Amplecti Noctis

      Многие люди говорили, что в темных лесах водились страшные чудовища, но никто не предполагал, насколько же те чудовища были ужасны в своей первозданной сущности. Кто-то описывал мохнатых и клыкастых оборотней, увиденных в свете полуночной луны; кто-то, находясь на грани обморока, заявлял об увиденных оживших трупах; а кто-то нашептывал по ночам, что за ними следили чужие глаза. Пугающие глаза, светящиеся в темноте. Говорили, что это бесы наблюдали за сбившимися с пути людьми. Иные же предсказывали, что это призраки охотились за несчастными жертвами, дабы поглотить испуганные души. Но никто не говорил о… людях. Или же похожих на них существ. Из плоти, с теми же лицами и той же осанкой, в той же одежде…       Арнольд под собственное тихое пение отжимал найденную тряпку в подставленное ведро. Через распахнутые окна пробивался солнечный свет. Бледный и серый, как и все вокруг, до дрожи холодный и чуть ли не противный, но хоть какой-то источник яркости в округе. Поджигать старые свечи не было смысла, да и особо не хотелось. Кончик прямого носа покраснел от обилия пыли: в комнате, где юноше разрешили отоспаться и набраться сил, убирались явно очень давно. При всем желании из найденной там пыли можно было бы построить отдельный дом по-соседству. По предплечьям стекала мутная вода. Она оставалась неприятной влагой у закатанных уже давно не белых рукавов, но к плечам уже не шла.       Мрак вокруг нагонял лишь тоску, хоть Криптос и был настроен на преобразование замка в нечто чуть более красивое, чем он являлся сейчас. Работы было много, а пальцы уже болели из-за жесткой тряпки и холодной воды из ближайшего источника. Колени упирались в холодный пол, пока находящиеся в напряжении лопатки уже начинали подрагивать от усталости. Время перевалило за полдень, а еще даже три комнаты не отмылись до конца. Те помещения, которые становились чистыми, юноша решил оставлять с открытыми дверьми. За окнами даже не щебетали последние осенние птицы — даже криков черных воронов не слышалось среди звуков качающихся сухих деревьев. Люди не говорили, что в темных лесах были замки, в которых обитали те самые чудовища. Не говорили, что чудовища показываются только к вечеру, и то, чтобы насладиться трапезой.       Когда солнце — пусть и скрытое облаками — начало клониться к закату, Арнольд вернулся на кухню, пропахшую насквозь кровью. Его лиловые глаза с безразличием посмотрели на трупы священников, подвешенные к потолку. Было холодно… Холод своим противным языком облизывал внутренности и вынуждал ежиться, дабы разогнать кровь по жилам. Ох, о крови… Она стекала по чужим вспоротым глоткам вниз в подставленные деревянные тазики — чтобы не пахло металлом больше, чем нужно. Она не густела и не портилась, как не застывали в трупном окоченении и тела убитых. Скорее всего, тот самый монстр что-то с ними сделал, и Криптос не желал это узнавать. Он перехватил поудобнее вычищенный нож, сделал вдох поглубже, а затем провел глубокую линию под последним правым ребром одного церковника. Кровь уже не брызгала, и кости не трещали. Пришлось резать больше и глубже, раздвигать голыми пальцами чужие мышцы и вгонять ладонь по самое запястье, чтобы подцепить орган и правильно отрезать его. Вот теперь тошнота подкатила к горлу, а на глаза навернулись слезы. Юноша тихо всхлипнул, перехватил печень всей ладонью. Она, казалось, становилась холоднее льда. Скользкая, мягкая, как желе из говяжьих костей, дрожащая от новых прикосновений. Лезвие ножа провело снова по побледневшим мышцам, и теперь орган держала только рука. Арнольд тяжело сглотнул подкатывающую тошноту, прикусил изнутри щеки. Он и так ничего не ел несколько дней, а захлебываться в желчи желания не было совершенно.       Со вторым телом дело пошло куда быстрее. Уже было понятно, что и как делать. Криптос ополоснул руки в свежей воде, омыл добытые ингредиенты, а уже после открыл нужные шкафчики. Среди пустых полок он нашел только лишь грецкие орехи и оливковое масло, да немного соли. Из посуды была только сковорода, но и ее должно было хватить, чтобы приготовить пусть необычный, но ужин.       Арнольд никогда не любил печень и всегда отрекался от нее, когда в детстве мать готовила ее со сметаной. Он стоял у сковороды, смотрел на шкворчащие органы сквозь опущенные ресницы, кусал свои губы. Он уже съел с них всю кожу, поэтому местами появлялись капельки крови. Кусочки печени размешивались деревянной лопаткой, меняли свой цвет на более светлый. От сковороды поднимался пар с запахом готовящейся пищи. В животе призывно заурчало, из-за чего Арнольд вновь зажмурился. Он с ужасом обнаружил, что во рту скопилась слюна. Не кислая, как при тошноте, а самая обычная. Оставив сковороду на огне — волшебном огне, который передавался по трубам и горел равномерно и не затухая, — юноша вернулся к подвешенным телам. В одном все еще оставалось сердце, которое и решено было вынуть, дабы готовить что-то позднее. Но как бы Криптос ни старался, разломить грудную клетку не выходило, поэтому затея оказалась брошенной.       Он нашел холщовые мешки в ящиках и запихнул в них тела — на вымытом полу следы оставлять не хотелось. Чтобы сдвинуть их с места разом, пришлось постараться и напрячься всеми мышцами. На перенос обоих тел ушел целый час, но куда их закапывать, Арнольд просто не представлял. Поэтому пришлось оставить их у ближайших пышных кустов на съедение птицам.       В столовой юноша постелил новую скатерть с кружевными оборками и узорами, расставил чистые столовые приборы, а после наконец улыбнулся. Солнце скрылось за горами, тьма опустилась на вымирающие земли… Небо покрылось синевой опасных сумерек… Со стороны прихожей послышались размеренные шаги, когда Арнольд начал выкладывать печень на большую тарелку. Он смирил свой голод, обернулся в сторону, откуда раздавались шаги, но никого так и не увидел. За спиной послышался шорох, и Криптос одним движением повернул голову туда же. Снова пустота… Сердце громко билось в груди, кончики пальцев холодели… Неожиданно прямо перед лицом появилось чужое лицо с сияющей на нем усмешкой. Только вот хозяин этого самого лица был вверх ногами. Его волосы свисали вниз, вились у кончиков непослушными колечками и ловили на себя блики зажженных свечей. Ворот от белоснежной рубашки задрался и заключил в свои объятия абрис точеной челюсти. Юноша взял себя в руки — а точнее, взяли в руки его, когда чужие ладони легли на бледные щеки, казавшиеся впалыми от голода. — Такой молодой мальчик и такой голодный… — прошептал Уильям, совсем мутным взглядом смотря на чужие искусанные губы. — Так скоро сам себя поглотишь. Не желаешь разделить со мной трапезу, Арни?       Его омуты сверкнули алыми искрами, отразили свой огонь на светлых ресницах лиловых глаз. В окно бились ветви склонившегося к земле дерева, а ветер расчесывал пожухлую траву. Арнольд хотел есть… Так сильно хотел, что внутри всё болело от голода и ожидания пищи, которую нужно было еще добыть. А здесь… Всё рядом, только рукой подать до сковороды с остатками печени. Печени тех, кто гнался за ним в погоне на лошадях и желал сжечь на костре святой инквизиции. Тех, кто мучил его в тюрьме до того, как удалось сбежать. В животе снова заурчало… — Не желаю есть людей, Билли, — выдохнул юноша с той же интонацией. Блондин оголил клыки в усмешке, склонил голову набок. — Для тебя я Уильям, малыш. Если хочешь, мистер Сайфер. Хозяин. Господин. Мой лорд. Как угодно, но не Билли. Понял?       Криптос мягко кивнул в ответ. Хватило всего доли секунды, чтобы блондин оказался на ногах и стоял перед столом. Его рубашка была до того белой, что глазам становилось больно. Неужели присутствовало еще и жабо? На рукавах сияли тканевые оборки, а подол рубашки уходил в строгие черные брюки, но… Неужели Сайфер не носил обуви? Его обнаженные ступни коснулись практически ледяного пола; светлые реснички прикрылись в удовлетворении. Уильям сел за стол и взял в руки нож и вилку. Арнольд же налил в его бокал прохладной крови. Ее можно было бы спутать с хорошим вином, киселем или даже просто соком лесных ягод. Чужие бледные губы прижались к краю бокала, и по трещинкам сухой кожи разлилась алая краска.       Криптос чувствовал себя лишним в этой обстановке. Он был далеко не в самой чистой одежде. В нем плескалась уверенность, что и пахло от него далеко не розами. В доме не было зеркал, но Арнольд знал, что его волосы, скорее всего, слиплись от грязи и соленого пота. Обычно его пряди доставали до угла челюсти и переливались на солнце, но теперь они были связаны лентой сзади, чтобы не лезть в глаза. Уильям нанизал кусочек печени на зубчики вилки… И этот кусочек вскоре скрылся в его поалевшем от крови рту. Арнольду пришлось снова сглатывать появившуюся слюну, чтобы не захлебнуться ей. Чужие глаза сверлили его взглядом, пока губы обхватывали зубчики вилки. — Я тут подумал… — начал Криптос, и Сайфер слегка приподнял брови в ожидании. — У тебя такие холодные руки… Ты весь такой холодный? То есть, прям все тело? — Весь, — утробно ответил блондин, подперев рукой подбородок. — Зачем тебе знания об этом? — Просто… Если ты такой холодный, то ты явно из нежити. И ты говорил, что ты — порождение дьявола. Так вот… — Юноша тихо засмеялся, прищурил свои необыкновенные глаза. — Значит ли это, что у тебя и «там» все мертво и холодно, как на городском кладбище?       Уильям в ответ поджал губы, но больше ничего не ответил. Неужели это было правдой и Криптос ударил по больному? Хотя… Во взгляде чужих омутов плескалось нечто странное… Коварное и неопознанное, рожденное тенью и взращенное кошмарами. Юноша дождался, пока Сайфер закончит с ужином, забрал грязную посуду и удалился дальше все отмывать. Его ссутуленная от усталости спина скрылась за дверным проёмом, как и шум его шагов. Блондин медленно и тихо встал из-за стола, подошёл к стене… Над камином висел портрет, скрытый темной тканью атласного полотна, и эту ткань Уильям огладил пальцами, не стремясь скинуть ее на пол. Пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы отойти от скрытой картины и последовать за Арнольдом.       За Арнольдом, который намывал посуду найденной горчицей и смотрел в сторону той самой сковороды. Он даже не ощущал чужого присутствия, как и не ощущал и взгляда. В голове всё мутнело от желания утолить голод, а с ним боролся разум. Уильям оголил клыки в более ядовитой усмешке, сверкнул поалевшими глазами. Люди редко захаживали в темный лес. Редко заходили так далеко. Сайфер давно не ел и знал, что голодные времена вновь застанут его. Он не был уверен, что сумеет снова выйти из сна. А так… У него был запас на черный день. И этот запас нужно было держать как минимум в живых. Так почему бы не извлечь из него выгоду, пока можно было?       Золотые омуты следили за жилкой, бьющейся на чужой шее. За ровным дыханием… Он чуял, как кровь наполнялась кислородом и текла по венам и артериям с привычной для молодого тела скоростью. Сайфер решил не мешать войне потребности и здравого смысла, происходящей в голове Арнольда. Пищу ведь срочно нужно было доедать, чтобы не испортилась до следующего дня. Если хозяин дома не желал добавки, то, может?..       Криптос вспоминал мертвые глаза священников. В ушах стояли их булькающие стоны и предсмертные хрипы, молитвы на латыни, зов к Господу… Вспоминал кресты на их телах, которые он не оставил рядом с трупами в кустах, а выкинул как можно дальше. Потому что такие люди не заслуживали Рая. Он вдыхал в легкие воздух с все еще растворенным в нем металлическим запахом. Взгляд невольно пал на трофейные кинжалы, оставленные в замке… Юноша оглянулся за спину, чтобы убедиться в отсутствии страшного существа. Глянул снова на сковороду. Не много ли было еды для местных воронов? Не мало ли было для самого Арнольда?.. Тихие шаги разбили тишину, затихла набранная вода в мойке… Криптос смотрел сверху вниз на органы. Вырезанную печень, разрезанную на кусочки. На пищу… Сердце забилось быстро-быстро, кончики пальцев начали подрагивать… В свете свечей вновь блеснули алые омуты того монстра, что приказал это сделать. Неужели он решил вернуться назад, чтобы увидеть финал борьбы юноши с самим собой?       От сковороды все еще поднимался пар. Такой ароматный и ни капли не неприятный, как бывало ранее. Арнольд взял только что вымытую вилку, громко всхлипнул, как только зубья пронзили печень насквозь. Шелест ткани за спиной совсем не удивил. Ледяная рука перехватила вилку из похолодевших пальцев, лиловые глаза уперлись в алые озера перед собой. — Ты ведь все еще голоден? — сладко шепнул Сайфер, строя из себя чуть ли не святого. — Я никому не расскажу… Это будет нашим маленьким секретом. Правда, малыш? — Я не хочу есть себе подобных, — доверительно ответил Арнольд, смотря на кусочек печени на вилке. — Это не тебе подобные. Это скот. А тебе нужно покушать… — Уильям перехватил второй рукой теплый подбородок, провел большим пальцем по нижней губе. Он вынуждал смотреть только на него. — Я уже наелся, а вот ты… Такой болезненно-худой, уставший мальчик… Всего несколько кусочков, ну? Тебе ведь нужны силы, чтобы продолжать тут скрываться и работать… Открой же ротик, м-м-м?       И Криптос повиновался, разомкнув губы и приоткрыв рот. Языка коснулся незнакомый вкус… Металл вилки даже не коснулся его зубов… В алых омутах скакали черти, пылало пламя Ада… Арнольд почувствовал легкое давление на челюсти, а уже потом понял, что нужно было прожевать пищу. Секунда текла за секундой, сам дьявол улыбался сквозь улыбку блондина. Реснички юноши сомкнулись, печень прошла дальше по пищеводу. Уильям поднес к чужому рту новый кусочек, и в этот раз стало капельку легче жевать и глотать ее. — Вкусно? — мурлыкнул Сайфер. Он явно был доволен ситуацией. — Это будет нашим маленьким секретом, — выдохнул Криптос.       Многие люди говорили, что в темных лесах водились страшные чудовища, но никто не предполагал, насколько же те чудовища были ужасны в своей первозданной сущности… Никто не говорил, что чудовища могли смотреть из-под ресниц ярким пламенем. Никто не говорил, что чудовища носили белые рубашки с оборками или же шелковые одежды. Никто не говорил, что чудовища кормили людей человеческой печенью и гладили в награду за это по щекам. Никто не говорил, что… — Умничка, — прошелестел утробный рык среди теней от свечей.