Собрать по осколкам

      То утро началось с недовольного ворчания Глейхенгауза. Этери позволила ему скрашивать вечера, помогать по хозяйству, да и в целом жить. Потому что было холодно в полном одиночестве, было дурно от спёртого воздуха, а с ним всё так же, но хотя бы не одна. Вечером Этери так и не смогла открыть вкладку, не смогла посмотреть на то, как фигуристка-Медведева падает в объятия к кому-то другому после удачного выступления. Это же была её ученица, её особенная девочка.  — Этери, ты снова раскрыла меня, — зашипел Даня, отворачиваясь. От него по утрам начинали болеть виски. На уровне груди поднимался ком из боли и раздражения. В ней не было ненависти к нему, просто внутренний голос ежедневно твердил, что она делает в своей жизни что-то совсем не так.

***

 — Добрый день, — от самого первого слова Горшкова захотелось убежать. — Мы собрались сегодня здесь с вами по очень важной причине. Этери зевнула и неожиданно вздрогнула, когда Жулин, сидящий рядом, аккуратно толкнул её вбок. Ей было всё равно на этот фарс, но только потом она увидела, что взгляд Александра Георгиевича был направлен именно в её сторону. Она набрала побольше воздуха в лёгкие, чтобы после бессонной ночи из-за вечно ворочающегося Дани и оглушающих мыслей не заснуть прямо на этом неудобном стуле.  — Станислава Константинова на уже прошедшем Чемпионате Европы не сумела достойно защитить честь нашей страны, поэтому нами было принято решение заменить её на предстоящем Чемпионате Мира кем-нибудь из наших запасных. Этери уже хотела закатить глаза, как тут же заметила пристальный взгляд Татьяны Анатольевны. Кажется, она всегда на неё так смотрела после ухода Жени. Словно она была виновата во всём, словно она взяла билет в один конец и никому ничего не сказала. Даже, как ей тогда казалось, самому дорогому человеку.  — И нам предстоит выбрать человека, который поедет отстаивать наш флаг на Чемпионат Мира в Сайтаме. Елизавета Туктамышева не сумела выступить на Чемпионате России из-за болезни, но по ходу сезона демонстрировала блестящие результаты: попадание в Финал Гран-при, где она заняла третье место. На Финале Кубка России, где девочки боролись за поездку на следующий турнир, она упала с акселя, что отделило девочек друг от друга буквально на совсем чуть-чуть, но победу одержала Евгения Медведева. Этери вообще не понимала, что здесь делала. Её никто не тащил силком, не угрожал смертной казнью. Стоило ей сказать Горшкову, что у неё, допустим, разболелась голова после того, как она тренировала их будущих чемпионов, или, что, в конце концов, ей не приятно вспоминать свою бывшую фигуристку. Конечно, Александр бы поворчал немного, но в итоге разрешил не присутствовать на конференции. Она могла бы просто воздержаться. Однако она здесь. И даже не понимала, зачем снова заводить один и тот же разговор.  — Евгения Медведева заняла на Чемпионате России 2019 года седьмое место, что позволило ей стать первым запасным номером в сборной. Именно она на прошедшем Финале Кубка России в честной борьбе завоевала золото. Я понимаю, выбор сложный, но сейчас мы с вами должны определиться, кто уже буквально через несколько недель сможет достойно выступить в Сайтаме на Чемпионате Мира. Итак, Александр, вам слово. Этери вздохнула. Она знала, что все эти шпильки про честную борьбу только для неё. Представление имени Федерации, чтобы сделать больно ей, указать, что не стоило давать те интервью, показывать свою слабость. Но она показала. Горшков сел на своё место, и теперь поднялся уже Коган, который старался улыбаться среди всего это цирка искренне, но выходило у него это, откровенно говоря, плохо.  — Да, спасибо, Александр. Мы, как всегда, проведём с вами голосование. Я задам вопрос, и вы поднимите руки, а я посчитаю количество людей, проголосовавших за того или иного человека. Итак, приступим. Этери не знала… Она шла сюда с полной уверенностью, что решение придёт само собой. Она знала Лизу, знала её преимущество с относительно постоянным акселем в три с половиной оборота. Но ещё она знала Евгению Армановну. Знала, что, если её Женьке дадут право отстоять своё преимущество, она сможет. Стоит ей разозлиться на себя, собрать волю в кулак и перестать обращать на всё и на всех вокруг внимание, она переступит через свои комплексы и всё сделает, что будет зависеть от неё. Ведь Этери вырастила из неё себя, вырастила морального лидера. Она так привыкла звать Женю своей семьёй, что иногда казалось, что Медведева вписана в штамп её паспорта. Повенчана с ней где-то на небесах, куда нет доступа простым смертным. Но, если это было так, смогла бы девушка так просто вычеркнуть Этери из своей жизни?  — Итак, кто голосует за Евгению Медведеву? — Этери снова вздрогнула, услышав до боли знакомое имя, и огляделась вокруг. Рук оказалось куда больше, чем все ожидали. Практически все единогласно проголосовали за Женю. Тутберидзе очень удивилась. Ей казалось, что осталось на свете так мало людей, которые были способны оценить её по достоинству. После всех слов в её адрес. Но она ошибалась. Хотя совсем недавно писала о том, что ей ничего не светит в этом сезоне. Стоило только попробовать на секунду заткнуть свою гордость, и мир заиграл яркими красками.  — Кто голосует за Елизавету Туктамышеву? — Этери не подняла руку и в этот раз. Она толком и не понимала, что сейчас происходит. За Лизу проголосовали буквально семь человек, что тоже было неожиданным. Лиза была самым вероятным претендентом.  — Этери Георгиевна, Вы ни за кого не проголосовали… Она просто смотрела на стол и пыталась осмыслить всё то, что произошло. Женю выбрали и без её участия, без голоса против или за. Это ударило где-то под рёбрами тонкой струёй боли.  — Я не знаю… — уши начали немного краснеть, ведь все взгляды снова были направлены в её сторону. Пришлось даже сесть ровно.  — Вы хотите воздержаться?  — Ну, — она снова боялась. Ей казалось, что, произнеси она сейчас то имя, что крутилось на языке, как сумасшедшее, внутри взорвётся всё. Но и произнести другое имя она бы не смогла, потому что это было равносильно ещё одному предательству. Пусть у них уже были разные жизни, где друг другу не было места, но поступать так, как однажды с ней поступила Женя, не хотелось. Ведь она её всё ещё любила, пусть неправильно, но так, как умела. Этого было достаточно, чтобы сказала то, что хотелось больше всего, — я голосую за Евгению Армановну. Все взгляды снова были прикованы к ней. Чернеющие от злости глаза Тарасовой и Горшкова, удивлённые Мозер и понимающие Мишина. Хотелось спрятаться, обнять себя руками и заплакать от боли, от страха. Она была уверена в своём решении, но если об этом узнает Женя, правильно ли она поймёт? Пусть теперь они и не дышат одним воздухом, который на всех один и тот же, но ведь когда-то они были чем-то особенным друг для друга, и хранить эти воспоминания с теплотой и уважением друг к другу — то, чему они должны научиться обе. Так хотелось Этери в тот момент. По крайней мере, она успела себя в этом убедить.