With my detective friend

«Пошёл ты знаешь, куда.» — Да, конечно. Спасибо большое!       Агата мило улыбается и как бы невзначай поправляет неглубокое, но привлекающее внимание декольте, при этом не отводя взгляда от собеседника. — Обращайся, красавица, — Эллиа, даже если оценил действия девушки, виду не подал, так же смотря исключительно ей в глаза. Выражения лица его осталось естественным, спокойным, но Харрис готова была поклясться документами, которые сжимала в руках, что такой непринуждённый вид дорогого ему стоил. На самом же деле администратор казино буквально выдыхал из себя желание залезть ей в вырез платья взглядом, а то и руками, которых непременно лишится, если посмеет хотя бы шевельнуть ими. — Помогу чем смогу. «Ага, а потом мне придётся платить чем попросишь, похотливая ты зараза.»       Блондинка снова посылает улыбку, будто вовсе и не думает о месторасположении ближайшего кладбища, где без вопросов примут наскоро завёрнутый в пакет труп, и удаляется к машине, цокая каблуками. Она невольно шумно выдыхает накопившийся за время беседы с Эллиа воздух, когда понимает, что переднее пассажирское место пустует. А это значит, что... — Ты снова сел за руль без разрешения.       Агата не спрашивает — констатирует, выражая всем своим видом недовольство по поводу данного факта. Александр лишь невинно пожимает плечами и заинтересованно смотрит через окно с её стороны, когда мужская фигура, с которой велись переговоры, кивает охраннику и удаляется обратно в здание казино. — Он мне не нравится, — замечает шатен, откидываясь на сиденье. — Ты хочешь сказать, не в твоем вкусе? — девушка коротко усмехается и убирает стопку добытых непосильным трудом бумаг в бардачок, но облачённая в чёрную ткань рубашки рука тянется за ними.       Нильсен не задаёт вопросов, самостоятельно просматривает полученные чеки о переводах крупных сумм денег на счёт казино и удовлетворительно хмыкает, кивая самому себе. Блондинка ждёт похвалы, ведь именно она распиналась там, кокетливо накручивала пряди волос на пальчик и работала языком (не в том смысле!), чтобы теперь эти бумаги оказались здесь, с ними, но мужчина упрямо молчит и вчитывается в каждую строчку, словно надеется найти там что-то, что сможет его удивить сильнее, чем сам факт того, что у родного брата акулы бизнеса Аннет Сильвер-Харрис есть долги. Агата нетерпеливо рыкает, привлекая тем самым к себе нужное внимание. — Ммм? — преувеличенно медленно шатен поворачивается к напарнице и заинтересованно смотрит на её скривившееся в крайней степени раздражения лицо. Она набирает побольше воздуха, готовясь выдать всё свое возмущение на словах, раз уж с пониманием мимики у Алекса всё плохо, как вдруг слышит раздающуюся из его мобильного мелодию звонка. Что ж, скандал откладывается на неопределённое время.       Разговор по телефону короткий и максимально неясный, но Агата всё же успевает за это время успокоиться и отобрать у отвлечённого Нильсена документы, перекладывая их на заднее сиденье автомобиля, дабы те не попадались лишний раз на глаза. Как только шатен сбрасывает вызов, он поворачивается к девушке и поясняет: — Фредерик и Чарльз только что уехали. Рейчел видела, как они садились в машину. — Чёрт, Сэм...       План был максимально прост на первый взгляд: Харрис выклянчивает у администратора казино чеки с парой десятков переводов, которые производились её дядей, а заодно и бумажку, где написана точная сумма не уплаченного им же долга; Макото, который сейчас задерживается, от лица полиции разговаривает с часовщиком, пытаясь методом «хороший коп, плохой коп» выудить из него признание, кому же принадлежат злополучные часы; Алекс отсиживает свой зад в машине, находясь на связи с Линд, которая присматривает за находящимися в особняке людьми и сообщает о каждом, кто его покинет. До сих пор она звонила лишь раз, чтобы сказать о прибытии Элизы и Данте (причём, приехали брат с сестрой на разных такси), но теперь и двое главных подозреваемых свинтили в неизвестном направлении, посему застать их дома по приезду и поговорить явно не удастся. Отличный был план, жаль, что провалился. — Предлагаю поехать за ними, — пожимает плечами Нильсен, уже успев завести машину. Но Харрис останавливает его. — Мы не можем бросить Сэма. — Какие глупости.       Мужчина давит на педаль газа, и автомобиль трогается с места, успев проехать почти два метра прежде, чем блондинка шлёпает водителя по руке, которой он сжимает руль, и, теряя самообладание, спрашивает: — Ты вообще меня слушать не хочешь?!       Алекс бурчит что-то на шведском, но всё же останавливает транспорт и разворачивается в сторону партнёра, которая, насупившись и облизнув пересохшие губы, перекладывает свою ладонь на коробку передач. За этим её действием следует закатывание глаз собеседника и ещё пара фраз на незнакомом языке от него же. — Ты знаешь, что диалог выстраивается только тогда, когда оба его участника понимают друг друга? — рычит Агата, прищурившись. Нильсен, очевидно назло ей, шепчет ещё что-то непонятное и только после этого отвечает: — Мы говорим о Малыше Сэмми. Такой диалог с тобой я выстраивать не хочу. — Я говорю о том, что мы должны его подождать, передать ему слова Рейчел и только тогда решать, что делать дал... Да ты вообще охренел?!       Пока она распиналась, шатен успел демонстративно зевнуть, повернуться к радиоприёмнику в машине и включить рандомный канал, и теперь на всю машину разносилась какая-то дурацкая песня из девяностых, в такт которой Александр с довольным видом качал головой и слегка двигал плечами. — Прости, не слышу тебя, — преувеличенно громко сказал швед и быстро провернул колесико звука почти до упора, делая мелодию громче. И только Харрис хочет ответить ему и тянется прекратить дискотеку, вырубив радио, начинается припев, и Нильсен перехватывает её руку. — О, моя любимая часть! Потанцуем? — Ты меня за...       Блондинка не успевает договорить. Дыхание, как и вся накопившаяся злость, вылетает в приоткрытое окно, когда чужие губы накрывают её собственные в нежном, но требовательном поцелуе. Шатен, сжимая запястье девушки чуть сильнее, притягивает её ближе, но продолжает двигаться лишь губами, не подключая к процессу язык. И только Харрис едва втягивает носом воздух и собирается отстраниться, как вдруг свободная рука Александра ненавязчиво ложиться ей на колено и медленно движется вверх по тонкой ткани юбки, чуть задирая её до середины бедра. Девушка вспыхивает, подобно облитой керосином спичке, и подавляет в себе желание перелезть к мужчине на колени. Когда чужие пальцы проходятся по обнажившейся коже внутренней стороны бедра, губ Агаты касается язык партнёра, обводя их по контору, и проникает ей в рот, щекоча нёбо. Девушка инстинктивно поддаётся ближе, углубляя поцелуй и позволяя ладони Александра двинуться выше, но он плавно отстраняется и убирает руку, быстрым движением поправляя юбку. — Под танцем я не имел ввиду горизонтальное танго, Агата, — хриплая усмешка, и блондинка краснеет. Запястье её левой руки всё ещё сжимают его пальцы, слегка поглаживая вдоль вен. — Я бы всё равно отказалась. — Ну-ну, — Нильсен вскидывает брови и красноречиво смотрит на её сжатые колени.       Песня, к слову, закончилась.       Дверь сзади хлопает, а в проёме между передними сиденьями показывается тёмная макушка Макото, который лаконично и максимально чётко описывает всю сложившуюся ситуацию: — Идиот. — Ты? — Ты.       Агата успевает лишь закатить глаза и выплюнуть кроткое: «Оба». До конца поездки ей, уставшей, голодной и взбудораженной поцелуем и сопровождающими его ласками, приходится выслушивать целые тирады от Александра о том, какой Сэм душка, когда злиться, и от Сэма о том, какой Александр кретин, когда всегда. Девушка лишь сильнее сжимает колени, впервые за всю свою жизнь искренне надеясь угодить в ДТП.

***

      И всё же, в отсутствии в доме главных подозреваемых по делу есть свои плюсы. Одним из них является то, что теперь самопровозглашённым детективам не приходится ютиться у кого-то из них четверых в комнате, запирая дверь на все замки, а вполне можно позволить себе расположиться в столовой, где больше и места, и стульев, и предметов, чтобы бросаться ими в кого-то, кто тебя окончательно достал своими шуточками. Например, в Александра, который прямо сейчас ловко увернулся от летящей в него из руки Сэма десертной ложечки, показывая неудавшемуся стрелку язык. Тот тактично проигнорировал столь аристократичный жест и вернулся к работе. — Может хватить громить мой дом? — в четвертый раз за последние двадцать минут предлагает им Агата, устав подзывать Марту, дабы та подбирала с пола еду или столовые приборы, которые Макото использовал в качестве снаряда. К сожалению, из-за ловкости выбранной мишени, он ещё ни разу не попал в цель.       Рэйчел, до этого сидевшая, чуть ли не уткнувшись носом в бумаги, резко откинулась на спинку стула, отчего тот опасно пошатнулся, и страдальчески простонала. Харрис, прекрасно понимающая, что ей пророчит такое действие подруги, готова была застонать вместе с ней, ещё громче и ещё жалостливее. — Прости, Агата, но я больше правда не могу. У меня эти цифры уже на каталанские буквы похожи, в глазах расплываются, — Линд виновато пожала плечами, передавая документы напарнице. — Твоя очередь.       Англичанка сокрушённо кивнула и огляделась, словно ища поддержку в качестве протянутого ей калькулятора или слов: «Да ладно, давай я сделаю всё за тебя». Но ни того, ни другого не последовало, посему бедная наследница, как бы парадоксально это словосочетание не звучало, взяла в руки карандаш и принялась чиркать на предложенных листах бумаги примеры на вычитание. Цифры были действительно огромные, получившуюся в результате решения разность приходилось проверять по четыре раза, чтобы исключить вероятность ошибки, а потом ещё и делить конечное число на два, даже если оно, чёрт возьми, не делится. Настоящий ад для девушки, которая в школе полностью игнорировала точные науки, ссылаясь на предрасположенность к гуманитарным предметам. Только вот едва ли знание английской литературы или истории ей сейчас пригодится. — Вы двое вообще ничего не делаете, могли бы и помолчать, — услышала Агата отрывок фразы Рэйчел, которая явно была недовольна поведением мужской половины их мини-детективного кружка. — Мы, вообще-то, тоже работаем, — в тон ей ответил Алекс, кивая на открытый ноутбук, в котором Сэм активно пытался пробить местонахождение Фредерика или Чарльза по номерам их телефонов или машины, на которой они уехали. — Да, — наверное, впервые за день согласился с Нильсеном помощник следователя, при этом смотря в монитор слишком уж внимательно, ни на секунду не позволяя себе оторваться, словно играл в компьютерную игру без возможности сохраниться, а не отслеживал кого-то по геолокации. — Никто не виноват, что вы родились... ну, именно с этим цветом волос.       Харрис отложила карандаш и удивлённо переглянулась с подругой. Обе явно не понимали, о чём вообще речь, и тогда Александр покачал головой и изрёк: — Ох уж эти блондинки...       Девушки мгновенно вспыхнули. Светлые локоны смотрелись весьма гармонично с их покрасневшими от раздражения лицами. — Да вы прямо кладезь стереотипов, — фыркнула Рэйч. — Сначала «девушки плохо водят», теперь «все блондинки — тупые»... Что дальше, мальчики? — Кстати, Алекс пользуется гелем для волос — значит, гей, — кивнула Агата, окончательно оторвавшись от изучения написанных собственной рукой примеров. — Сэм тоже, а ещё у него есть татуировка — значит, гей-уголовник. — О да, Малыш Сэмми у нас прям вылитый Отец голубиной мафии, — вскинул брови Нильсен и пристально посмотрел на Макото, будто пытаясь подметить в нём что-то новое для себя. — Такой себе якудза-мужелюб. — Про себя ты даже отрицать не будешь? — на удивление, помощник следователя всё ещё не отвлекался от компьютера. — Агата прекрасно знает, чт... — Так, всё! — скомандовала Харрис, для убедительности шлёпнув по столу ладонями. Ещё не разобранные документы и чеки лежали немного подле, и девушка быстро перевела на них взгляд. — Цвет волос тут вовсе не причём. Я не виновата, что всегда отдавала предпочтение гуманитарным наукам. Например, литературе, философии, языкам... — Или языку, — перебил её Алекс, красноречиво облизнувшись. Блондинка бросила на него убийственный взгляд и продолжила: — Математика — это просто не моё, ясно? — И не моё, — поддакнула Линд, брезгливо поглядывая на отчёты, за которые теперь точно не возьмётся. — Зато я смогу научить тебя шведскому, раз у тебя талант к языкам.       Наследница резко встрепенулась, будто что-то вспомнила. И ведь правда: ей на ум, ровно в этот момент, врезались воспоминания несколько часовой давности, когда они с Нильсеном дожидались Сэма в машине. Тогда шатен сказал что-то по-шведски, и сделал это достаточно чётко, чтобы теперь Агата могла почти точно повторить его акцент. Что же он тогда сказал?.. — Jag skulle vilja höra dig stöna...*       Рэйчел поперхнулась воздухом, ошарашено выпятив нижнюю губу и оба глаза, Алекс не менее удивлённо посмотрел на англичанку, а Сэм наконец-то отвел взгляд от монитора. Удовлетворённая такой реакцией, будто всё сделала правильно, Харрис продолжила: — Herregud... Du mycket sensuellt slicka munnen.**       Немного коряво и явно с неправильной интонацией, но общий смысл фразы, судя по лицам шведов, был передан верно. Мужчина едва сдерживался от безудержного смеха, сжимая губы и даже накрыв их ладонью, Линд сидела с глазами, размер которых был схож с размером черпала столовой ложки, японец же, не поняв ни слова, буркнул что-то на своём языке (что, очевидно, тоже стоит запомнить для дальнейшей практики изучения иностранных языков) и вернулся к наблюдению за экраном собственного ноутбука. Наконец, Харрис нарушила давящую на неё тишину: — А что я такого сказала-то?       Алекс не выдержал и рассмеялся, откидываясь на спинку стула, сквозь хохот обращаясь к Рэйчел: — Пожалуй, шведскому её учить буду всё-таки я.