Моё твоё наказание

      Чонгук прикрывает глаза и устало вздыхает. Прошедшую ночь он гонялся за доносчиком. Тот оказался изворотливой крысой и легко ушёл от него. Хосок, изначально пребывавший в дурном расположении, кажется окончательно вышел из себя и попросил его приехать. Он был уверен, что этот прихвостень примчится в бордель, прятаться под женскую юбку. Лучшее укрытие под носом своего врага, особенно, когда все сейчас думают, что Хосок сопровождает Сокджина на деловой поездке в Китай. Чонгук медленно открывает глаза и наблюдает как сквозь пасмурное утреннее небо пробиваются солнечные лучи. За ночь все вокруг покрылось тонкой коркой инея и припорошило снегом. На мосту было холодно, но это помогало привести мысли в порядок. Чонгук не любил зиму. Раньше это было одним из любимых времен года, и Рождество казалось лучшим праздником, но всё меняется. С возрастом осознание переменчивости жизни накрывало всё быстрее. Он недолго смотрит на часы, чья стрелка замерла на семи утра двадцатого февраля. Стекло покрылось мелкой сеткой трещин. Отец всегда дорожил ими, ведь это был первый подарок для него от жены. Чонгук помнит как мама просила поменять часы на более солидные и соответствующие статусу, но отец лишь отшучивался. Хосок предлагал починить часы, раз они стали настолько памятны, но Чонгук не видел в этом смысла. Он прячет их в карман, стоит услышать звук шагов позади. — Прости, что так рано, — Ёнсоль становится рядом и облокачивается на ограждение. Девушка делает глубокий вдох и довольно улыбается. — Люблю такую погоду. — О чём ты хотела поговорить?       Соль ведёт плечами, будто что-то обдумывая, а после поворачивается к нему лицом. Она ненамного ниже его ростом хоть и на каблуках, совсем хрупкая и тонкая. Каждый раз сталкиваясь с ней лицом к лицу, Чонгук не мог поверить, что она способна на что-то большее, чем её игры в борделе. Но её раскосые лисьи глаза всегда горели с такой уверенностью, что это заставляло верить. Хосок был прав, когда говорил, что она умеет покорять людей. Убранные в две косички волосы открывали заострённые черты маленького личика. Кое-где на коже блестели мелкие блёстки, красиво переливаясь на чуть смуглой коже. Она была не просто привлекательной, а именно красивой. — Я хочу быть уверена, что пока я занята поисками информации о Минсу, Ынха будет в полной безопасности. Я не доверяю ни тебе, ни Тэхёну, но тогда мне казалось, что только вы можете помочь, — честно признается Соль.  — Ты и не ошиблась. Мы же помогли? — он чуть приподнимается брови, подчёркивая всю пустоту её сомнений, хотя отчасти понимал почему она так подозрительна. — А за безопасность твоей подруги я не отвечаю. Всё завит только от неё. Если она поняла, что за человек Тэхён, то всё будет хорошо. В противном случае… — Не хочу ничего слышать, — сразу останавливает его Ёнсоль, невольно делая шаг ближе и доставая руки из карманов пальто. Она замирает, понимая как близко к нему встала, но не отходит. — Я знаю, что её будет посещать Чимин и психотерапевт. — Они не помогут, — усмехается парень, забавляясь происходящим. — Ты ведь не дура, так что подумай ещё раз. — Да ты прямолинейный, — отвечает она. Ёнсоль заглядывает ему в глаза, не различая в них никаких чувств. — Тогда тоже не буду церемониться. О Минсу нет никакой информации. Я искала иголку в стоге сена. Согласись, так нечестно. Дай мне всю информацию, которой располагаешь. Расскажи мне всё как есть. — Разве это не твоя работа? — он сразу отступает и отворачивается вновь к реке, не позволяя ей заметить разгоревшегося раздражения. — Сейчас мне кажется, что ты сам не знаешь чего именно хочешь, Чонгук, — она так и остается стоять за его спиной, ощущая какое-то разочарование. Прежде чем связаться с ним Соль разговаривала с Намджуном, и он впервые так предостерегал, убеждая, что с ними стоит быть внимательной и не рисковать лишний раз. Но казалось, что в ней решимости больше, чем в самом Чонгуке. — Как решишь насколько тебе это нужно, сообщи.       Чонгук тяжело вздыхает, не понимая почему с ней так сложно. Каким образом она понимает чего он хочет, а чего нет. Почему так уверенно пытается руководить его чувствами, хотя не знает ровным счётом ничего. — Хорошо. Но у меня остались незаконченные дела. — Поговорим позже? — Поехали со мной. Договорим там, — быстро решает он. У Чонгука не было желания метаться туда-сюда, тем более связаться можно было только через Намджуна. Это долго и не практично.        Ёнсоль мнется, но следует за Чонгуком к машине. Утренний Сеул поражает своей красотой и лёгкостью. Соль всем сердцем любит этот город, хоть и ей так редко выпадает возможность побыть в нем счастливой. Она увлеченно смотрит в окно, наслаждаясь проносящимися пейзажами. Наблюдать за обычной жизнью других людей было так забавно. Смотреть как все торопятся по своим делам, в школу или на работу, занимают очереди за кофе или легкими перекусами, как дожидаются друг друга, чтобы поделиться новостями. Дороги стремительно заполняются самыми разными машинами, а тротуары пешеходами. Городской пейзаж постепенно сменяется лесополосой, и Чонгук наконец получает возможность разогнаться, радуясь, что шумный город остался позади.

***

      Арым наблюдает как Хосок приобнимает девушку и гладит её светлые волосы, что-то шепчет ей на ухо. Внутри неё неприятно ворочается и скребётся. Она сжимает кулаки, не понимая отчего зарождается такой сильный гнев. Дыхание невольно учащается, и что таить хочется ворваться и залепить ему хорошую пощечину, но кто они друг другу, чтобы она могла себе такое позволить. Всё тело напрягается и где-то в груди сильно тяжелеет. Она дожидается, пока девчонка уйдет, а Хосок займет своё рабочее место. Арым входит без стука, бросая ему на стол папку. Слишком сложно сдержать рвущийся наружу гнев. Её раздирает и уничтожает. Давно всё не было так плохо. — Что случилось? — он не отрывается от экрана ноутбука. Как всегда безразличен и строг. — Что у тебя с ней? — вопрос звенит в тишине. Арым хочет знать на него ответ, хочет убедиться, что всё как прежде. Есть только он и его работа. Есть точный график, по которому они крутятся в этой жизни, и никто не вмешивается в него, не рушит эту идиллию, не стучится туда, где всегда казалось дверь закрыта. — Тебя это не касается, — Хосок переводит на неё раздражает взгляд. Пару секунд, и он снова в своей работе. — Скоро приедет Чонгук, проводи его до моего кабинета.       Арым лишь молча кивает. Она уже восемь лет администратор в этом борделе. Им владеет клан Ким, а уже несколько поколений управляет и развивает его семья Чон. Сегодня он в руках старшего сына — Чон Хосока, и эту эру для борделя называют цветением «Лилии». Подземные этажи здания отведены под казино, последующие занимают огромная площадка клуба и бара, вип-комнаты, в которых проводится множество встреч, просторные комнаты для обслуживания и единения работниц с клиентами, обширные списки эскорт услуг. И всё это в руках двадцатисемилетнего парня, который умело управляет этим огромным механизмом, в считанные секунды устраняя любые помехи. Это место буквально погружает в пучину смертных грехов, гипнотизируя и взывая к потаённым желаниям.       Девушка сразу подмечает главного сегодняшнего гостя, но Чонгук не один. Чхве Ёнсоль Арым знает лишь поверхностно. Эта девушка иногда работала на Хосока и собирала необходимую ему информацию. Сталкивались они не часто и заинтересованы друг другом были минимально, но встретить её сейчас в компании его младшего брата было неожиданно. — Господин Чон уже ожидает вас, — девушка улыбается и чуть кланяется. Чонгук был ещё школьником, когда она начала здесь работать, а после уехал в Японию, так что им не удалось познакомиться ближе. Теперь же, когда слухи о том, что Чонгук вступит в часть наследства ходили по всему борделю, было глупо игнорировать младшего Чона. — Позаботься о ней, — Чонгук кивает на Ёнсоль и уходит, пока девушка не успевает возмутиться.       Арым тяжело вздыхает, недовольно закатывает глаза и просит следовать за ней. Соль сразу это подмечает и чувствует как закипает раздражение. Она не навязывалась сюда, так что не стоит и делать ей одолжения. Арым приводит её в просторный зал вип-ложи. Здесь совсем не слышно того, что происходит внизу и царит своя атмосфера роскоши и лоска. Ёнсоль подходит к полностью стеклянной стене, восхищенно отмечая, что отсюда видно весь первый этаж как на ладони. — Тут круто. — Само собой. Это лучший наш зал. Скорее всего они придут после разговора сюда, так что подождём тут, — она кидает на высокомерно оглядывает Ёнсоль. — Не понимаю почему должна следить за его девушками. — Может потому что это твоя работа следить за каждой юбкой, которая принадлежит семейке Чон? Иначе, что ты делаешь администратором в их борделе? — не остаётся в долгу Соль. Она равнодушно продолжает рассматривать зал.       Арым приподнимает брови, удивляясь какими наглыми могут быть девушки-однодневки. Ёнсоль тихо смеётся от понимания, что она пытается манипулировать ею как девушками в своём подчинении. — Прибереги свои фокусы и приказной тон на тех, кому это нужно. Со мной такое не пройдёт, администратор Чон Арым, — улыбается Соль. Она садится на один из кожаных диванов и отчего-то мигом расслабляется, чувствуя как её покинула вся злость. — Тяжелый день? — У тебя тоже? — Арым садиться напротив и задумчиво подпирает голову рукой. На несколько минут повисает тишина и каждая думает о чём-то своём. — Если хочешь, то можешь заказать себе что-то.       В зале негромко играет музыка. Кажется что-то из джаза. Их быстро обслуживают, и атмосфера уже располагает к откровенному разговору. Хотя довольно забавно делиться проблемами с незнакомым человеком, к которому пару минут назад ты испытывал презрение. — Как давно ты работаешь в борделе? — решает начать Соль. — С двадцати. Уже восемь лет прошло… Я училась вместе с Хосоком, а потом его отец предложил мне поработать немного на него, — выкладывает всё как есть Арым. Соль не походила на человека, способного её осудить, и ей необходимо было выговориться, чтобы привести мысли в порядок. — После его смерти бордель сразу стал принадлежать старшему сыну, а я, конечно, не смогла уйти и оставить лучшего друга одного со всем этим. Тем более я уже достаточно знала, чтобы помочь. — После недолгой паузы она добавляет. — То, что я делюсь с тобой этим, не значит что мы подруги. — Он не ценит отношения, — сразу ставит точку Ёнсоль. — Ему не нужен никто, кроме себя и клана, так что прекрати о нем думать.       Арым лишь тяжело вздыхает. Она правда устала. Всё это отнимало слишком много сил. Она чувствовала себя на грани, но не готова была сейчас уйти. У Хосока тяжёлые времена, словно вернулся тот самый кризис, который он пережил после смерти отца. И хоть теперь рядом был брат, но в клане менялись все механизмы, люди вокруг требовали гарантий, Сокджин разрывался на встречах и Хосоку надо было просчитать каждый шаг для всех, чтобы в итоге собрать нужную клану картину. При ней с него спадали обязанности по борделю, поскольку Арым была в состоянии решать всё сама, но отчего-то в последнее время она ощущала внутри себя жуткую пустоту и понимала, что ей тоже нужен кто-то. Родители ждали жениха и свадьбы дочери, как благословения, пока она сходила с ума рядом с первым убийцей клана. — Он считает, что победителей не судят. А пока все под его контролем может ли он быть кем-то, кроме победителя? Даже сейчас, когда у власти становится Ким Тэхён, положение Хосока не меняется. Я боюсь, что это просто сведёт его с ума. Он топит боль в других девушках. А любая зависимость рано или поздно может убить.       Ёнсоль удивленно смотрит на девушку перед собой, не понимая как её чувства могут быть настолько сильными, что даже так она всё равно думает о нем. Девушка хочет возразить и напомнить Арым о её собственных чувствах, когда неожиданно слышится громкий женский визг. Обе девушки подскакивают со своих мест, и Арым, не долго думая, первой выскакивает из комнаты. В другом конце коридора она сразу замечает Чонгука и Хосока. Путь к ним перекрыла довольно высокая и крупная фигура парня, держащего нож у горла одной из работниц борделя. Арым даже в темноте узнаёт в ней фаворитку Хосока.