In the name of Dante

«Любовь, любить велящая любимым, Меня к нему так властно привела.»

Уилл слышит звук выстрела в тот самый момент, когда и ожидает его услышать. Опасность заставляет его действовать быстро, мысли становятся кристально чистыми, а движения — ловкими и плавными. Он ныряет вниз, перекатывается. Одежда промокает еще больше, но ему плевать. На улице довольно холодно, но он чувствует жар: ярость кипит в крови — почему этот человек здесь, почему он пытается разрушить то, что они с таким трудом построили, все же было так хорошо — но также он видит во всем этом шанс. Шанс вновь побороться за свою жизнь и почувствовать себя живым. Уилл вытаскивает нож и крепко обхватывает рукоять, широко улыбаясь. Спустя мгновение полицейский уже кричит от боли, когда крошечный, но острый клинок входит в его плоть точно в середине бедра. Еще один выстрел и Уилл катится по земле, потому что он знает, что пуля чуть не попала ему в плечо. Старую рану на мгновение обжигает болью, которая почти не ощущается на фоне тех эмоций, что мужчина сейчас испытывает. Агент не пытается убить его, пока нет, однако он не боится серьезно ранить его, чтобы поймать. Он знает, кто такой Уилл Грэм, а потому не церемонится. Уилл вновь подпрыгивает, используя всю силу своих рук, чтобы обнять мужчину за талию и бросить его на землю. Еще выстрел, агент промахивается. Уиллу приходится навалиться на него всем телом и приложить много сил для того чтобы удержать мужчину на земле. Он пытается выбить пистолет из рук полицейского, как только тот падает и на несколько мгновений теряет контроль над своим оружием. Нет нужды убивать его. Уилл борется, стиснув зубы, раздраженный каплями дождя, падающими на его лицо, и прядями слипшихся волос, которые постоянно лезут в глаза. Агент сильный, как он и предсказывал. В какой-то момент он бьет Уилла так сильно, что тот хрюкает от боли, и лишь сила воли заставляет его открыть глаза, чтобы не проиграть окончательно.  — Ты… помогал серийному убийце спастись, и теперь ты на его стороне, да? Твой… друг, он Ганн- Уилл бьет раз, другой, третий. Мутузит кулаками чужое лицо, превращая его в кровавое месиво. Он видит кровь на лице своего противника, и это удивительно забавно. Лондон слишком серый и дождливый. Красный на фоне всей этой скуки выглядит тюльпаном среди сухих сорняков. — Наша слава и до Лондона дошла? — Уилл переводит дыхание. Внезапно он вздрагивает, чувствуя острую боль где-то рядом с бедром. Когда он опускает глаза, то видит, как агент с усилием тянет нож самого Грэма вниз от таза до середины бедра, разрезая не только мясо на его ноге, но и ткань длинной рубашки. Противник окрашивает все вокруг в такие же привлекательные оттенки, но теперь Уилл этому не рад. Боль отрезвляет и делает его лишь сильнее. Он сейчас мог бы быть дома, в безопасности и тепле, но нет, этот проклятый уебок решил вдруг побыть служителем закона. Тяжело дыша, он отшатывается от полицейского, хватаясь обеими руками за рукоять ножа и одним рывком вытаскивая его из своего тела. Зажимает рану одной рукой так сильно, как может. Он не должен этого делать — кровотечение будет очень сильным — но другого оружия у него сейчас нет, а разобраться нужно быстро. Агент копошится на земле как букашка, пытаясь добраться до пистолета. Уилл чувствует знакомый адреналин, голову наполняет туман, кровь стучит в ушах. Он хватает агента за ногу, тянет его назад. Действует уверенно. Лезвие погружается в податливое горло, разрезает легко. Слышится слабый хруст. Кровь бьет фонтаном, орошая руки, лицо, шею и грудь Уилла. Красный лепесток приземляется на его очки, будто тюльпан на чью-то могилу. Мужчина уже мертв, но Уилл не может остановиться. Слишком сильно томление в его груди, а кровь слишком теплая и успокаивающая. Грэм продолжает бить. Делать это с помощью такого маленького ножа довольно сложно, но он не жалеет сил. Удары приходятся на спину, грудь, живот; Уилл с благоговением наблюдает, как жизнь покидает тело полицейского, как его сознание умирает, будто роса, исчезающая под приближающимся теплым дневным светом. Его пальцы находятся всего в нескольких миллиметрах от пистолета и больше никогда не смогут к нему прикоснуться. Какая жалость… — Уилл. Грэм замирает; его рука с зажатым в ней ножом так и остается висеть в воздухе. Мужчина тяжело дышит и заметно дрожит. Знакомая рука на правом плече немного приводит его в чувства, а заботливо подставленный зонт заставляет криво улыбнуться. Ему не нужно оглядываться — этого человека он узнает даже по дыханию. — Уилл, он мертв. Ты убил его.       Уилл тяжело дышит, его губы приоткрыты, а глаза устремлены на окровавленную спину полицейского. Это иррационально, но, зная, что Ганнибал наблюдает за ним, он внезапно чувствует удовлетворение и спокойствие. Он шумно сглатывает и, наконец, приходит в себя. Ему не сразу удается восстановить контроль над своим дыханием. Грэм моет нож в соседней луже и кладет его обратно в карман, потом смотрит Ганнибалу в глаза. — Ты не ранен? — участливо интересуется тот, с интересом оглядывая улицу. Я скучал по твоему голосу. Уилл не отвечает. Теперь он избегает зрительного контакта и бодро подскакивает на ноги, проверяя себя, а после еще сильнее зажимает рану на бедре и кривится от боли. — Пойдем. Думаю, нам стоит оставить его здесь. Машина стоит напротив, просто перейдем через дорогу. Профайлер идет перед Ганнибалом и силится разглядеть машину в почти полной темноте — та сторона улицы освещается еще хуже. Он пытается спрятаться, кутаясь в пальто. Дождь смывает кровь с его лица. Ночь и дождь на их стороне, а потому у них есть неплохой шанс уйти незамеченными. Ганнибал бежит, прикрываясь зонтом, и садится за руль. Уилл бросает себя на сиденье рядом с ним, внезапно чувствуя усталость и боль. Он проводит рукой по лицу, пытаясь смыть пот, боль и грязь. Снимает свои бесполезные очки, все залитые дождем и кровью. Лектер заводит машину и начинает с осторожностью выруливать на другую улицу. Одинокое такси проносится мимо них, двигаясь очень медленно из-за ливня. — Мне жаль, Уилл. Я должен был пойти с тобой. — Ты же знаешь, это не было каким-то особо сложным заданием: просто обналичить немного денег, кое-что докупить… Я вполне мог справиться с этим сам, так что тебе не в чем себя винить. Ему нужно было время и одиночество. Совсем немного. Иногда присутствие Ганнибала очень сильно давило — его было слишком много. — Да, но мы ведь знали, что он следит за нами. Я не предположил, что он нападет так. — Что ж, — Уилл невесело усмехается, — похоже, он получил то, что заслужил, не так ли? Какое-то время единственными звуками были стук капель по металлу и сирена проезжающей мимо машины скорой помощи. — Как ты нашел меня? — спрашивает Уилл. — Я всегда знаю, где найти тебя. — Голос Ганнибала выдает теплоту и искренность. Уилл невесело смеется. Он мельком видит себя в боковом зеркале и замечает новые морщины на лбу и в уголках глаз. Смех его быстро стихает, его посещает озарение: чем дольше он остается с Лектером, тем больше он чувствует, что они становятся похожими, даже внешне. Добавилось всего несколько деталей, но опытный глаз профайлера не упускает и их. — Возможно, тебе захочется знать, что он не был один. Мы его недооценили. — Кто? — Полицейский. Ты мог подумать, что это было только его инициативой, но нет. Он взял с собой напарника, — Ганнибал выпрямляется, глядя на улицу, а затем поясняет. — Его друг ждал, когда он выйдет из того переулка с тобой. Наблюдал, готовый вмешаться. Но он не мог успеть вовремя. Уиил смотрит на него с легким замешательством. — Ты убил его? Где тело? Ганнибал смотрит ему в глаза несколько секунд — его статное лицо пронзительно даже при таком слабом освещении — а после легко кивает на дорогу позади. Уилл понимает. — Я мог бы использовать с толком и твоего агента тоже, но ты был слишком резким, мой дорогой Уилл. Теперь его уже не починишь… — Что ж, прости. А жаль. Я знаю, ты приготовишь идеальный ужин из трупа в нашем багажнике. Уилл смотрит на него и замечает улыбку, таящуюся в самом уголке чужих губ. — О, прошу, перестань выглядеть таким веселым! — У меня хорошее настроение. — Его не должно быть. Это… раздражает. Они могли убить или поймать нас. Они знали наши имена. А теперь двое полицейских мертвы. Нам нужно бежать, паковать вещи. Опять. — Ты ведь говорил что тебе не нравится здесь, в Лондоне. Здесь слишком много людей, слишком давящая атмосфера. — Да-да-да. Это не главное. — Почему ты так зол, Уилл? — Грэм истерично смеется, но Ганнибал игнорирует его. — Ты слишком беспокоишься обо всем этом. Я ведь говорил тебе, в этом нет нужды. Ты в безопасности. — Лектер останавливает машину возле отеля, в котором он забронировал им номер, паркуется и переводит взгляд на профайлера, все еще держа руку на руле. — Мы оба в безопасности. Уилл вздыхает, обеспокоенно глядя на него. Рана, которую они открыли вместе, все еще открыта в его подсознании, и она жжет. Он слишком хорошо помнит. Они оба почти умерли от потери крови после убийства Фрэнсиса Долархайда. Той ночью, под светом полной луны, он почти верил, что все кончено. Все страдания, борьба, неуверенность, которая отмечала последние годы его жизни. Все прошло с этим последним, освобождающим падением. Он поворачивается, чтобы посмотреть вперед, и проводит пальцами по губам. — Проще сказать, чем сделать. Я не ты, это не так просто для меня. Я просто… не могу перестать думать. Каждый раз, когда я смотрю на тебя, я все еще волнуюсь. Я все еще ищу признаки боли, дискомфорта, я не узнаю себя. — Уилл. Нет нужды смотреть. Уилл чувствует взгляд Ганнибала на своей коже так отчетливо, что та начинает гореть. — Пойдем, — шепчет, едва касаясь плеча. — нужно продезинфицировать твою рану.