Джонни, Джонни

Мы сидели в лагере Лошика, в его палатке, и готовились ко сну. С момента ночного боя прошло около получаса, но за эти полчаса много чего переменилось. Во-первых, когда мы подкрались к третьему «призраку», который, как ни в чём ни бывало, продолжал насиловать неизвестную, словно не слыша воплей дружков — оказалось, что наша помощь уже не требуется. Из кустов с гиканьем повыпрыгивала целая толпа вояк, все — в кольчугах и шлемах. «Призрака» скрутили, что называется, в ноль минут, для профилактики несколько раз долбанув деревянными мечами. Я хотела потихоньку слиться, но Лошик потянул меня по направлению к неизвестным — радостно, как лошадка, почуявшая дом. Оказалось, что это его команда — Гномы Семи Холмов, а вызвал их сюда кодовый сигнал свистка. Они ещё при заезде договорились, что будут «переговариватья» свистом, нужный «инструмент» был у каждого. Гномов всего я насчитала десять человек, с Лошиком — одиннадцать. Все как на подбор — крепенькие, уверенные в боевых ухватках и низкорослые. Голоса у них, правда, звенели высоко, серебряно, напоминая скорее эльфийские, чем гномьи. Первоначально я подумала, что это, должно быть, подростки, только какие-то странные. Лишь когда нас отвели к костру, и вожак снял шлем, встряхнув пышными рыжими волосами, а за ним — принялись освобождаться от доспехов и остальные, мне стало понятно, что к чему. Все гномы были девушками. У костра же — выяснилось, кто попался в лапы насильникам. Это была Лада, моя соперница. — Ты что здесь делаешь? — воскликнула я. — С тобой хочу пойти, — процедила та недружелюбно. — Это почему же ты вдруг уверена, что я тебя возьму? — оторопела я. — Я хочу знать, что замышляешь ты. Ты хочешь — что замышляю я, — ответила Лада, — Так не проще ли оставаться вместе. — Логично, — растерянно отозвалась я, — Только я, знаешь ли, Галадриэлью больше быть не собираюсь. Я ухожу. Первой же электричкой. Если тебе так уж надо в Галадриэли — бери роль целиком. Только я и тебе советую… — Ну-ну-ну. Опять меня спровадить пытаешься? Так я тебе и поверила, — перебила Лада, улыбаясь и щурясь подбитым глазом. — Как хочешь, — мне, честно говоря, было всё равно. На этом разговор закончился. Девочки увели Ладу осматривать и промывать, в отдельной палатке мычал связанный пленник. С ним особо не церемонились. — Ну, вот и всё, — сказала я Лошику. И зевнула, — Я тебе обещала, что мы будем трахаться всю ночь… Честно… Я не знаю, выдержу ли… Ну, то, что я тебе обещала… — Я тоже, — пробубнил он, сонно утыкаясь в моё плечо и ощупывая под плащом мою грудь. — Эй, — я усмехнулась, ощущая, как он мнёт пальцами пуговку соска — отчего моё тело словно прострелило искорками. Приобнявшись, как двое раненых, мы двинулись в палатку и забрались внутрь. Здесь я оделась — в шерстяное, для спанья. — А ты? — спросила я. — А я — так… — он старался не смотреть на меня. И мы легли. Спина к спине. Но заснуть было трудно. Сами понимаете. Тихое дыхание не скрывало того, что никто из нас не спит. Через пять минут мы уже лежали в обнимку и целовались, понимая, что без секса нам этот вечер не пережить. Я сняла с него майку. Потом — трусы. Оставив голым. Потом разделась сама. Он сидел пассивно. Я приникла ртом к его члену. Вселенная остановилась вокруг меня — колесо времени перестало вращаться. — Ты мой хороший, — я не знала, к кому обращаюсь — к Лошику или к его члену. Мой язык не мог нарадоваться — сладко, как конфета, и пахнет недавней еблей. Самое чудесное, что еблей — со мной. Внизу стало уплотняться и сладко ныть, — Как ты меня здорово трахнул… Ну, в смысле, девственности лишил… — Девственности? — Лошик не понял, — Какой девственности? — Я же девственницей была, — мне оставалось лишь изумляться, как он ничего не заметил. Мужчины, кажется, совсем слепые и глухие. — Девственницей? — в его груди родился хохоток, а затем он схватил меня с сияющими глазами, крепко стиснув и покачивая, — Вот бы никогда не подумал! — в этот миг За пологом брезента кто-то отчётливо хихикнул. Лошик же, нарадовавшись, посмурнел и озаботился, — Погоди… Девстенница? И как оно там? Ну, у тебя, сейчас? — Арэдель замазала, — отозвалась я сытым голосом, ощущая, как мои соски «растекаются» от нажима по его волосатой груди. — А кровь? — Крови не было. Ты чего. Кто-то снова хихикнул. — Можно я посмотрю? — спросил он тихо. — Пизду? — спросила я, сама опешив от собственного цинизма и грязнословия. Впрочем, мне так хотелось спать, что выражения казались последним, что волнует, — Ну, смотри, — я приспустила гетры. Он уполз куда-то ниже, приподняв мне юбку. — Ты классная, — произнёс он тихо. Потом — услышала тихий «чмок», и поняла, что он поцеловал меня в мой полураскрытый «бутон». — А разве сразу этого не было понятно, — я мягко прилегла на локти. Кажется, он что-то делал пальцами — оттягивал кожицу, изучал. Потом прижался лицом и я поняла, что его язык — внутри. И замычала от острого, щекотного, вкусного ощущения. Однако, Лошик тут же прервался. — Тьфу! Что за… вкус, — пробормотал он, отплёвываясь. — Что? — я не сразу поняла, а когда поняла — меня накрыло тупым разочарованием, — А, ну… Я же говорила, Арэдель туда лекарство бахнула. Давай лучше членом. — Членом, — Лошик явно испытывал какие-то проблемы, почёсывая в затылке. — М? — Он не стоит, — пожаловался мой мальчик, — Прости меня. Прости-прости. — Так я насосу, — я уже двинулась вниз, но он меня удержал, поддерживая под лоб. — Я тебе не сказал одной штуки, — почти всхлипнул он, — Дело в том, что… Ну, в общем… У меня с девушками никогда не было… — Да, я уже поняла. -…А с парнями — было. Много-много-много раз. Новость окатила меня, как холодным душем, но что такое — холодный душ, если в тебе пылает топка? — То есть, ты гей? — Ага… — И сектант этого не знал? — Не-а… — Но почему же ты думаешь, что не встанет? — меня крыло желанием продолжать, — Я насосу… — Нет, Нуви, нет! — почти умоляюще возразил Лошик, — Я точно знаю — не встанет! У меня на девушек не встаёт! — Но в ритуале ты меня не только проёб… — Тогда я был драконом, — горько усмехнулся Лошик, — По игре — совсем другое дело. Тупик. — Лош, — сказала я парню, одновременно чувствуя жалость к нему и к себе, — А как ты… Ну, с мальчиками, делаешь это? — Не с мальчиками, — проворчал он, — Со здоровыми мужиками. Старше меня. Один был — сорок лет. — Не суть. С чего вы начинаете? — Ну… Мы возбуждаем друг друга. — Вот так? — я принялась ласкать его член рукой. Он чуть дёрнулся прочь, но не отстранился. Чуть откинул голову, прикрыв глаза. Захватив инициативу, я погладила его по груди и спросила, — А ты можешь представить, что я — парень? И делать то же самое? Может, это тебя возбудит… — Но у тебя нет… — его лицо исказилось болезненной гримасой. — Есть, — отозвалась я и положила его руку на лобок, — Вот тут. Просто — двумя пальчиками… Следующие минут пять мы сидели бок о бок, с руками крест накрест, и, прикрыв глаза, возбуждали друг друга. Вероятно, это была сюрреалистическая картина, потому что за нашими спинами кто-то снова хихикнул, и уже в несколько голосов — очень отчётливо. Я обернулась — и увидела в проёме палаточного клапана блестящие любопытные глаза. Да нет, несколько пар глаз! На Лошика было жалко смотреть — он принял позу девственницы, которую застали с вибратором. Но Нувиэль так легко было не взять. Я кинулась к выходу и распахнула его с возгласом: — Ну и что это мы здесь делаем?! Крик умер в моём горле, потому что я увидела, что делают некоторые из гномих. Они мастурбировали. И некоторые были так увлечены, что даже не отследили сразу моего появления. Обнаружив, что обнаружены, «Гномы Семи Холмов» скоординировались, раздобыли откуда-то фонари-свечи и принялись, стоя у входа, распевать истерически-весёлыми голосами, с улыбками до ушей и разгорячёнными лицами: — Серёже Лещину Раздобыли женщину! Серёже Лещину Раздобыли женщину! С этими возгласами они двинулись внутрь палатки — так торжественно, что я сначала не поняла, что происходит — то ли ещё один причудливый игровой ритуал, то ли свадебное поздравление нам обоим — и поэтому не мешала. К тому же, было что-то мистически сладкое — в том, чтобы узнать, как на самом деле зовут Лошика. Теперь я могла больше не звать его этим гадким «грибным» именем. Однако, когда девы надвинулись на Лошика, я начала беспокоиться. — Мы поможем. Просто поможем вам. Поможем, и всё, поняла? — отозвались на мой невысказанный страх гномки. А потом одна из них, лёгшая справа от Лошика, взяла его член в рот и начала сосать. Я уже хотела возмутиться, но тут она поманила меня всеми ноготками руки — что я одна, мол, присоединяйся… Как я могла отказаться? Конечно, я присоединилась — ведь это МОЙ мальчик. И лучше обладать им хотя бы частично, чем не обладать вовсе. А через миг — на моих грудях уже были чьи-то руки, нежные, знающие куда лучше мужских, как надо их гладить. А между моих ног — чьи-то губы. И я почувствовала, что не пожалею. Никогда больше не пожалею…