Поле боя

«…Алекто, сестра Амикуса, преподает магловедение — это теперь обязательный предмет для всех. Все мы должны слушать, что маглы — вроде животных, тупые, грязные, и как они своим коварством загнали волшебников в подполье, и что нормальный порядок скоро будет восстановлен». Невилл Долгопупс об Алекс Кэрроу.

      Дафна вздохнула, отложила перо и устало потёрла глаза. Она бросила взгляд на запястье — часы показывали половину второго ночи. Эссе для Алекто само себя не напишет, как бы Гринграсс этого делать не хотела. Пусть она и не питала особой любви к полукровкам и грязнокровкам, но даже ей претило писать и делать то, что говорила ей Кэрроу со своим братцем.       Она как-то обмолвилась родителям, что не в восторге от того, что происходит на последнем курсе обучения, так те велели ей и Астории сидеть молча и не высовываться. Дафна помнила их слова, поэтому больше не рассказывала о творящемся в школе ужасе и Астории запретила.       — Всё равно от них поддержки не добьёшься, — пожала плечами она, и младшая сестра согласилась.       В гостиной Слизерина, кроме неё, никого не было. Дафна вновь потёрла глаза и с ненавистью посмотрела на пергамент. Как можно писать о магглах ужасные вещи, если ты с ними никогда не сталкивалась, потому что всю жизнь прожила в волшебном мире?       — О, ты всё с эссе сидишь?       Она подняла голову — напротив стола стоял Теодор Нотт, который, судя по одежде, спать не ложился. Дафна пожурила себя — так задумалась, что не слышала, как он вошёл в гостиную.       — Да, сижу. Не могу написать.       — Я сравнил их с троллями, — сообщил ей Теодор, садясь в кресло и закидывая руки назад, на спинку. Он потянулся и прогнулся в пояснице, пока Дафна размышляла над его словами. — Сравнил бы с Кэрроу, но бедняги магглы такого к себе отношения не заслужили.       Они никогда не разговаривали о том, какую сторону занимают, потому что и так было понятно: родители Дафны рьяными фанатами режима Волан-де-Морта не были, но и против не высказывались, а отец Тео был Пожирателем Смерти. Казалось бы, всё давно определено, они следует тому, что в их семье заведено, но в последнее время Дафна стала задумываться над тем, что происходило в школе.       И над тем, чего хотела она сама.       — Твой отец ведь… Пожиратель Смерти, да?       Он хмыкнул.       — Спасибо, что напомнила.       — Нотт…       — Это не то, чем я горжусь, Гринграсс, — перебил её Теодор. — Глядя на меня, люди вспоминают Нотта-старшего и ждут от меня если не тех вещей, что он делает, а чего-то ещё хлеще. И меня это ох как раздражает.       Дафна была удивлена его неожиданным и страстным монологом. Всегда невозмутимый и хлёсткий на язык, Теодор Нотт хорошо держал свои эмоции и чувства под контролем. К такому тем же Кэрроу было сложновато «подкопаться».       — Знаешь, если тебе станет легче, то я тоже не особо горжусь своими родителями, — сказала она и удивилась, как легко эти слова ей дались. — Я не хочу пресмыкаться и принимать сторону победителя, я хочу поступать и думать так, как я хочу. Меня тоже раздражает, что раз я Гринграсс, то должна поступать так, как в этой семье заведено.       Теодор склонил голову, не отрывая от неё взгляда.       — Спасибо за честность, но… Тебе всё равно придётся написать это эссе. Мы учимся на змеином факультете, и тут уже от нас мало что зависит. Его «слава» создавалась столетиями.       — Могу и не писать, я же со Слизерина, новая власть обожает этот факультет.       — Ты напишешь, потому что ты как Гермиона Грейнджер — у тебя всё должно быть сделано, — хмыкнул он.       — Разве это плохо?       — Мне нравится такое в девушках, — Нотт поудобнее развалился в кресле, продолжая наблюдать за ней. Дафна фыркнула и вернулась к эссе, думая, что впервые за семь лет знакомства Тео сделал ей комплимент.