Собрать по осколкам

Иногда всё замирает, а потом начинает крутиться с бешеной скоростью, унося от тебя людей, которых ты однажды впустил в своё сердце. Финал Гран-при, Чемпионат России, Европы. Каждый раз до этого был шанс, что всё обязательно изменится на следующем старте, но Сайтама — последняя точка. Которая обязана быть чётким ограничением от старой жизни. Этери сломалась почти год назад, но теперь настало время жить так, чтобы эта трещина в душе была как можно глубже. Глубже в сердце. Тренировки, словно испытания её железной брони. Женя была близко. Не пряталась, не убегала. Стояла в паре метров и улыбалась всем, кроме неё. Но к этому Этери уже привыкла. Её теперь мало заботило, как Женя выехала дупель с новой техникой совсем рядом и посмотрела куда-то сквозь. Разве что взгляд автоматически переходил на знакомую фигуру, но тут же возвращался. Минутные порывы Тутберидзе научилась присекать почти сразу, когда поняла, что Женя не вернётся. Куда позже она научилась спокойно реагировать на глупые шутки и смех, которые теперь были для всех остальных. Но это она тоже пережила. Сюда она ехала, как часть команды, а не как женщина. И им нужно были две медали. Золото и серебро в обрамление синих лент. Женщиной она была только рядом с Глейхенгаузом. Её опорой. Её ментором. Она давно забыла, что такое иметь рядом мужское плечо. Пусть и не такое крепкое: — Элиз, сделай тройной в накрутку пару раз. Потом перейдёшь к четвёртому. Ну, как обычно, — холодно сказала Этери и улыбнулась чему-то своему, когда перевела на секунду взгляд на Брайана с луной в руках. Этери думала несколько дней после того, как ответила тогда «Медведева». И, наверное, только сейчас, увидя её вживую, поняла, что это было, чтобы отпустить её с чистой душой: — Видите, я могу! — мило крикнула Алина, до этого сосредоточено штампующая каскады. Лутц-риттбергер-риттбергер. Лутц-тулуп-риттбергер. Каждый прыжок теперь уже настоящей молодой девушки отрезал остатки боли и очищал. Словно это Этери сама прыгала на льду, чувствуя, как ветер трепет волосы на высшей точке прыжка. — Видим. Ребро только держи, — бутылка воды в руке казалась спасением. Ещё неделю назад Этери была уверена, что Алину надо снять. Потому что Кармен тяжко-жутко падала на лёд, разбивая ногу до крови и огромных гематом. Только с ней она, наконец, поняла, что девочек надо учить падать, контролировать этот процесс. На лёд во время прыжков, где падений не считают, вниз в жизни и спорте, где эти ошибки и падения записываются в блокнот как точки невозврата. — Всё хорошо? — Даня касается холодной руки. А всё ли у неё хорошо? Да, у неё есть семья, Даня. У неё есть всё для счастья. Но она одинока, как и всегда до. Кажется, всё действительно хорошо. — Да, — рассеянный кивок. В короткой программе обе её девочки попали в тройку. Это было ожидаемо, прекрасно и, наверное, слегка гордо. Элизабет перешла от Брайана обратно меньше года назад, и вот уже на пьедестале. Она приняла вызов от Орсера и смогла его обыграть. Но вот только рада ли этому? Ответов не было. Собственно, как и всегда. Многие спрашивали, почему они выбрали Кармен. Жертвенная любовь и горячая кровь, да и балет в целом, — это всегда было близко для Этери, и она хотела поставить что-то подобное. Потому что Женю она отпустила физически. Пожертвовала собственным счастьем, чтобы позволить той стать свободной. Взрослеющая Алина стала идеальным выбором. И в отличие от короткой программы произвольная её не душила. Загитовой нравились классические постановки. Чёрный лебедь, Дон Кихот и продолжающая историю Кармен. Открытие в себе новой стороны, любовь к человеку, против которого выступает отец и свободная цыганка. Первое время это казалось ироничной шуткой. Но судьба давно не шутила, а просто показывала женщине то, что она заслужила. — Ты ждёшь меня вечером? — невзначай наклонился мужчина рядом. Пару недель назад, она окончательно поняла, что это была идеальная формула отношений. Они коллеги и никогда не ревновали друг друга к работе, они ничем друг другу не обязаны, им хорошо друг с другом. И главное: они друг друга не любили. Поэтому не совершали глупостей. В предыдущих отношениях было наоборот. И ревность к работе, и к другим, простые глупые слова, потому что боялись потерять друг друга. Они были, как две части луны. Одна защищала, другая отвоевывала, потому что любили всей душой. — Жду, конечно, — улыбка была искренней, и Этери передёрнуло без причины. Она знала, что когда-нибудь отношения и с Даней тоже закончатся. Но, наверное, было удобно думать, что такие отношения без любви, словно дружба с привилегиями, самые крепкие. Этери помнила, что стёрла все фото из телефона, где была Медведева. Вот так просто парой кликов, поставила первую точку. Вторую точку поставила, когда поцеловала Даню впервые с мыслями о нём, а не о Жене. Выходит, третью поставит здесь, на Чемпионате Мира. Только вот что тогда выйдет многоточие Этери поняла только, когда чужие руки обняли родные плечи после выхода с катка пару дней назад. Теперь она помнила каждый свой вздох, мысль. Восполняла месяцы утраченного. Поэтапно карабкалась к очищению от боли и страха в душе. Вполне успешно подходя к выходу из этого мрака. И мыслей о Жене вдруг стало предательски мало. Она пыталась подавить эти чувства так долго, но вдруг осознала, что терять их глубоко в душе всё равно боится. Потому что существование Жени даже где-то так далеко спасало. И в попытках морального очищения не хватало последнего шага. Понять, что всё закончилось. И никакие мысли и поступки больше ничего не спасут. Потому что сказанная глупость всё разрушила, всё до конца. — Она хорошо справляется, — шепнул Даня на ухо, наклонившись ближе ко льду. Алина была счастлива. В хорошей форме, с красивыми, длинными прыжками. И это радовало всех чертовски сильно, потому что они вырастили сильную девушку, которая сможет. В то, что они будут здесь без головной боли во время сезона, верилось очень мало. Но они оказались здесь сильными, потому что справились со всеми проблемами. Кажется, впервые в жизни с чистой головой. — Умница наша, — ответила Тутберидзе кратко, спрятав гордые глаза за шубу. Загитова больше не нуждалась в крыльях, потому что вырастила свои. Выросла, окрепла и упорхнула. Казалось, что так, наконец, стало чуть легче дышать. Этери посмотрела на Женю, растирающую бедро, и перевела глаза на более важное. И самое главное счастливое. Своё. Алина улыбнулась Элизабет, выехавшей четвёртой, и встала в начальную позу Кармен. Взгляд был стальным и сильным. Как у чемпионок. Как у её чемпионок.