвучен, и Гермионе снова пришлось сделать над собой усилие, чтобы держать себя в руках. — Итак, — выдохнул Рон, решив, что дальнейшее молчание не имеет смысла, — предлагаю пойти в офис Малфоя. Судя по его тону, он явно злился на Нотта за попытку напасть на его сестру, но мысль, что всё обошлось относительно благополучно, успокаивала. Теперь пропажа слизеринца была его единственной проблемой, на которой он мог полностью сосредоточиться. — Сейчас? — Джинни явно не прельщала мысль отправиться по горячим следам за преступниками посреди ночи, хотя она и понимала всю серьёзность ситуации. Наверное, на ней просто сказался шок. Не каждый день твой парень атакует тебя Непростительным посреди свидания, а затем исчезает во тьме. — У нас нет варианта лучше, — Гермиона рефлекторно выпрямила спину, словно готовясь подставить грудь под все кинжалы этого мира, и обвела взглядом присутствующих. Блейз, очевидно, был с ней солидарен. — Я возьму с собой несколько зелий, на случай, если кому-то понадобится помощь, после чего мы можем идти. Она развернулась, уже собираясь пойти к серванту с нужными склянками, когда серьёзный голос Рона остановился ее: — Гермиона, — что в его тоне дало ей предположить, что она уже знает, что он скажет дальше, — ты не пойдёшь. Грейнджер медленно обернулась, втягивая носом воздух и собирая крупицы терпения вредно. Он, драккл его дери, серьёзно? Гермиона вытягивала их с Гарри из неприятностей с юных лет, прошла гребаную войну, стала женой и матерью, достигла отметки в тридцать лет, и кто-то до сих пор считает, что она недостаточно сильна, чтобы справиться? — Что прости? — поднятая бровь и голос на тон ниже. Классика. — Парадоксально, но я согласен, — парадоксально, но она действительно думала, что Блейз будет на её стороне. — Этажом выше спит твой маленький сын, Грейнджер. Я уверен, что Драко в порядке, но если нет… Ты сама понимаешь. «Но если нет… Хочешь отправиться за ним и оставить Скорпиуса сиротой?», — Забини не озвучивал это, но догадаться было не сложно. И он, чёрт возьми, был прав. Это было логично. Это было правильно. По-взрослому. Но оттого до безумия сложно, потому что ей всё еще казалось, что она сдается и соглашается слишком просто, пусть это и не было так. — Ладно, — понимая, что в противном случае они лишь зря потратят бесценное время, Гермиона выдохнула так, будто всерьёз намеревлась лишиться всего кислорода, что был у неё в лёгких, — но я все равно дам вам зелья. Она резко зашагала к шкафу, прежде чем кто-то вновь решил бы её остановить, и думала не том, насколько нервной была походка, а о том, что вся её жизнь была чередой чёртовых сложных решений.

***

Хлопок аппарации никогда не казался таким оглушающим, как сейчас. Джинни поморщилась, прижимая к себе знакомый клатч с тысячей склянок внутри и судорожно оглядываясь, и выдохнула только тогда, когда убеждилась, что вокруг никого нет. Она обняла себя руками, пряча голые плечи от ночной прохлады, и Блейз молча протянул ей куртку. — Очевидно, здесь никого нет, — он кивнул в сторону здания, в котором находился офис Малфоя, и все-таки проверил дверь Алохоморой. На всякий случай. Скорее машинально, чем осознанно, потому что Драко явно не был тем человеком, который закрывается настолько слабыми чарами, что их разрушение под силу первокурснику. Рон нахмурился, оценивающе оглядывая строение, и выдал очевидный, но оттого и самый логичный вариант: — Будем взрывать дверь. На вопрос Джинни зачем, он ответил коротким: «Там могут быть подсказки», и этого неожиданно оказалось достаточно. Блейз хмыкнул, оставив комментарий о том, что рыжий в кои-то веки научился логически рассуждать, при себе. Мысль, что Драко наверняка оценил бы шутку, тупым гвоздем прошлась по обратной стороне его кожи. Мерлин, Забини лично убьет Малфоя за то, что отправился в пекло, не предупредив. «Если это, конечно, никто не сделает до тебя» Бомбарда слизеринца в щепки разнесла дверь, и он надеялся, что точно так же на мелкие кусочки развалится его паранойя. Малфой был живучим гадом, и это факт. Оставалось только надеяться, что везение не покинуло его к тридцати годам, как это случилось с Поттером, покойся он с миром, в двадцать. — Люмос, — прошептала Джинни, кончиком палочки освещая путь. Она всё ещё не считала безопасным решением включать основной свет. Все трое поднялись по лестнице к офису Драко, озираясь в поисках разрушений как следствия борьбы, но ничего такого не было. Блейз вспомнил, как на этих ступеньках рыдал тот, кто притворялся Джейн Патман, и по его коже прошёл холодок. Воспоминания о живом трупе никогда не были чем-то, что приободряло бы дух. Салазар, если бы он знал всю правду ещё тогда… Взмах палочкой Рона, и дверь в кабинет мгновенно вылетает из держателей, кусками дерева падая на паркет. Волшебники входят внутрь, и первое, на что обращают внимание все трое, особый аромат, слишком знакомый, чтобы не узнать, висящий в воздухе. — Оборотное, — догадка вырвалась сама собой, и Джинни поджала губы. — Да, причем не лучшего качества, — подтвердил её опасения Блейз, тоже не слишком обрадованный этой новостью. То, что человек, выпивший зелье, избрал облик именно миссис Патман, было очевидно для всех, как и его связь с преступной шестеркой. Оставалось вопросом лишь то, что произошло во время этого визита. Судя по тому, что разгрома, как и следов темной магии, не наблюдалось, прямого конфликта удалось избежать. К единому мнению, хорошо это или же нет, прийти так и не удалось, потому что несколькими часами ранее в этих стенах могло случиться всё, что угодно. — Смотрите, — тишину, нарушаемую лишь шумом их шагов в поисках каких-то зацепок, нарушил голос Рона. — Я нашел это в ящике Малфоя. В руке парня лежал небольшой лист для заметок, напоминающий своим видом магловские стикеры. Сомнений, что их ему купила именно Гермиона, не возникло. — «В Архиве с Джейн Патман», — прочитала Джинни, недоверчиво хмурясь. Слишком очевидно. Либо это была ловушка, либо Драко заранее знал, на что шел. Мерлин!.. — Предусмотрительно, — невесёлый смешок и темный взгляд, впивающийся в строки. — Это точно его почерк, — ответил на так и не заданный вопрос Забини, чувствуя, как надежда рушится по крупицам. Какого черта, это ведь зацепка, разве не должно быть наоборот? Где обещанный прилив сил? — Очевидно, следующим пунктом будет Архив. Джинни, аппарируй к Грейнджер. Вызовите авроров и присоединяйтесь к нам. — Если ты думаешь, что я не вижу, что ты пытаешься отослать меня, то ты… — начала гриффиндора, но была перебита. — Уизли, — точно, членораздельно, холодно. Вероятно, сходства лучших друзей всегда очевидны для всех, кроме их самих, — иди за Грейнджер. Рон согласился, считая идею Блейза неплохой, и девушка, бросив на последнего взгляд, полный недовольства, растворилась в пространстве.

***

Ветер дул прямо в лицо, и Гермиона смахнула с него пряди, закрывающие обзор. Аппарация никогда не возглавляла рейтинг её предпочтений в плане перемещений, и теперь, чувствуя подступающую тошноту из-за желудка, словно вывернутого наизнанку, она могла убедить себя, что это в кои-то веки не из-за нервов. Почти правдоподобно. Джинни появилась в мэноре ровно в тот момент, когда Гермиона читала письмо от Драко, оставленное после утренней ссоры. Весь этот скандал казался ей таким глупым и неуместным: кто вообще решает вопросы на повышенных тонах перед серьёзной операцией? Ей не стоило наседать на него в такой ответственный момент. Уизли коротко ввела её в курс дела, и когда Гермиона связалась с главой Аврората по каминной связи, небо уже окрашивали первые рассветные лучи. Малфой поёжилась, сильнее запахивая кардиган. Они с Джинни аппарировали к Архиву, к которому прилегала открытая территория, напоминающая магловскую парковку, и огляделись, мгновенно находя парней глазами. И Рон, и Блейз выглядели слишком мрачно для тех, кто находился в простом неведении. Гермиона сглотнула. То самое предчувствие вспороло что-то под её кожей. — Есть новости? — видит Мерлин, она не хотела спрашивать, но понимала, что должна. В последнее время Малфой была столько всего должна, что чёртов долг пригвождал её прямо к полу. Точнее, к брусчатке. — Мы не хотели идти без вас, — начал Рон, виновато потупив взгляд. — Ну, знаете, это небезопасно и… — Рон, — голос Гермионы прозвучал твердо, с нажимом. Ничто не вгоняло её в панику так сильно, как бесполезные попытки оттянуть неизбежное. Это была одна из причин, почему она так любила Драко: он всегда говорил правду прямо, не размениваясь на долгие вступления и подслащивание пилюли. — Открой глаза, Грейнджер, — раздраженно выплюнул Забини, отойдя чуть в сторону, чтобы не загораживать обзор. Блейз был на нервах, как и все остальные. Когда они в последний раз спали? — Господи… — пораженно пролепетала Джинни, и Гермиона проследила за её взглядом. Архив был полностью разрушен. Прищурившись, она различила поваленные колонны и обломки стен. Внутри что-то с грохотом упало. «Это очень плохо» Волшебники поспешно двинулись к зданию, сохраняя напряжённое молчание и инстинктивно приготовив палочки, и с каждым шагом Гермиона чувствовала усиливающуюся тревогу, сковывающую её горло. Драко был здесь с человеком, желающим ему смерти, в результате чего Архив был разрушен настолько, что логичнее было бы построить новый, чем восстановить старый. Совсем не летний ветер бил в лицо, точно не пуская, отговаривая, и девушка не заметила, когда перешла на бег. «Любовь моя… Небо окрашивалось в розовато-алые тона, а Гермионе казалось, что она в шаге от асфиксии. Вблизи Архив выглядел ещё хуже, и от мыслей о том, что могло здесь происходить, её сердце заходилось в бешеной гонке. Отрывки из письма Драко проносились в голове, словно отрывки киноленты. Чертово слоу-мо. Я бесконечно сожалею о нашей ссоре. В воздухе висела энергия множества произнесённых заклинаний, и все они были тёмными, душащими. Стекающими по глотке торфяными отходами. Здесь действительно было сложно дышать. Я понимаю, почему ты отговаривала меня, и ценю твою заботу. — Нужно осмотреться, — Рон озвучил то, что крутилось в головах у всех четверых. — Может, стоит разделиться? Гермионе хотелось рассмеяться. Во всех магловских ужастиках, которые ей довелось увидеть, эта идея заканчивалась провалом. Будто у героев кинолент был какой-то нелепый пунктик на ночные прогулки по лесам или тёмным подвалам. Джинни, кажется, предложила дождаться авроров, которые должны были вот-вот появиться, когда Гермиона различила знакомые очертания среди бломков. Бело-красные пятна. Драко. Он был весь в крови. — Боже, если ты есть… — неслышный шёпот и кровь, стучащая набатом в ушах, когда девушка сорвалась на бег. Она должна успеть. Сделать хоть что-то. — Гермиона! — Уизли тут же кинулась за ней. Возможно, я действительно был слишком упрям, когда не послушал тебя. Ты ведь за это меня полюбила, не так ли? Грейнджер всхлипнула. Чем ближе был Драко, лежащий в обломках камней, тем концентрированнее ощущалось безумие на кончиках пальцев. Это ведь ошибка, верно? Это не может быть правдой. Она падает на колени слишком рано и практически ползёт к нему последний метр, пачкая ладони и царапая их о камни. — Драко, пожалуйста… — она трясёт его за плечи, и неестественный холод кожи мужчины становится спусковым механизмом. — Драко, я умоляю… Прости за этот инцидент. Градины слёз стекают по щекам прямо к трясущимся губам, и она давится, не прекращая попыток прощупать пульс. Прямой массаж сердца? Искусственное дыхание? Гермиона воет от боли, снова и снова нажимая ладонями на грудь мужа, и её прошибает током каждый раз, когда очередная попытка остается безрезультатной. Пальцы испачкались в его кровь, но девушка не замечает. Истерика мешает дышать. Рон и Блейз что-то говорят ей, пытаясь оттащить от тела, на фоне всхлипывает Джинни, а Гермиона напрочь отказывается отходить хоть на метр. Она вернет его. Обязательно его вернет. Провентилирует легкие или что там обычно делают, оказывая первую помощь? Будто бы хоть один совет спасал от Авады. Бесконечно люблю тебя,

Д. Малфой»

Она рыдает, цепляясь ногтями за испачканную в кровь рубашку, и задыхается в слезах и до боли знакомом аромате. Так пахнут их ванна по утрам и все его вещи. Так пахнет её боль, разрывающая капилляры сильнее любого Круциатуса. Убийственно и мучительно. — Драко… — она шепчет сорванным голосом, когда парни всё же оттаскивают её, но не то чтобы это имело смысл. Шок на их лицах говорит за себя. — Не смотри, — шепчет Джинни, обнимая её, и пытается повернуть голову подруги в другую сторону. Гермиона не осознает, насколько лихорадочно трясётся её тело, стараясь разглядеть хоть что-то сквозь мутную пелену слез. Это невозможно. Драко просто не мог умереть. Не мог сдаться, не мог оставить её и сына. — Скорпиус, — имя мальчика непроизвольно сорвалось с губ, и новая волна истерики захлестнула лавиной. Её мальчик, Мерлин, он просто не справится с этим. — Драко учил его летать, он позволял ему сладости, и… — несвязные слова было практически невозможно различить сквозь всхлипы. — Это разобьет ему сердце. Гермиона знала это, потому что её собственное уже было перемолото в крошево. — Мы с тобой, милая, слышишь? — шептала Джинни, не выпуская её из кольца рук. Рон молча обнял подругу, позволяя футболке промокнуть под горячими слезами. Он был в не меньшей растерянности, но Гермиона не замечала этого, считая удары в грудной клетке. Что могло биться, если её сердце остановило свой бег в тот же миг, когда это сделало его? — Убьём ублюдков, — практически неслышно проговорил Блейз, не отрывая взгляда от холодного тела лучшего друга. Это прозвучало бы чёрство, если бы не трясущиеся пальцы мужчины. Гермиона сделала глубокий вдох, концентрируясь на его словах, и вырвалась из объятий. Волна боли медленно отпускала её, точно передавая в руки осознания. Драко больше нет. Её мужа пытали, а после хладнокровно убили. И они должны заплатить. Гермиона до крови прикусила трясущуюся губу, но не почувствовала боли. Она не чувствовала вообще ничего. Бледное лицо, острые черты, кровь — труп мужа сжег все её эмоции, буквально испепелил. Драко забрал с собой лучшее, что в ней было. Он исчез, растворив в руинах Архива её надежду. Гермиона сморгнула влагу с ресниц и сказала тихо, так, словно давала обещание или выносила вердикт: — Убьем их всех. На границе аппарационного поля послышались хлопки прибытия авроров. Учитывая то, как долго их не было, с тем же успехом они могли не появляться вообще. Ничего бы не изменилось. — Тебе лучше идти, — Рон положил руку ей на плечо, пытаясь успокоить. Должно быть, впервые это не сработало. — Мы сообщим, как только появятся какие-то зацепки, а пока… Поговори со Скорпи и Нарциссой. Гермиона просто кивнула. По-го-во-ри. Это же так просто: сказать женщине о смерти сына и ребёнку об утрате отца. Поговори. Мерлин, как Рон вообще это представлял? Она медленно двинулась к месту, откуда можно аппарировать, и секунду спустя растворилась в лучах кроваво-розового рассвета. Сил не осталось совсем.