Джонни, Джонни

Палатка Серёжи была довольно большой, ближе по размерам к тенту. Но — можете себе представить, во что даже такое большое пространство превращается, когда в него набивается десять голых женских тел, разгорячённых и… ну, в общем, как это бывает, когда целый день в походе, без ванной. Сразу стало душно, мы крутились, как рыбки в котле, пытаясь разместиться — так, что брезент вздувался снаружи, вероятно, демонстрируя весьма соблазнительные очертания. Хохотали, щипали друг друга, мешались… Всё же, не могу ничего сказать о Гномках Семи Холмов, кроме слов, окрашенных бесконечным уважением. Они любили нас. И, хотя, влезли, конечно, под наш уединённый кров и для своих удовольствий, основными персонами на организованном ими пиру были мы двое. Это было воплощение всех моих самых сытных, грязных и блаженных фантазий о том, как могут подготовить новобрачную пару. То, что мне сначала дали пососать у Дракона вместе с гномкой-напарницей — оказалось просто прелюдией. Хотя, это прямое лицо, эти светловолые волосы, нос с горбинкой и серьёзные глаза вонзались мне в самое сердце, не в последнюю очередь потому, что чей-то сладкий язык взбивал мне отяжелевшее сочное лоно, как миксер, в пряный и жаркий сладкий коктейль… Не могу точно сказать, что там со мной делали — но мазь, нанесённая Арэделью (я явственно ощущала её аромат), явно не показалась лижущей меня сзади гномессе серьёзным препятствием, а иногда простреливающая боль, когда сосочки касались ранок, не убивала во мне наслаждения, каким-то странным образом дополняя гамму и вызывая тянущее чувство в сосках. Руки другой незримой помошницы, ласковые, как ветерок, покачивали мои повисшие вниз груди вразнобой. Кажется, кто-то лизал мои ступни и икры — скользкий сосущий жар под пупком скрадывал столь тонкие ощущения. Член Дракошика вставал неохотно. Поэтому добрые, славные девочки уложили нас рядом и принялись Готовить, как в алхимических книгах готовят Жениха и Невесту к браку — при этом они хихикали, обменивались будничными репликами и просили «передать фалоимитатор» — похоже, он был один на всех, и его местоположение отмечалось возгласами счастья. Оргазмы у наседающих на нас дев следовали за оргазмами непрерывно, казалось, что я каждые пять секунд слышу чьи-то нарастающие вздохи, переходящие в ритмичные стоны — иногда даже на два голоса одновременно. В углу одна из девчонок, с волосами цвета воронова крыла и угловатыми формами, страпонила с застывшим, мягим, нежным лицом другую — рыхлую, рыжую, разомлевшую, с круглыми пяточками у своих щёк. Я бы удивилась такому приступу страсти, если бы всё не было так хорошо, так отлично, так правильно. Моя рука нащупала руку Серёжки и мы сцепились пальцами — деля наслаждение пополам. Я не видела, что с ним делают девочки — потому что чьи-то половые губы, под лобком, покрытым рыжими волосиками, так целомудренно, так просительно повисли над моим ртом, что я не смогла не поцеловать их, безмолвно прося опуститься ниже. Только сжатие Серёжкиных пальцев и то, как ёрзала его рука, передавали мне, что ему тоже хорошо. Пальцы партнёрши погрузились в мои волосы, подтягивая — и я прыгнула, нырнула в плотный аромат похоти, в вязкость, по которой тут же проложил скользкую дорожку мой язык. Тело надо мной принялось покачиваться, ловя такт, подставляя то холмик в плаще кожи, то впадину между мягких берегов, которые я умягчала своим языком. Я услышала тихий смех, похожий на падение закутанных в вату дробинок. Наконец, та, что была сверху меня, не выдержала и начала сама дрочить себя, а мне предоставила проникать в её нутро, оттягивая нижние губы ртом, целуя их и щекоча языком, играя на них соловьиную песнь. За всё это время я кончила два раза, второй — так сильно, что груди заболели, но это не делало процесс менее увлекательным. Однако, когда Сергей, готовый к Самому Важному, с роскошным твёрдым, благодаря усилиям подруг, «драконом» попытался на меня залезть, я поняла, что уже не могу. Больно. Больно было ещё и внутри. Видя, как у меня меняется лицо и как я ёрзаю, Серёжка отвалился. — Девочка — первый раз? — ласково спросила меня «командирка». Отчего-то это вышло совсем необидно, а по-матерински. — Тогда — отдыхай. Отдыхай, родимая. Мы тебя не обидим, не обделим… — они снова неторопливо повалили осунувшегося Дракона и принялись целовать и «поднимать» его дух, пока выпавший из слюноточивых уст ствол не начал сам собой подрагивать, отклоняясь вверх. Тогда «командирка» забралась на него, уютно пристроившись, взяв двумя пальцами и «накатив», так, что её половые губы легли на лобок Серёжи. Главная — замычала, откинув голову, со сладкой мукой, и начала тихонько двигаться. Тотчас две девчонки поцеловали её в пуговки сосков, оттянули губами и отпустили. Затем — снова оттянули и отпустили, заставив на лице лидерши расцвести томную и туманную улыбку блаженной благодарности. Она взяла головы помошниц руками и прижала к себе — словно котят, потираясь об их волосы и ускоряя движения. Лишь тогда Серёжа произнёс свои первые слова: — Девочки… Ирма… Да что же вы, — голос его был невнятен, он ласково потрогал покачивающиеся груди и с каким-то особым любопытством ощупывая «пуговки». — Мы решили, — прошептала та, — что, когда ты «откроешься», когда переспишь с девушкой — мы все станем твоими невестами. — Что… Но я… — Разве нас мало? — Наоборот, — Серёжа сморщился, не в силах вынести накатывающего чувства, — Слишком… много… — он закряхтел, двигая тазом снизу вверх, вбивая член в Ирму ещё глубже… Я ещё никогда не видела оргазм Дракона со стороны. Меня обуревали странные чувства. С одной стороны, ревность — почему она, а не я? С другой — меня окутывало ощущение единства. Чувства Ирмы как-то передавались на меня. Словно желая подкрепить это единство, Ирма опустила два пальца под мой лобок и принялась часто двигать ими, рассыпая почти болезненные от своей силы искры похоти и любви под мой пупок и в мои ляжки. — Поцелуй его, — прошептала она. — Ну же, не будь дурой, поцелуй! Словно в трансе, я дотянулась до щеки лежащего, тяжело дышащего Серёжи и поцеловала её небритую, вкусно пахнущую мужчиной поверхность — дёргаясь от усилий Ирмы и стеная. Очнувшись, мой муж-дракон повернул голову, встречая мои губы своими. Именно в них, в эти-самые губы, я принялась выстанывать третий оргазм — когда какая-то доброхотка сунула свои пальцы вглубь меня — добавив ещё один в анус. — Эльфийская сучка, ты меня облила, — захихикала помошница, стирая со своей груди капли и облизывая их. Ещё одна гномиха залезла на уже извергнувшийся, но всё ещё стоящий член — и всё это без презиков! — хотя, может быть, они на таблетках? Кажется, Серёжа подумал о том же. — Девочки, а презервативы… — пролепетал он, — Дара, ты что… — Знаешь, мы с самого начала решили, — юная наезница погладила дракона по щеке, задрав колени вверх, ёрзая взад-вперёд, — Что одна из нас понесёт от тебя ребёнка. Та, в которую ты кончишь. — …Но потом подумали — зачем мелочиться, — прошептала третья «валькирия» Серёже на ухо, прильнув к нему. — Но, девочки, так же не получится, — простонал Лещин, — Меня не хватит на столько детей… Я на алиментах разорюсь! — Не хочешь детей — бери имущество и вали, — чуть смазала его по вихрам Ирма. — Сами вырастим. Мне было уже так хорошо, что всё равно. Я мастурбировала по четвёртому разу, ласково сжимая свою грудь и стоя на коленях, глядя, как счастливица, прикрывая лобок рукой, словно пытаясь уберечь в нём семя, оседает с оханьями, а затем — сползает, уступая место следующей, голодной, ненасытной. Член всё ещё стоял. В нём было ещё много спермы. Меня это радовало. Её хватит на всех. Мой мозг переклинило — от запаха десятка разгорячённых пёзд, от аромата сквирта, я ощущала себя всеми сразу, и я хотела удовлетворить Серёженьку — ими. И собой тоже. Но, к сожалению, сам Сергей уже — не мог. Через некоторое время мальчик болезненно повернулся на бок, игнорируя очередную сидящую на нём «невесту». Член мягко выпал. — Простите… Не в состоянии… — не своим голосом пожаловался он, заставив Ирму встрепенуться. — Так, — сказала она строго, — Девочки, на выход. Додрочим снаружи. Мальчику надо отдохнуть… — Да, отдохнуть, — прошептал Серёжа со сладкой улыбкой и закрытыми глазами. — А ты куда? — остановили девчонки меня, по инерции — совершенно обезмозглевшую после пятого «прихода» — двинувшуюся вслед за ними. — Тебе задача — оставаться рядом с женихом! Или ты не его невеста? — Его, его, — торопливо и согласно закивала я. — Ну, вот и. — А. Клапан закрылся. Мы были одни, сквозь клапан лился свет костра, нарезаемый крыльями мошек. Я посмотрела на голого Серёжку, лежащего на брезенте — хуй, украшенный кольцевыми морщинками и сморщившийся до формата корнишона, притягивал взгляд. Капелька белой слизи всё ещё висела на его конце. Сняв её мизинцем, я поместила волшебную жидкость чуть пониже клитора и стала растирать. Если все — туда, чем я хуже? Хотя, да, я же на Постиноре. Но вдруг… Ощущая, что мои движения становятся всё менее контролируемыми, что меня снова подёргивает, что под лобком загорается жар, я постаралась успокоиться — пятый раз будет точно лишним. Я полезла в конец тента. — Нуви? — непонимающе пробормотал Серёжа. Раздобыв пенку и спальный мешок, я помогла голому возлюбленному перекатиться в него, а потом легла сама и задёрнула, извиваясь, как угорь в мешке, молнию. Несмотря на тряску — когда я закончила, оказавшись с мужем (вот не сомневалась, что с мужем) в одном коконе, два голых тела — нераздельно, он уже спал, открыв рот и посапывая.

* * *

Мне же не спалось. Удивительно, но столь бурный секс обычно отнимает много сил, этот же — меня как будто накачал кофеином. Или это — мысли? Мысли были тягостные. Чувствуя, что я ворочаюсь, Серёжа заворочался тоже. — Нуви, ты чего? — чуть слышно молвил он и поцеловал меня в грудку. — Да вот, — моё просветлённо-омрачённое сознание выдавало слова, не затрудняясь, — Вот я лежу здесь, спать собираюсь. А Нандо — исчез. А на полигоне — какая-то непотребность, мужчин — калечат, женщин — по головам бьют, насилуют… Это уже переходит границы мастерского недосмотра, а, как ты считешь? Переходит, да? Что же в таких случаях делают?.. Полиция. Ага, ага, точно. Полиция. Мобильники у нас, правда, отняли... Но есть станция! Быть может, там найдётся телефон? Обычный, карточный… Ах, да, ни у кого карточки нет. Какой ужас. Хотя, нет, стоп, полиция — особый номер, она должна вызываться бесплатно! Пойдём? — К… куда, — кажется, Сергей, прикорнув, пропустил суть. — На станцию же. Надо полицию вызвать. Мой мужчина издал лишь вздох — раздражённо-обессиленный, и слегка повернулся, явно попытавшись активировать мускулы, поднимающие тело, и не сдюжив. — Давай завтра, а… — в нос произнёс он, закутываясь в кожух поглубже. — Здесь бандитизм! — страшным голосом возразила я, — Заврта, может, нас всех переубивают! — Да пусть переубивают... Я устал... К тому же, меня не переубивают… Я дракон, — Серёжка перевернулся, пребывая на грани яви и снов и потому не понимая, как хамски это выглядит. — Сергей! Сергей! — я потолкала его, — Так пойдём с нами! Если кто встретится — всех разгонишь! Мой «воин» покачал головой, пробубнив что-то вроде «девочек попроси». Судя по всему, он был совершенно не в авантюрном настроении. Или даже и не в состоянии? Может, он не притворялся? — Тебе плохо? — на всякий случай, спросила я, но получила в ответ покачивание головой и сонное сопение. Стиснув кулаки, злясь — не то на Серёжу, не то на обстоятельства, я вылезла из спального мешка и принялась одеваться.