With my detective friend

— И ты думаешь... — Я ничего не думаю.       Агата устало потёрла виски, откидываясь на заранее подложенные подушки. Сэм лишь как-то невесело усмехнулся, поглядывая в сторону отложенной шкатулки. Он до сих пор не понимал, почему её с самого начала ему не показали, но спрашивать лишний раз не стал, дабы окончательно не добить этим вопросом Харрис. — А по поводу... Александра? — осторожно уточнил Макото, понимая, что собеседница сейчас находится в режиме бомбы замедленного действия и может рвануть в любой момент. Агата лишь интенсивнее затёрла виски. — Надо найти Фредерика, потом ещё раз выслушать Марту, ещё не мешало бы спросить у Элизы или Данте, когда именно она пропала, и, вполне возможно, даже Чарльза, ведь он тоже мог что-то видеть.       Блондинка произнесла это скороговоркой, как заученный текст, но так и не ответила на вопрос японца. Нильсен и так несправедливо занимал все её мысли, больше какой-то там прислуги и мутного партнёра покойной тёти, ворующего картины, но показывать это она не хотела по понятным причинам. Состояние норвежца же сейчас вообще не главное, да?       Как только они втроём ворвались в особняк после того, как оставили запуганную служанку под присмотром Рэйчел, Александр немного выдохнул и даже, вроде как, успокоился, но попросил оставить его одного, чтобы всё обдумать. Никто и не возражал. Харрис сразу пошла к себе, желая ещё раз посмотреть на шкатулку и убедиться, что всё произошедшее — не дурной сон, Сэм вызвал Марте скорую и забрал Рэйчел в особняк, помогая обустроиться в свободной комнате. Агата даже не заметила, как провела наедине с собой почти три часа, размышляя о том, что делать дальше, но в тот момент, когда она посмотрела-таки на часы, к ней постучался Макото, аргументируя свой визит тем, что две головы явно лучше, чем одна. Девушка, смотря в его невинные узкие глаза, не могла не согласиться. Но за полчаса, что эти две головы провели вместе, ничего нового ни в одну из них так и не пришло. — Предлагаю спуститься, проведать его, — всё-таки произнесла блондинка, нехотя разминая затекшие конечности. Если бы её ноги могли говорить, они бы уже вопили слова благодарности хотя бы за то, что хозяйка вспомнила о них.       В коридоре было непривычно тихо, что невольно напрягло девушку. Брата с сестрой она и не ожидала увидеть, ведь только недавно встретила их в кафе, но вот остальные?.. Только сейчас Харрис поняла, что с самого завтрака не видела ни Чарльза, ни даже снующего повсюду Гудмана. И если отсутствие последнего можно списать на какие-нибудь срочные детективные дела, которые ей, простой смертной, не понять, то объяснить самой себе пропажу дяди было сложнее. Она уже хотела высказать свои опасения вслух, как вдруг левая коленка не по команде подогнулась, и её хозяйка, чертыхаясь, полетела вниз. Следователь никак это не прокомментировал, лишь галантно и как-то очень деланно подал Агате руку, когда та чуть не пролетела мимо двух ступенек разом, продолжая слать проклятья на собственные части тела. — Ещё не готово? — послышалось с кухни сразу после того, как напарники оказались на первом этаже. Переглянувшись, они направились в сторону приоткрытой двери. — Не-а.       А на кухне разворачивалась поистине наипрелестнейшая картина, которая не могла, как минимум, не удивить. Приложившись поясницей к высокой столешнице, стояла Рэйчел и незаинтересованно рассматривала свои ногти, изредка хмурясь и выворачивая изящные пальчики под разными углами. Но гораздо интереснее было положение другого человека, находившегося в комнате. Александра. Он сидел напротив духовки, от которой валил аромат чего-то вкусного, прямо на полу, немного покачиваясь назад-вперёд, и бросал через плечо: — А сейчас? — Нет. — А вот сейчас? — Алекс... — Понял, — мужчина немного помолчал, раскачиваясь сильнее, но спустя пару секунд всё-таки не выдержал и переспросил: — Всё ещё нет?       И пока Сэм откровенно охреневал от происходящего, задаваясь вопросом, а не стоило ли ему поехать в больницу вслед за Мартой в качестве пациента, Агата обошлась культурным шоком и вскинутыми бровями. Нильсен сейчас напоминал маленького ребёнка, который никак не мог дождаться положенного ему мороженого после съеденной тарелки противного супа, а Рэйчел, стало быть, вредная мама, просящая подождать, пока холодное лакомство подтает. От такого распределения ролей Харрис негромко усмехнулась, но всё же привлекла тем самым к себе внимание новообразовавшейся в её собственных мыслях семьи. — Привет, — в то время как Линд осталась невозмутимой, норвежец встрепенулся и даже на мгновение растерялся, явно понимая, как нелепо сейчас выглядит перед прибывшими друзьями. «Не нелепо. Мило.»       Впрочем, он быстро вернул себе преувеличенно спокойное выражение лица, деловито поднялся и отряхнулся так, будто сидел всё это время не на полу, а на какой-нибудь софе, которая ему просто не очень понравилась. Кивнув в знак приветствия и вырывая этим из уст не отошедшего от увиденного Малыша Сэмми истеричный смешок, норвежец проплыл в сторону столовой, но, переступая за порог, не удержался и бросил ещё один взгляд в сторону духовки. И будь Агата трижды проклята, если в этом его взгляде не было странного маниакального блеска, такого несвойственного для вечно беспристрастного Александра. — А что тут... было? — прокашлявшись, спросил японец, вырывая Харрис из мыслей о том, почему, собственно, Нильсен на неё никогда не смотрел так, как на какую-то духовку? Агата же явно лучше, чем любая кухонная техника. — Не было, а будет, — поправила мужчину Рэйчел, с улыбкой кивая в сторону источника вкусного запаха, и пояснила: — Я подумала, что нам с вами не помешало бы отвлечься от расследования и расслабиться, поэтому... вот.       Агата отчего-то нахмурилась. — Что вот? — переспросила она. Собеседница рассмеялась: — Вещь, которая расслабляет не хуже секса и путешествий. Короче, вам должно понравится, — блондинка, с видом истинного знатока дела, взяла прихватку, ловко открыла чёрную дверцу и достала из-за неё что-то дымящееся, круглое и, судя по запаху, очень вкусное. — Дамы и господа, позвольте представить — мой фирменный ананасовый пирог! — Уже готово?!       На кухню в ту же минуту залетел, подобно истребителю, взбудораженный Александр, на этот раз даже не заботясь о пошатнувшейся репутации чёрствого придурка, коим всегда представал перед людьми. Его светящиеся глаза бегали по пирогу, украшенному сверху оранжевыми кусочками фрукта, и в глубине зрачков не было разве что вырисовывающихся сердечек, которые выражали бы высшую степень любви и обожания. Он даже облизнулся, и сделал это так, словно уже чувствует вкус выпечки на губах. — Это типа... семейный рецепт? — Макото недоверчиво щуриться, но смотрит при этом не на пирог, а на норвежца, словно проверяя, не подменили ли того за те несколько часов, что он провёл в одиночестве. Харрис отчего-то тоже начинает сомневаться в том, что перед ними тот самый Александр. — Да, Малыш Сэмми, поверь: это намного вкуснее твоих суши. «Окей, вот это уже больше похоже на Алекса.» — Чтоб ты знал, я не люблю японскую кухню, — процедил Сэм. — Чтоб ты знал, твои вкусовые предпочтения мне неинтересны, — в тон ему ответил шатен. — Если я и поведу тебя на свидание в ресторан, то только в Макдоналдс. «А, да. Это точно прежний он.» — Никогда не пробовала такой пирог, — боясь, что мальчики вот-вот устроят бои едой, выпаливает Агата, и Рэйчел добродушно смеётся, явно ожидая подобной попытки сгладить обстановку. — Считай, сегодня твой счастливый день. После моей стряпни жизнь уже не будет прежней, — подмигивает девушка и уносит десерт в столовую. За ней, а точнее, за пирогом, тут же подрывается Нильсен. Сама владелица дома кивает японцу, и они идут следом.       Разложив на столе приборы и тарелки, Александр едва ли не прыгает на стуле от нетерпения, критично осматривая то, как Линд разрезает угощение. Он шикает, когда девушка делает каждый надрез, словно она проводит ножом по его руке, и цокает языком, когда первый кусок оказывается на тарелке Сэма. — Не дохрена ли? — скептично интересуется шатен, осматривая размер порции. — Тебе жалко? — закатывает глаза Макото, уже готовясь отправить запечённое тесто в рот. Норвежец смотрит на него так, будто следователь задал самый очевидный вопрос в мире, и кивает головой в знак согласия, говоря тем самым: «Вообще-то, очень».       Агата видит, что Сэм уже хочет ответить, и успевает лишь закатить глаза на очередную словесную перепалку прежде, чем на её тарелке оказывается кусок, ничуть не уступающий по размерам предыдущему. На удивление, Нильсен молчит и даже не кидает осуждающие взгляды на Линд, которая так щедро раздаёт его любимое лакомство. — Ну, всем приятного аппетита, — констатирует Рэйч, когда и у неё на тарелке оказывается кусочек, и, не дожидаясь ответов на свою реплику, приступает к еде.       И только Харрис чувствует, как сок ананаса щиплет язык, и прикрывает глаза от удовольствия, как её резко возвращает в реальность максимально возмущённый и даже писклявый голос японца: — Не дохрена ли?!       Девушки одновременно поворачиваются в сторону Александра, действия которого вызвали столь бурную реакцию. Он, как ни в чём не бывало, пододвигает к себе ёмкость, где содержится оставшийся пирог (на секундочку, больше половины) и с видом победителя по жизни уплетает десерт за обе щёки. — Приятного, — кивает шатен подругам, полностью игнорируя сидящего прямо напротив него следователя. Однако, прожевав, Нильсен всё же поднимает максимально невинный взгляд на Сэма и, оглядывая лицо последнего, говорит: — Вот видишь, как удивление тебе к лицу. Хоть на человека стал похож.       Агата, сначала не совсем понявшая, о чём вообще речь, тоже смотрит на Макото, и тут же прыскает со смеху. Глаза японца от шока расширились до той степени, что узкими их теперь уж точно не назовёшь, как и Сэма — азиатом. Александр, заметив реакцию Харрис, кивает ей и шепчет: — Вылитый европеец. Разве что, не такой эрудированный.       Блондинка хочет возмутиться или хотя бы возразить, но не выдерживает и смеётся в голос, зарабатывая недоумевающие взгляды от Сэма и Рэйчел. Отмахнувшись от них, мол, ничего не произошло, Агата быстро пихает себе в рот большой кусок, дабы подавить тем самым новый приступ хохота. И это на удивление помогает, хотя единственное, чего ей сейчас хочется — это забрать все остатки десерта и норвежца с собой в комнату, где она бы до вечера могла наслаждаться его шутками, абсолютно не думая о каких-то там убийствах, расследованиях и плачущих под алтарём служанках.       Следователь хмурится, смотрит сначала на Харрис, а затем на норвежца, и уж было начинает: — Очень смеш... — Я для кого вообще старалась?! — возмущённо визжит Рэйчел и чуть ли не тыкает Макото носом в тарелку, когда тот со страху, путая японский и английские языки, пытается извиниться и оправдаться за свою халатность по отношению к приготовленному блюду. Александр ехидно хихикает, но тут же натыкается на недовольный взгляд подруги, который нельзя трактовать иначе, кроме как угрозу жизни или, как минимум, здоровью. Здраво оценив риски и вспомнив, насколько острые ногти у девушки, остроумные комментарии капитулируют, а сам шатен приступает к трапезе.       А Агата, кажется, впервые за день по-настоящему расслабляется.