Собрать по осколкам

      Этери смутно помнила, как в итоге согласилась на поездку в Дубай. Даниил с Дишей просто купили путёвки без спроса, мол, хотели ей такой сюрприз после Саранска устроить. Триумф девочек успокоил душу, но та короткая программа не отпускала. Она помнила Женино лицо слишком хорошо. Отпуск вместе — безусловно, огромный шаг в дальнейшую жизнь, где её никто не ждёт. Как там Женя говорила? «Это был шаг в неизвестность, но почва там твёрдая». Так вот, Этери была совсем не уверена, а сможет ли всё это преодолеть. Время, безусловно, лечит. После того странного разговора на Чемпионате ей стало слегка легче. Перестало трясти, а контролировать свои старые чувства, как оказалось, при ней было не так сложно. Вся её жизнь постепенно возвращалась в нормальное русло, и ей хотелось после всего этого что-то изменить, действительно, шагнуть вперёд. Она согласилась поехать. Сразу после произвольной Жени, за которой она наблюдала через шторку со словами, что она пошла в туалет, отпустило. Этери поняла, что теперь та улыбалась всё также широко, и никакая Этери Георгиевна Тутберидзе ей уже не нужна. От того и ей хотелось, чтобы было также. Только так легко отпускать близких людей она, увы, не умела. Диана сидела в другой части самолёта из-за отсутствия нормальных мест, а Этери — рядом с Даней, который сегодня необычно молчал. После России он стал каким-то совершенно другим, так же как и Алина, что не смогла попасть на пьедестал. Этери слушала какую-то музыку, которая сменялась с одной песни на другую, и пропускала всё мимо ушей. Это, скорее, было для фона, чтобы совсем не помереть от скуки. Включилась какая-то очень знакомая мелодия, но Этери продолжала делать вид, что не слышит её, хотя внутри всё постепенно начало оттаивать:  — Луч Солнца покидает большую планету мою. И летит через космос к тебе одному; И ты его тоже встречаешь. Луч Солнца побеждает холодную, терпкую тьму; И летит, чтобы видеть улыбку твою, Которую ты ему даришь, — Женя, продолжая сжимать в руке половник, кружилась вместе с невидимым партнёром в вальсе, как это делала её героиня в произвольной программе, а Этери сидела на стуле и мило улыбалась, потому что не могла по-другому. Ей в тот момент казалось, что счастливее их двоих никого нет. — Эй, а ты чего сидишь? Подъём! Женя схватила Этери за руку, пытаясь потянуть на себя, а женщина так искренне смеялась, что практически не могла контролировать своё тело, поэтому очень быстро оказалась в объятиях, и слишком долго не хотела отпускать.  — И ты не забывай, что я с тобооой. Песня совсем была не про них, но вдвоём они так мило улыбались, что их не интересовало это. Они просто жили моментом. А сейчас они живут по разные стороны мира, где уже совсем не так тепло, как у Этери дома на кухне при готовке омлета, который постоянно пригорал, ибо им обеим было не до него.  — Ты чего? — Этери повернулась на звук и заметила на себе обеспокоенный взгляд Глейхенгауза.  — В смысле? Всё нормально.  — У тебя весь лоб мокрый. Этери только сейчас заметила, что не только лоб. Руки, шея — все было в непонятных каплях. С ней такое было, когда они с Женей только начинали их слишком близкие отношения для тренера и ученицы. Она сказала тогда, что это лёд тает. А Тутберидзе глупо улыбнулась Жениным мыслям, считая их маленьким детским бредом. Вот только Женя совсем не ребёнок.  — Лёд тает, — повторила Этери и закрыла глаза, продолжая слушать такую любимую песню, текст которой был ей не знаком. Между нашими душами крепкая нить. Что угодно на свете возможно простить, Как только ты сердцем захочешь. Я, грею счастье внутри. Смотри, оно с тобою связано. Глаза мои завязаны, но я всё вижу. Только вот она знала одно: не всё на свете можно простить, и она уже никогда не простит.

***

 — Диан, подойди сюда! — крикнула Этери дочери, и та спокойно подошла к ней, усаживаясь на соседний диван.  — Чего, мам?  — Мне нужно создать инстаграм.  — Что? — у Дианы в тот момент чуть глаза из орбит не выпали. — Зачем тебе инстаграм?  — А зачем он людям? Чтобы фотографии выкладывать.  — Ну, ладно… — Диана с опасением взяла у мамы из рук телефон, продолжая косо на неё поглядывать. Когда-то давно, около года назад, Диана уже предлагала маме эту идею со словами, что так на её фотографиях лайков станет больше, но Этери сразу отказалась, говоря, что она уже старая женщина и в игрушки не играет, поэтому она прекрасно понимала удивление Дианы. Сама удивлялась, что стало таким порывом для того, чтобы появиться в социальной сети.  — Готово, — Диана отдала телефон маме в руке. — Смотри, теперь ты можешь добавить фотографию на аватарку, я тебе никнейм уже придумала.  — А как? — максимум, что у Этери было в интернете, это электронная почта, всякие Viber и WhatsApp, ну и ВКонтакте, куда она заходила слишком редко, чтобы назвать это местом, где бы она проводила время. И то, в ВК у неё там толком друзей и не было, кроме Дани и ещё пары человек. Там она развлекалась в группах, читая, что же пишут про её персону. Женя ей часто говорила, чтобы она этим не занималась, ведь люди там только и делали, что гниль кидали во все стороны.  — Вот, теперь выбирай, — у Этери было не много фотографий, поэтому она сразу вспомнила про ту с Дишей, которая была у неё в конце галереи. Нажала, выбрала размер и снова отдала телефон Диане. — А теперь ты можешь сделать пост.  — Как?  — Нужно на вот этот плюсик нажать, — она аккуратно показала на кнопочку в середине меню, как только Этери на неё нажала, сразу высветилась фотография с моря, где Даня с Дишей купались, и она решила для начала выложить её, как напоминание о новой жизни, где всё должно быть совсем по-другому.  — Ну что, я выкладываю?  — А ты нас не отметишь? Ничего не напишешь?  — А как? — она заметила, как Диша постаралась незаметно закатить глаза, получив небольшой подзатыльник.  — Всё, держи.  — «Привет из Дубаи»? Что за бред?  — Выкладывай, — сказала Диана, уже нажав кнопку для того, чтобы что-то выложить. Прекрасно. Первый шаг она сделала. Тогда ей оставалось только подписаться на кого-нибудь, поэтому она сразу же вбила в поиск «глейхенгауз» и подписалась. Внизу высветились рекомендации. Она увидела сразу же аккаунт Загитовой и тоже подписалась, потом высветилась фан-база «teamtutberidze», о которой она уже слышала, поэтому тоже сразу же нажала на синюю кнопочку. Потом ещё раз и уже хотела двигаться дальше, как заметила, что сейчас подписалась на девочку с совсем знакомыми буквами в аккаунте «jmedvedevaj». Этери сразу же снова нажала на эту кнопку и отписалась, но вся её ледяная стена предательски дрогнула.  — Ладно, я просто посмотрю её посты и сразу выйду. Как только она перешла на страницу, в глаза бросился самый первый пост, где она стояла в обнимку с каким-то парнем, очень похожего на всех её вечных в телефоне на заставках. В посте был отмечен какой-то Кристиан Костов, и только потом дошло, что это тот самый мужик, под которого Женя катала свою показательную. Он сразу не вызвал никаких поводов для подозрения: и Этери имела в виду не ревность. Дальше был опять какой-то узкоглазый, потом Женя где-то в Москве. Кстати, фотография была очень красивая. Этери уже хотела машинально сделать снимок экрана, чтобы сохранить себе на память, но потом вспомнила, что ей места в её галереи не было. Как и в её жизни. Дальше фотография с девочками на показательных, Этери её сразу пролистала вниз и, кажется, совершила большую ошибку. На следующей фотографии они были такие счастливые: Брайан, Трейси, Миша Ге и Женя. Улыбались так искренне, как Этери улыбалась только при Жене, маме и Дише. И этот свет, который изучала фотография, делал с Этери обратный эффект: словно ножом в спину. Она устала быть слабой и уязвимой, какой, казалось бы людям, совсем не являлась. Этери листнула вниз, чтобы стереть эту пелену с глаз, как внутри всё сжалось ещё сильнее, словно по блядскому щелчку судьбы: «Буду всегда помнить… 🙏🙏🙏». Теперь пелена с глаз не уходила. Слёзы сами по себе полились тонкими струями по щекам, и у Этери больше не хватило сил на то, чтобы быть здесь. Она сразу же вышла из аккаунта, из Инстаграма и отбросила телефон на другой конец дивана. Ей нужен был свежий воздух, где не пахло бы пионами и искусственными улыбками. В конце её откликнула Диана, но Этери сделала вид, что этого уже не слышала. Свежий воздух словно вернул её в суровую реальность. Она за тысячи километров от дома, от Жени и от себя. Ведь тут не было ей места. Она хотела отдохнуть, но у неё совсем не получалось этого сделать. Этот навык ей не дали. Свежий воздух проникал под одежду и помогал держаться, чтобы в ту же секунду не свалиться от бессилия. Она шла по незнакомой территории, стараясь ни о чём не думать и никуда не смотреть. Вот только ей снова это не удалось:  — Привет, — прямо перед её носом оказывается непонятно откуда взявшийся Даня с улыбкой, от которой в этот вечер она хотела спрятаться. — Что с тобой? Он сразу заметил глаза на мокром месте, собранные на лбу морщинки и опущенные плечи. И в тот самый момент она поняла: ей больше не хотелось быть сильной, снова рисовать эти маски, от которых давно, казалось, избавилась. В тот момент ей хотелось лишь почувствовать, что она не одна. Поэтому Этери позволила себе по-настоящему заплакать. Впервые в своей жизни понять, как это люди делают наразрыв, что из них уходит вся боль без остатка. Даня моментально прижал её к себе и начал что-то шептать, но ей это было неинтересно. Тогда ей надо было убедиться, что она не одна, и выпустить наружу всех демонов, от которого внутри была лишь злость и ненависть. К себе и к её Жене, которая с той самой секунды перестала быть её.

***

 — Проходи, — Даня галантно впустил даму в номер, сам направляясь на кухню. Этери отметила, что у него номер был немного посвободнее, возможно, потому что двум людям теснее, чем одному. Хотя про свою дочь так сказать было нельзя. Этери присела на серый диванчик, закинув ногу за ногу. В комнате холодно. Прохладный вечерний ветерок заполнял каждый угол комнаты. Этери укрылась пледом, но теплее не стало. Её мало что согревало, иначе бы она давно расстаяла, потому что внутри всё изо льда.  — Держи, — Даня вернулся с кухни, отдавая ей в руки только что сваренный чай, но в ответ получил лишь вопросительный взгляд. Чай она не забрала. — Ты чего? Слёзы, недавно проживающие её внутри, заставили другому желанию внутри разгореться. Поэтому Этери взяла две кружки и поставила на стол, наблюдая за неуверенным взглядом Глейхенгауза. Его напряжённость почему-то вызвала в ней спектр эмоций, и она слегка улыбнулась, понимая, насколько по-детски он тогда выглядел. Вообще, за столько лет бок о боком ни разу не было до последнего года никаких намёков, а сейчас… Сейчас она его дико хотела.  — Только не обвиняй меня потом, что я тобой воспользовался в таком состоянии. Инициативу она взяла на себя. Впилась в обжигающе горячие губы с привкусом лимона, продолжая их ласкать и закусывать от желания. Даня отстранился и сразу направился ниже, вырывая из груди желанные стоны. В глазах начало темнеть от возбуждения, и с этим мало чего можно было поделать. Ей больше всего хотелось просто утонуть в этом моменте с головой. Одежда полетела в дальний угол. Даня по-хозяйки водил по спине и по животу, специально оттягивая моменты. Стало невыносимо трудно дышать от захлёстывающего желания. Этери решила не медлить. Она перекинула свою ногу через Даню и уселась на его колени совсем без одежды. От такого резкого движения Глейхенгауз даже немного всхлипнул, помогая поудобнее усестся. Он вошёл слишком резко, и у обоих в глазах потемнело ещё сильнее. Толчки выходили частыми, и Этери боялась открыть глаза, потому что страх жил внутри, что сейчас она не на своём месте. Только она спрятала его так далеко, что уже и сама думала: теперь всё закончилось. Глейхенгауз кончил быстро, слишком быстро, чтобы Этери успела насладиться, но продолжения она не требовала. Быстро оделась и вышла из номера, оставив Даню сидеть голым в вальяжной позе. Хотелось не оставлять его, но и разговаривать желания тоже не было. Просто сейчас он, кажется, на секундочку сделал её чуть свободнее.