Джонни, Джонни

Мне было больно. Я дёргалась, как снулая рыба — в чаду ужаса и позора, поскольку мне казалось, что насильник давно уже вошёл, лишив меня даже той жалкой части себя, которую я умудрилась сохранять целой в вертепе «грибных». Однако, как оказалось, тупая и резкая боль, которую я ощущала, была не той болью. Парень отстранился и сел на колени передо мной. — Что-то не входит, — пожаловался он смущённым, чуть ломающимся баском, глядя куда-то в сторону и за меня. — Слюной смажь! — прошипел другой голос, из-за моего уха, — Первый раз с девчонкой, можно подумать. Парень задержался с ответом. — Ну, ага… Ваще не знаю, как это делается… — признался он так буднично и миролюбиво, что нарисованный моим воображением «облик врага» рассыпался прахом. Я даже замерла, изумлённо изучая «насильника». Низенький «мячик», с волосами до плеч, похожий по формам на ребёнка… Бумажная маска раптора — не давала разглядеть его лица, но кого-то он мне напоминал. Впрочем, пока я думала, он прилежно выполнил совет незримого советчика, смазав своё орудие, и полез на меня снова. У меня сердце ушло в пятки, но на этот раз я не чувствовала давления — скорее, между моих ног ёрзала мягкая тёплая «рыбка». — Ну, что ты там возишься? — компаньон несколько раз поторопил парня, прежде чем тот сознался, запинаясь от позора: — Не встаёт… — Слу, ты что, гомик? Она тебе не нравится? — Нравится, конечно, нравится, — парнишка погладил меня по животу, отстранённо-тихим, удивительно целомудренным жестом, — Но… С ней как будто что-то неправильно… — Что ещё неправильно! — Да вот… Почему она так бьётся? — Потому что — она, в отличие от тебя, умеет хорошо отыгрывать роль до смерти перепуганной жертвы в сексуальном ритуале с чудовищем! — голос, полный ненависти к тупице — соигроку, сместился, и я первый раз увидела в красноватом свете того, кто давал указания. Металлически-синеватая маска, похожая на поставленную вверх гребнем раковину, трансформировала его голову в башку инопланетного чудовища, а глухо драпирующий тело плащ и декоративный третий глаз — делали это впечатление вполне завершённым. Судя по тому, что возражений от моего партнёра-насильника не последовало, тот принял осуждение без критики. Но вместо того, чтобы попытаться возобновить моё «познание», он встал надо мной на четвереньки и принялся, склонив голову, ласкать руками мои бока и грудь — по правде говоря, скорее, неумело водить по ним. — Ну, чего ты опять тянешь! — компаньон схватился за свою голову-раковину, — Ты что, не хочешь стать настоящим драконом? Надрочил — и вперёд! Как же тяжело с вами, Дивными, на пустом месте — тысячу проблем городите. — Я отыгрываю, — упрямо набычился «раптор», и затем обратился ко мне, неуклюже подбирая ласковые слова, — Не бойся меня. Я людей не ем. Просто поласкаю немного и отпущу. — Эй, стоп-стоп-стоп, как это — людей не ешь?! — возвопил советчик, — Ты дракон! Драконы — хищники, сластолюбцы, тираны! — Знаешь, Драй, — парень устало снял маску, и тут я окончательно узнала Лошика, — Вообще-то, конечно, спасибо тебе, ты очень сильно продвинул моё ролевое Виденье за эти дни. С твоей помощью — я почувствал, что такое Драконность в моей плоти и крови. Но сегодня я разобрался в себе и понял окончательно, что я — не такой, как моё племя. Я добрый, мягкий и, надеюсь, заведу себе на этой игре много друзей… — Пиздец, — отозвался алиен умирающим голосом, — Гони дивнючесть в окно Овертона — она вернётся через двери Восприятия. Специально же старался… Ну, давай, давай, ладно, что бы ты ни делал — тебе нужно её трахнуть. Или не получишь огнедыхания и древнего статуса. Ласки Лошика взобновились. Разумеется, меня никоим образом не радовала перспектива быть изнасилованной в дурацких игровых целях, поэтому я тоже взобновила дёрганья, выламывания рук и демонстрацию глазами: «нет, нет, не надо!» То, что мальчик начал, помимо рук, робко применять губы, пытаясь обхватить меня под спинку и крепко сжать в объятиях, слегка подсластило пилюлю, даже вызывая мурашки по коже, но не изменило моего настроя. — Она как будто хочет мне что-то сказать, — наконец, в затруднении отметил Лошик, — Я же могу вытащить у неё вот это изо рта? И прежде чем Драй успел его остановить, Лошик стянул повязки кляпа. — Нет! — выкрикнула я, — Нет, пожалуйста! — Я должен, — отозвался Лошик, — Прости. Нам, драконам, нужно украсть и познать принцессу, чтобы стать возмужалыми. — Нет… — Но ты не подумай, — он снова погладил меня по животу — странный жест, вызывающий у меня внутренний трепет, — Я не только поэтому. Ты очень, очень красивая. Правда. Я ещё в электричке заметил. — Красивая?! — пискнул альен, явно считая саму возможность такой оценки нелепой, но был проигнорироан. — Мне было так горько… Что ты на меня не смотришь. Я всю ночь представлял… Вот, то, что сейчас. А когда ты лежишь передо мной, вот такая, вся беззащитная, голенькая, мягкая, я понимаю… Что счастливее никогда в жизни не был. И если я с кем-то и хотел бы… Получить первый опыт… То это с тобой. Да, косноязычия Лошику было не занимать. Я смотрела на него. Он смотрел на меня. «Ну, давай», — нашёптывал здравый смысл, — «Момент истины — просто скажи, что не хочешь». Я промолчала. Промолчала, когда он взял губами мой сосок. Промолчала, когда он начал вылизывать его. Промолчала, когда его длинные волосы — коснулись моей шеи, а его тело — навалилось на меня… Нет, не промолчала — я застонала, невнятно мыча: — Развяжи меня… -…Не развязывай её, — быстро предупредил Драй, заставив Лошика заколебаться. — Я хочу помочь, — не своим голосом ответила я на его сомнения — ощущая, что эрекции у Дракона по-прежнему нет. — Она должна оставаться связанной, хоть как-нибудь, на протяжении ритуала, — голос Драя тёк ядом. — Тогда — оставьте руки, — я произнесла это внешне спокойно, но глаза Драя дёрнулись, словно ему показали гильотину, на которой его вскоре казнят. Вскоре — я стояла на коленях, со скрученными сзади локтями, и, сгибаясь в три погибели, сосала у Лошика — с опытом, взращённым двухдневным блядством. — Божественно, — бормотал он, — Нуви, ты такая… Такая… Я не ожидал, что ты такая добрая… Тело, на котором оставались пролежни от неровностей коры и земли, болело, мне было неудобно, в голове — плясали красные круги от неудобной позы, но я думала только о том, чтобы не потерять ртом член — ловить его заново без рук было настоящим мучением. Когда это случилось в третий раз, я попросила: — Держи меня за волосы, — видя, что он не понимает, зачем такой садизм, я объяснила: — Держи, а то я срываюсь. — Нуви, ты чудо, ты просто чудо! — голос Лошика начал вздыматься до крика. Я слегка прикусила его вставшее колом сокровище: — Не фонфять! Фофик, фольфо не фонфять!.. Не кончать, я горорю! — строго перевела я свои «фы», когда он, ойкнув, вынул живой кляп из моего рта. Теперь, глядя на его член, я понимала, что он именно такой, как я и планировала на первый раз. Узкий, длинный, в форме катаны. Теперь «сокровище» не падало — даже от моих покусов. Пора было переходить к главному. Я развернулась и легла — одна нога вытянута, колено другой поднято. Всё, теперь можно расслабиться… — Положи… Нет-нет, одну ногу — на плечо. Как в шпагатик… — «вела» я мальчика, поскольку тот, по неопытности, вознамерился уложить обе мои ноги вниз. Его член я тоже направила своей рукой — ведь сам он ничего не видел, ввиду темноты и подслеповатости, — Я готова. Можно… — даже против воли, я зажмурилась. И ощутила, как в меня лезет нечто чужеродное и… чересчур толстое. Смазки не требовалось — моё тело безусловно ждало «дракона», но теперь изобилие работало против меня, потому что приступ давался Лошику слишком легко, почти без усилий, тогда как моё тело — вопило о недопустимом обращении. — Возьми за груди… — простонала я с кривой улыбкой, едва сдерживаясь от крика, но уже — боли, — И ц-ц-целуй… Целуй… Он не понял, что со мной, и вошёл снова — резче. Что-то поддалось и расширилось, заставив сердце ёкнуть — мало ли, что во мне порвали. Мы слились воедино — он — во мне — полностью, губы к губам, грудь к груди. — Вот молодец, — шептала я, овевая его лицо своим упоённым дыханием, — Молодец, только не кончай пока, я хочу узнать… Узнать, как ты… Онемевшие от жестокого продёра ткани пока ещё практически не ощущали фаллос внутри, но боль начала отступать — о, это было как отлив, позволивший глотнуть кислорода. Лошик же — не представлял, что я чувствую, и ебал в полную мощь. К этому моменту — он уже разделся полностью, его тело — каталось по мне, помешивая своим весом упругую массу моих грудей и скользя животом по животику, улучив момент, я зарылась в его подмышку носом, упиваясь запахом мужчины. Во мне — начинало пульсировать, вызревая — жарко, плотно, голодно. Движения внутри — по-прежнему не ощущались, но из меня как будто непрерывно текло, щекотно сочилось. Я попыталась обхватить дракончика ногами, сцепив их в замок за ягодицами, он прошептал, что не нужно — тяжело, тем не менее, моё тело в забытьи ещё пыталось повторить это — трижды, заставив Лошика посмурнеть. Он по-прежнему не мог кончить. — Поставь меня на четвереньки… Возьми меня как Дракон, — выдохнула я. — Да, да, да! — Лошик сначала не понял, позволяя мне поменять позу самой, но затем в его голосе прорезался одержимый восторг. Он чуть не попал мне в задний проход, но затем мы разобрались, и курс был взят немного ниже. Разумеется, «четвереньки» вышли неполноценными — я лежала щекой на траве, Лошику пришлось подложить одежду. Но «звериный» вариант его радовал неизмеримо. Я старалась помочь ему, стискивая мускулы, и сама — доводила себя этим до безумия, пока из моей груди не начали рваться стоны. Словно подстегнутый моим кайфом, Лошик застонал сам — и… Я поняла, что в моём организме стало чего-то больше — неуловимая деталька счастья, которую нельзя выразить словами, но она важна и несомненна, как глоток кислорода. Остаточные пульсации прокатывались между бёдер, заставляя прогибаться в ритм им. — Чёрт… Без презерватива, — прошептала я и засмеялась, против желания, переполняемая искрящимися пузырьками наслаждения. Он засмеялся тоже — устало, но искренне, затем, немного повозившись, развязал мне руки — уже одетый. Я огляделась. Альен, на удивление, маячил рядом. — Н-ну, — натянуто, но угодливо сообщил он, — От имени всей нашей секты — поздравляю, ты теперь древний Дракон. — Убей его, — скомандовала я тем же гедонистичеким тоном, что и в предыдущей фразе, и тут же закричала, осознав ошибку, — Нет, нет, пожалуйста, стой! — но было уже поздно. В руке Лошика невесть откуда появился пластиковый водяной пистолет и он, сохраняя нейтральное лицо, всадил в торс Драя струю слабо флюоресцирующей красной жидкости, — Так, — я шагнула к сектанту, пошатнувшись, но ощущая необычную лёгкость в теле, — Значит, сейчас ты всё нам расскажешь, и о секте, и о том, кто надоумил меня именно здесь ловить… — Нет-нет-нет, — поднял руки тот с гадкой ухмылочкой, повязывая себе белый хайратник, — Поскольку теперь я сожжён дотла, вопросов мертвецу — задавать не можно. Будьте здоровы, — и злодеец двинулся напрямик через кустарник, прочь. — Лошик, УБЕЙ ЕГО. Понарошку, но покрепче, — процедила я в спину отступающему врагу. Дракон вопросительно посмотрел на меня, не двигаясь с места. — Я не способен никого ударить, — развёл руками он. — Меня саму били здесь по голове, а с его подачи — ты мог изнасиловать меня. — Да, Госпожа, — Лошик снялся с места и с ускорением пошёл следом за негодяем, я — присоединилась к нему, чтобы в случае чего помочь. — Эй, эй, эй! — синеголовый, опешив, развернулся и попытался отступать задом, — Я же мёртв! Ай-й-й… — он споткнулся, рухнул, получил веткой по затылку, а потом — свежеподобранной палкой от Лошика, но, пожалуй, даже менее сильно. После чего, сидя, захныкал, держась за неестественно вывернутую кисть, и следующие полчаса мы были вынуждены оказывать ему помощь, наложив шину и доведя до ближайшего крупного лагеря — до гномов. Внятных ответов от сектанта мы так и не добились — должно быть, можно было надавить, но нам не хватало наглости и опыта для таких садистских допросов. После этого Лошик, трепетно держа меня за груди, предложил мне ночевать с ним в одной палатке — то есть, в другом лагере, минутах в пятнадцати от нашего. Я согласилась, предупредив, что мне надо только забрать свои вещи — со стоянки, на которой меня так или иначе ничто не удерживает… Стоп, я сказала — ничто? Нандо. Ну да, конечно. Подумав о нём, я тут же ощутила холодок, ползущий вдоль позвоночника. Уж конечно, кто-кто, а Крит мне не простит «измены» и на «соперника» будет коситься люто. Мне не хотелось подвергать Лошика таким треволнениям после той радости, что нас объединяла. Поэтому я, не объясняя причин, предложила Дракону подождать меня за пределами лагеря. Нандо в лагере не оказалось. Как мне объяснила Арэдель, выглядящая вместе с подружками на удивление трезво и к победоносным походам по полигону равнодушная, один из парней, Глорфиндейл, решил под вечер сходить «поприключаться» — в одиночку, без рунной защиты. А то, мол, скучно, когда девка всё время его от опасностей прикрывает. Кончилось тем, что ему там попался какой-то морготовец с негуманизированным металлическим прутом, которым в первые же секунды боя и перебил герою голень. Скорее всего — кость треснула. Глорфиндейла залечили, но Нандо произошедшее так возмутило, что он решил, один, на ночь глядя, сходить до стоянки мастеров, потребовать их вмешательства и вызова «скорой». И его уже часа четыре нет. Разумеется, не повод волноваться, полигон большой, мало ли, где Крит нашёл интересных собеседников, но возвращаться-то на ночёвку вовремя — хороший тон, чтоб соседей не будить. Так что если я где-нибудь встречу гуляку… Я пообещала, что — да, передам. Хотя, на душе — скреблись кошки. И опять — поднимался туман.