No Maker Made Me

Темнело. Холодало. Где-то в глубине леса начал слышаться вой зверей. Невольно Мелания признала, что вот так и настанет конец ее жизни. Ей удалось сбежать от таинственных людей, ворвавшихся в ее дом, но она оказалась в эпицентре холода и диких животных. В валенках уже был снег, под одеждой тоже. Мелания перестала чувствовать пальцы на руках и ногах, лицо. Дышать было тяжело из-за холодного воздуха. Горло, словно покрылось морозной пленкой, которая колола при каждом вдохе. Куда дальше бежать — непонятно. Да и просто уже нет сил. Ноги в очередной раз увязли в сугробе, а она упала. Где-то в глубинах подсознания Мелания понимала, что ей надо встать на ноги, что надо продолжать идти, что нельзя останавливаться, тем более просто лежать в сугробе, но тело не слушалось, устало, требовало отдыха прямо здесь и сейчас. Глаза сами собой закрывались. Мелания поняла, что устала бороться с непогодой, устала плутать, не зная, куда можно выйти. Глаза закрылись. Мозг немного отключился. Если ей суждено умереть, пусть так, а не в какой-нибудь жуткой лаборатории. Мелания пришла в сознание от понимания, что ее кто-то несет. Точнее тащит по снегу, словно она мешок. Вокруг все еще не было людей, все еще было темно. Она хотела задать вопрос, но горло продолжало протестовать, не давая издать какой-либо звук. Через несколько минут Мелания снова отключилась. Когда Мелания снова открыла глаза, то поняла, что уже не в лесу. Она лежала на диване в комнате с деревянными стенами, на потолке тускловато горела лампочка. Она была без валенок, варежек, но под двумя теплыми одеялами. — Очнулась все-таки малахольная. Мелания вздрогнула от резковатой иностранной речи и повернулась на голос. На нее смотрел старик лет семидесяти: довольно низкий, с глубокими морщинами на лице, редкой щетиной, которую тоже затронула седина. — Я не говорю на русском, — на английском произнесла Мелания. — Что? — старик указал на свои уши, подошел ближе. Мелания ощутила от него запах брусники. — Громче говори. Слух плохой. Мелания так и не понимала, что он от нее хотел, лишь предположила, что он не расслышал ее слов. Она повторила на английском, попробовала на итальянском, но смысла не было. Старик по всей видимости владел лишь русским языком. Видимо осознав, что диалог построить не получится, они оба начали смотреть друг на друга. Мелания окончательно растерялась, старик хмыкнул и почесал затылок. — Иван Евгеньевич, — протянув руку, для рукопожатия. Мелания взглянула на протянутую руку, догадавшись для чего она, и заколебалась. Влезать в голову непонятного человека не особо хотелось, пусть он и принес ее из леса, но что-то узнать о нем лишним бы не стало. — Иван… Евгневьевич…- попыталась выговорить Мелания, заметила, что старик рассмеялся таким добрым смехом, что невольно вызвал улыбку, чем-то даже напомнил ее деда. — Дядя Ваня, — громче и четче произнес старик. — Дядя Ваня, — повторила Мелания, боясь ошибиться, и снова взглянула на человека перед ней. Он поднял большой палец и кивнул. — Мелания, — представилась, дотронулась до руки старика. Эффект не заставил себя долго ждать. Мелания увидела дядю Ваню, но немного моложе. Было лето, все этот же дом на отшибе, рядом старушка примерно того же возраста лежала на кровати. Мелания поняла, что ее звали Анастасия Дмитриевна, но от дяди Вани всегда слышалось Настюша. Она тяжело болела и умерла от старости здесь, рядом с любимым мужем, с которым прожила в браке всю жизнь. — Милой буду тебя звать. Мелания вышла из транса картинок и снова сосредоточилась на дяде Ване. Внутри остался неприятный осадок, в горле встал ком от горечи утраты и светлого осознания, что они прожили вместе хорошую жизнь, родили детей, понянчили внуков. Иван Евгеньевич не хотел расставаться с супругой, но понимал, что ее время пришло. И наверное даже хорошо, что раньше ушла она, а не он. Решив остаться в деревне, пусть дети и настаивали на переезде в город, он был рад решению. Дом напоминал о Настюше, вокруг были знакомые, а жизнь была тихой. Мелания поняла, что попала к хорошему человеку, и немного расслабилась. — Мила, — снова громко произнес дядя Ваня и указал на нее. — Окей? Мелания кивнула, предположив, что ее имя вызвало те же трудности, что и его. — Чай заварил! Сейчас принесу. Мелания пожала плечами, но внутри усмехнулась. Живя в Нью-Йорке, бывая в туристических городах Италии, Мелания привыкла, что порой гости не владели языком, но всегда удивлялась странной привычке и уверенности, что если они произнесут на своем языке что-то громче, то местный их обязательно поймет. Хотя, может, у дяди Вани был просто уже не самый лучший слух. Дядя Ваня скрылся, Мелания больше закуталась в одеяло. Голова болела, была неприятно тяжелой, тело все еще чувствовало усталость, а горло першило. Невольно Мелания испугалась, как бы ей не слечь с болезнью и не залихорадить, как обычно это случалось. Через некоторое время дядя Ваня вернулся в комнату с чашкой в руке. Мелания указала на тумбу рядом, побоявшись новых прикосновений, когда поняла, что Иван Евгеньевич протягивал чашку ей, и благодарно улыбнулась. Дядя Ваня поставил чашку, снова вышел, но вернулся быстрее, неся в руках тарелку с белым хлебом и варенье из брусники. Мелания поняла, что хотела бы съесть что-то более сытное, но решила даже не пытаться это объяснить, радуясь крыше, одеялам и горячему чаю. Дядя Ваня тоже взял чашку, сделал глоток. — Ты же не одна сюда приехала. Мелания снова взглянула на него, но по интонации поняла, что он скорее о чем-то размышлял вслух. — Должен кто-то искать тебя малахольную тут. Иностранцы редко в нашей глуши бывают. Сложным что-то узнать быть не должно. Завтра схожу к магазину, поговорю, может, кто что и скажет. Мелания особо не вслушивалась в поток мыслей, с удовольствием поедая хлеб с вареньем и запивая горячим чаем. — Ты чувствуешь-то себя как, Мила? Мелания поняла, что ей задали вопрос и оторвалась от хлеба, но смысл его остался туманным. Дядя Ваня устало вздохнул, смотря на ее хлопанье ресницами, и начал оглядываться по сторонам, показал указательный палец, давая понять, что надо подождать, снова поднялся. Через минуту он вернулся в комнату с аптечкой и достал из нее ртутный градусник. Дядя Ваня показал на нее, покашлял, изобразил озноб. Мелания поняла, что он спрашивал о самочувствии и указала на горло и лоб. — Долго ты в снегах была. Заболеешь наверное… Мелания пожала плечами, вернулась к чаю, дядя Ваня сел. — Ладно, Милка, ешь. Завтра будет день — завтра решим все, — сам себе проговорил он и тоже вернулся к чаю. *** Вашингтон. Округ Колумбия Баки ходил по квартире, не понимая, чем можно было бы заняться. Пытаясь спастись от ощущения загнанного зверя, но не получалось. Он понимал, что мог выйти, но не представлял, куда мог пойти. Он понимал, что мог выбрать любое занятие себе сейчас, но не видел в нем смысла. Опыт Зимнего Солдата был самым разрушающим в его жизни, но сейчас Баки с легкой завистью вспоминал, что тогда у него хотя бы всегда была цель. А когда эта цель устранялась — расписание из тренировок, осмотров и диагностик. Сейчас, когда его свободное время зависело лишь от него, Баки терялся. Стив обычно пил с ним чай или ужинал, Сэм приходил с пивом и включал какой-нибудь спортивный матч, Наташа заставляла делать что-то по дому, а Мелания готовила, а потом они переходили в постель. Баки сознательно отдавал всем людям, которым он доверял, распоряжаться своим свободным временем и боролся с порывом кричать или что-то разрушить, когда наступал момент как этот. Он один. Никого нет. И это раздражает даже больше непрошенных гостей. Даже находиться в бегах было проще. Была цель. Были действия. Был алгоритм. Сейчас все рухнуло, а инструкцию к новой жизни никто не приложил. Когда Баки услышал стук в дверь, то даже удивился. Все, кто к нему обычно приходил, покинули город. В этом он был уверен, но все равно направился в коридор. Открыв дверь, увидев человека за ней, Баки понял, что этот момент настал. Перед ним стоял Тони Старк и смотрел на него как бык на красную тряпку. Баки понял, что Тони все узнал и лишь отошел с порога, давая понять, что тот может пройти. Тони молча прошел, Баки захлопнул дверь, не решаясь что-то сказать, и понял, что Тони собирался ему врезать. Когда Тони замахнулся, Баки не предпринял никакой попытки защититься. Удар вышел сильным, но не такой, чтобы он не смог устоять на ногах. Тони ударил еще раз, а затем еще. Баки лишь стоял, понимая, что своим бездействием только раздражал Старка. Тони успокоился, тяжело дышал, смотрел волком. Баки продолжал стоять, ожидая продолжения. — Это… — заговорил Тони, но не договорил, махнул рукой, прошел в квартиру. Баки услышал, что что-то разбилось, но не заострил на этом внимание. Звук повторился. Баки тоже направился в комнату, но остановился на пороге. Тони сидел на диване и смотрел на осколки кофейного столика, думая о чем-то своем. — Не можешь решить, зачем пришел сюда? — спросил Баки, подумав, что понимает это чувство. Тони что-то хмыкнул, пнул осколки. Баки решил, что это подразумевало «да».