Собрать по осколкам

Мама. Почти для каждого именно мама — самый близкий человек, который никогда не сможет уехать в другую страну, ничего не рассказав и не объяснив. В этом и была разница между близкими и родными: родных связывает что-то большее, чем просто любовь, это и привязанность, и преданность. В отношении даже близких тебе людей всё не так просто. Им в этом плане легче — оборвал, и всё вернулось на свои места. Печально было только, что всё работает именно так. Это была уже глубокая ночь. Этери толком и не смотрела на часы, когда услышала крики из соседней комнаты, от которых внутри образовался комок невысказанной боли. Всё было как в тумане. Мама кричала во сне, но сама не просыпалась. Очередной приступ головной боли. В ушах звенело от криков, а слёзы просились наружу. Мама ворочилась во все стороны и бормотала фразы, от которых у Этери начинали потрясываться руки: — Доченька! — Мам, что такое? — тихо, чтобы не испугать саму себя, прошептала Этери. — Я не могу. Пожалуйста, Этеричка! Прекрати всё это! — она кричала так, что тренер закрыла руками уши, потому что страх полностью одолевал её. Болезнь матери убивала всех, но сейчас её крики были словно последним выкриком души, громкие и разрезающие воздух. Когда она наконец открыла глаза и уши, криков больше не было. Пот с лица мамы практически ушёл, судороги закончились, а глаза были закрыты.  — Мамочка… Этери, продолжая захлёбываться в собственных слезах, двумя пальцами приоткрыла глаза и тут же их закрыла. Нос больше не вдыхал кислород, а она словно спала. Только было глупо так считать, ведь, когда она спала, она продолжала улыбаться этому миру. Все знали, что так произойдёт. Она знала, что так произойдёт. Вот только смерть — непобедимый враг. С ней нельзя вести войну, потому что проиграешь. Они все знали, что так будет, но от этого легче не становилось. Всё действительно было как в тумане. Она плохо помнила, что было в ту ночь. Вроде она набрала своему брату, вроде как доползла до кухни, задыхаясь в омертвелом кислороде, которым отныне дышала только она в этой квартире. Вокруг всё постепенно начало принимать серый цвет. В маминой комнате толкалась куча людей, но в тот момент меньше всего хотелось разбираться, что они там обсуждают. Она только помнила улыбку брата и его слова поддержки. Хотя у него самого в глазах стоял сущий ужас, который он прятал за собственным добролюбием. Этери тоже всегда так делала, чтобы жить без лишних расспросов, но сейчас… Она устала быть такой, которой хотела казаться. На самом деле, внутри всё уже давно заледенело, но вот только лёд не такой прочный, как кажется на первый взгляд. Впервые она посмотрела на время уже утром, когда квартира полностью опустела, а сон впервые одолел её слабость. Мамы уже здесь не было, все люди давно разъехались, и только она смотрела вдаль и ничего не видела. У неё внутри снова была невосполнимая пустота. Сегодня она впервые заснула за последнюю неделю, только вот пошевелиться, сделать какое-то действо — было сейчас ей не под силу. После пятнадцатиминутного смотрения на потолок и всхлипывания, она услышала, что звонит телефон. Ей совсем не хотелось ни с кем разговаривать, но только потом она опустила взгляд и увидела время сбоку: 17:21. И незнакомый номер. Значит, работу она проспала. Возможно, это звонили из Самбо, чтобы выяснить причину прогула, но Этери уже была на сто процентов уверена, что эта новость давно всем известна. Петя в любом случае не мог не снять с неё всю эту ответственность. Вот только стоило ей увидеть внизу страну, которая автоопределяется её телефоном, каждая клеточка внутри затряслась в ожидании, что сейчас произойдёт. Канада — страна, которую она ненавидела. Страна, куда уехала её сила, её жизнь. Видеть эти 6 букв было больно, но она не могла не ответить. Этери уже была готова нажать на зелёную кнопочку, как звонок резко прекратился, так и не успев начаться. Меньше всего ей в ту самую секунду хотелось думать о гордости, когда вся её ледяная броня разлетелась в разные стороны. Она быстро перезвонила и приставила телефон к уху, но на том конце спокойно произнесли: «На вашем счету недостаточно средств для совершения данного звонка…».  — Блядство! — крикнула она и швырнула телефон в другой конец комнаты, полностью залезая под плед. Покатилась слеза и она просто окунулась в воспоминания.  — Ну, и конечно же, мам, спасибо тебе за то, что ты дала мне в жизни, — Этери слегка улыбнулась и положила руку на мамино плечо. — Если бы ты мне тогда не помогла бы адаптироваться после полученной травмы, я бы никогда не стала тем, кем стала. Люблю тебя, — мама так широко улыбалась, что впервые за много-много месяцев можно было почувствовать, что ты на своём месте. — За тебя! Все поднялись, и по светлой гостиной раздался звук соприкасания бокалов. Всё смеялись и шутили, от чего у Этери тоже не сходила улыбка. Когда она подняла счастливые глаза, заметила смущённую Женьку, которая не знала, куда деть себя. Сразу было видно, что она смущалась. Этери, сама того не замечая, широко улыбнулась и присела к ней рядом на диван.  — Ты чего такая потерянная? — Этери положила ей ладонь на бедро, от чего у самой по телу прошлись тысячи мурашек, но виду не подала.  — Ну, вы тут с семьёй, а я-то кто…  — Как кто? — услышавшая их разговор Этери Петровна убирала прядь волос со своего лица. — Ты мой гость. И я очень рада, что ты пришла. Скажешь тост? Все взгляды были направлены на Женьку, и Этери ободряюще тряхнула её плечо. Фигуристка поднялась с места, продолжая левой рукой держаться за майку и теребить на ней верёвки:  — Этери Петровна… — её голос немножко дрожал от всеобщего внимания, и тренер знала, что для вечно тактичной Женьки это было даже сложнее, чем давать интервью. Ведь эти люди слишком много значили для её Этери, и она хотела быть к ним ближе, чем есть сейчас. — Я поздравляю вас с вашим праздником. Сегодня вы на год взрослее, а, значит, мудрее. Оставайтесь такой же позитивной, пусть вы не будете болеть, потому что здоровье — самое главное. У вас лучшие дети на свете, и я очень рада, что мне удалось с вами со всеми познакомиться. Спасибо! Все снова подняли бокалы, одобряя и присоединяюсь к сказанным словам, а Этери Георгиевна молча поцеловала свою девочку в щёку. Женя тогда сказала, чтобы Этери Петровна не болела. Вот только всё обернулось совсем по-другому, как только Женя начала отдаляться от Тери. Всё ведь началось куда раньше, когда на Европе Алина взяла золото. Первое серебро Жени за несколько лет. Мама как-то раз попросила оставить её с Женей наедине, и после этого Медведева будто бы совсем по-другому начала смотреть на Этери. В глазах было столько преданности, сколько не было до этого. Будто она сама не верила в происходящее. Этери Петровна не рассказывала, о чём они говорили. Сказала, что это их личный секрет. И за это Этери была ей безумно благодарна, как и за всю её жизнь, которая к тому моменту словно приняла состояние покоя. Об этом секрете она уже никогда не узнает. Однако, счастье иногда заканчивается. Но только не тогда, когда это счастье заканчивается в квадрате. В её случае заканчивается жизнь. Которую, чтобы сохранить, нужны железные нервы, которых у Этери тоже, к сожалению, не было.