Amplecti Noctis

      Яркое солнце пробивалось сквозь витражи и падало разноцветными каплями на каменный пол. На улице слышался шум людей, стук чужих сапог по глиняной дороге и редкой щебени, а у самой церкви и по брусчатке. У алтаря с горящими свечами из пчелиного воска собирались последние прихожане. Каждый желал получить внимание от местного епископа — самого молодого епископа среди всех темных земель… В Валахии мало где можно было встретить молодых людей в церковных одеяниях. Волосы епископа были светлы, как только что выпавший снег, а глаза лучились самыми чистыми оттенками голубого неба, что без облаков казалось самым настоящим морем. Лицо без единой морщинки озаряла доброжелательная улыбка, и, смотря на нее, другим людям становилось гораздо легче. — Ступайте домой, всё будет хорошо, — слышался его мягкий голос. Многие ему верили.       Из его уст словно лилась Божья воля, и рядом с ним будто все беды пропадали. Прихожане знали, что он — сам посланник Его, всего лишь посол внизу, имеющий связь с Господом. На белые зачесанные назад пряди падали все те же разноцветные капельки. Епископ помогал старушкам покидать дом Божий. — И правда, Вы — посланник свыше, отец Гидеон, — широко улыбалась старушка в уже весьма ветхой одежде. — Вас специально назвали в честь святого? — Так просто вышло, — тихо засмеялся молодой человек.       Он остановился только у дверей, снова одарил всех уходящих мягким взглядом. Многие дома на улицах все еще оставались деревянными, хоть в центре уже и начинали строить из редкого камня. Епископ смотрел с умиротворением на грязные улицы, на побирающихся нищих, приходящих как раз к воротам церкви. Осенью редко можно было урвать солнечных объятий, но это явно был весьма счастливый день.       Дверь тихо прикрылась; тучи заслонили небесное светило, и витражи больше не раскрашивали апсиду с алтарем. Хлопнула дверь запасного входа, из-за чего все внимание епископа сфокусировалось на вошедшем священнике. Светлые брови приподнялись в вопросе, но вошедший человек только спрятал глаза, уткнувшись взглядом в пол. — Он скрылся в замке в полудне езды отсюда, — наконец начал священник. — И… Что мешало его поймать? — прищурился епископ. Медленными шагами он приближался к своему подчиненному. К своей собачке на побегушках. Грязной, уставшей, изляпанной пылью опадающих листьев. — Ты вернулся один. Неужели струсил и сбежал, когда это дьявольское отродье напало на твоих друзей исподтишка? — Холодная ладонь обхватила чужие лоснящиеся от кожного жира щеки. — М-м-м? — Там… Там был сам Сатана! — повысил голос священник. В его глазах отражался самый настоящий страх, а кожа покрывалась белыми пятнами. — Он убил их. Вступился за свою подстилку. Я вернулся, чтобы собрать людей и изгнать тварь обратно в Ад. — Сатана? — удивился отец Гидеон. — Тогда это меняет дело. Молодец, что донес новости сюда. — И вот чужая рука оставила совсем бледное лицо в покое. Молодой человек отвернулся к мозаикам, и на его лицо упали новые потоки разноцветных лучей. — Передай мою просьбу глашатому — пусть созовет народ и войска на бой с дьяволом, что завелся в наших лесах. Зло нужно искоренять и истреблять теми же методами, что оно применяет на детях Божьих…       Священник быстро кивнул, а после поспешил в сторону людной улицы. Голубые глаза провожали его с явным недовольством: цель не была поймана и казнена на священном костре за колдовство и связь с нижним миром. Но… Удалось ведь найти рыбку покрупнее, разве нет? Гидеон вернулся к алтарю, провел пальцами по раскрытой Библии и затем прикрыл тяжелые веки. За такой улов можно было получить благословение Папы и подняться до Архиепископа… Необыкновенно красные губы растянулись в усмешке, ресницы затрепетали…

***

      Голые деревья не позволяли солнцу проникать в замок, как не позволяли и чувствовать себя спокойно. Арнольд собрал пыль веником в совок, а оттуда все пересыпал в плотный мешок из льна — ткань уже не было так жалко. В коридоре оставалось только вымыть пол, а это юноша решил оставить на потом. Он утер пот со лба, тяжело вздохнул… Ночью он плохо спал… Ему постоянно снилось, как он своими руками убивал тех, кто гнался за ними, а потом пожирал их, словно обезумевший волк в пору голодовки. Сразу после трапезы в ночь, Уильям отпустил своего весьма полезного гостя в его комнату, но взгляд тех глаз… Он преследовал Криптоса до самой спальни и будто открыто насмехался.       Повернулась ручка новой двери, но вместо хоть какого-то света юношу встретила сплошная тьма. В ней были видны шторы, плотно перекрывающие окна, но остальные предметы мебели вырисовывались плохо. Пришлось подойти к окну и раздвинуть толстые ткани в стороны, а затем сдержать крик испуга. Редкий свет упал на чужую кожу, стоило только обернуться к дальней стенке спальни. Кровать пустовала, но… Перламутровые волосы снова свисали вниз, пока хозяин замка спал, скрестив руки на груди и чуть приподняв подбородок. Его веки даже не дернулись, когда незваный вторженец появился на пороге. Криптос медленно глотнул, перехватил веник поудобнее. Комната была обставлена все той же богатой мебелью с золотыми вензелями и кружевными украшениями, но… В спальне не было ни одной картины, ни одного зеркала или даже запасных свечей. Кровать явно давно не использовалась, но ее и не заправляли. Нос быстро покраснел от обилия пыли в воздухе и на полу, зато спящий блондин явно не смущался бардаку, в котором он жил.       Пришлось собрать волю в кулак и начать полноценную уборку. Правда, что делать с висящим вверх ногами монстром, юноша не знал. Решил не трогать его вообще и позволить досыпать свои законные часы. Соломенный веник ловко выметал горсти пыли из-под больших шкафов и комодов, но потом все равно приходилось подметать заново. Незаметно Арнольд открыл и створки окна, впуская свежий воздух, что колыхал вьющиеся у кончиков пряди. И снова снаружи не щебетало ни одной птички… Лишь вдали слышались призывные песни волков в больших стаях. На каменном полу не было ковров, но зато на туалетном столике стояла ваза с засохшими розами. Их юноша намеревался наконец отправить в мусорку, только отчего-то не поднималась рука.       С кухни Криптос притащил два ведра с водой, а затем сходил и за третьим. Повезло, что их он набрал заранее. Сначала он протер все поверхности, не оставив без внимания ни миллиметра, ни уголочка, и уже потом принялся за пол, который пришлось перемывать. И в последний раз, когда он мыл пол, он добавил в воду ароматные мыльные травы, найденные в кухонном шкафчике. В воздухе запахло неизвестными цветами и свежестью. Спустя несколько мгновений руки сами потянулись к постельному белью, которое вскоре и оказалось сменено на новое, перестиранное только этим утром и высушенное на воздухе к середине дня. Теперь спальня почти блестела от чистоты. Все бумаги оказались сложенными на столе в ровные стопочки, а розы освобождены от паутины местных восьмилапых обитателей. В спине словно начало жечь и щипать, но юноше не было смысла оборачиваться и проверять, в чем дело. Он знал, что чужие золотистые омуты сверлили его насквозь и стремились проделать дыру меж лопатками. — Почему вниз головой? — как бы невзначай спросил Арнольд, переложив книги на край стола. — Так чужая кровь приливает в мозг, — последовал ответ хриплого со сна голоса. — Это мне необходимо. — Ясно, — тем же тоном произнес юноша.       Но чужие глаза продолжали его сверлить и заставлять ежиться от пробегающих по спине мурашек. Арнольд чувствовал, что его хотят съесть. Поглотить полностью, а всё, что окажется ненужным, сбросить с ближайшего обрыва. Чернильница с давно высохшими чернилами укатилась на пол со стола, и за ней пришлось нагибаться. Спина изогнулась в пояснице, колени уперлись в каменный пол, а одна ладонь потянулась к сосуду для красящих жидкостей. Взгляд… Он все еще прожигал… Все еще причинял дискомфорт… — Зачем тебе кровать, в таком случае? — снова спросил Арнольд, не оборачиваясь назад. — Она здесь в качестве напоминания, — фыркнул блондин. — Кончай задавать мне вопросы. Ты потревожил мой сон, глупый мешок с кровью. Так и собираешься тут торчать и глазеть на всё вокруг? — А ты так и собираешься и дальше быть задницей? — прищурился Криптос. Он все же посмотрел назад, выгнул одну бровь. Золотые глаза смотрели как-то странно. Совсем недовольно. — Я мог бы и не убирать в твоей спальне, но все же сделал это. Хоть бы поблагодарил за это. — А я мог бы выгнать тебя на улицу. Убить просто ради развлечения или же выпить до капли. — Уильям широко улыбнулся, оголил острые клыки. — Что выберешь, глупый мальчишка? — Уверен, что я совсем не вкусный. — Юноша подошёл ближе к Сайферу, заглянул в его магические омуты. — Я потный, пропахший землей и пылью, весь в грязи и соли… Неужели такого меня ты хочешь съесть?       Уильям засмеялся. Громко, звонко и с искрами в черных зрачках. На него глядели без должного страха и уважения, будто съеденная человечинка придала сил. Ледяная рука тут же схватила бледную шею, сжала глотку с быстро бьющимся пульсом и пальцами надавила на челюсть. В лиловых озерах и правда не было страха, зато были голод и дикая усталость. Под глазами залегли глубокие синяки, губы потрескались только сильнее, делая уже имеющиеся ранки глубже. — Ты сейчас бросишь работу и пойдешь набирать для меня ванну. Нагрей воду и добавь лавандового масла. Оно стоит на раковине. — Сайфер оттолкнул от себя юношу, быстро облизал свои тонкие бледные губы… — Беги же, щеночек, выполняй мои прихоти, если хочешь дальше жить.

***

      Юноша сидел на коленях перед ванной. Она была выполнена из черного камня, похожего на обсидиан, с редкими белыми прожилками, как самый редкий мрамор. Больше всего она напоминала не предмет для мытья, а надгробный камень… Вечный, неломающийся веками… От воды шел густой пар, ведь воздух все же был достаточно холодным. Пахло той самой лавандой из прозрачного небольшого пузырька. Арнольд водил пальцами по глади, сонно рассматривал прозрачную толщу. Все тело ныло от постоянного напряжения, а желудок просил хоть что-то поесть. Сытного и наполненного нужными веществами. Повсюду горели свечи, но за окнами гуляли злые ветры и скрипели стволы ссохшихся древ темного леса. Тихие шаги… Они разбивали тишину, заставляли прислушиваться. Блондин появился в дверном проеме, сверкнул глазами…       Его тело было скрыто шелком. Черным шелком, холодным и бликующим, струящимся по такой же холодной коже. В свете свечей ледяные руки переливались снежными искрами. Арнольд не мог оторвать взгляда от обнаженной шеи, похожей на самый дорогой атлас. Он скользил взглядом по халату, скрывающему грудь, спускался к едва прикрытым бедрам и уже потом находил в себе силы не смотреть на щиколотки, не скрытые ничем. Из незаметного кармана Уильям достал пару металлических шпилек. Его пальцы умело скрутили на голове пучок и точными движениями закрепили его, а после потянули за тонкий пояс и отбросили его в сторону. Свечи озарили болезненно выпирающие ключицы и обогнули выглядывающие ребра, чтобы затем обнять кости таза. Даже несмотря на свой долгий голод и на свою слабость, Сайфер все еще был во много раз сильнее Арнольда и мог убить его одним щелчком пальцев. Нужно было хоть немного поесть, чтобы кости скрылись за мышцами. Юноша изредка моргал и отгонял густой пар ресницами от расширившихся зрачков. Он не заметил, как сам подал руку в попытке помочь, а Уильям не отказал и осторожно переступил через бортик ванны. Звук неспокойной воды отразился от стен, и теперь Криптос готов был покинуть ванную, но чужая ладонь не отпустила. — На меня одного тут слишком много воды, — прошептал Сайфер. — Если хочешь, можешь принять ванну после меня. — А к себе не пустишь? — невинно склонил голову набок юноша. Блондин отзеркалил его действия, чуть приподнял брови: — Нет. На столе в столовой стоит графин с кровью. — Уильям спустился в воду по самый подбородок, расслабленно закинул ногу на ногу. — Если не брезгуешь, можешь попробовать поесть. Другой еды нет и не предвидится.       Арнольд кивнул в ответ. Он уже не брезговал. Ни кровью, ни принятием ванны после того монстра. Ему становилось все равно на всё происходящее в его жизни. Не из-за того, что он не любил себя. А из-за того, что его никто не любил. Просто так сложилось. Он хотел жить дальше, и если нужно было для этого питаться чужой кровью, он готов был пойти на такие жертвы.       Алая жидкость полилась из графина в подставленный фужер, губы прижались к краю дорогого стекла, а язык вскоре ощутил вкус металла и соли, но… Хоть что-то, чтобы дышать дальше. Арнольд выпил всё до самого дна и налил себе второй фужер. В отражении графина он увидел что-то, что заставило его обернуться. Над камином… Черное полотно, закрывающее что-то… Ткань была все еще грязной — Арнольд просто забыл убрать и выстирать ее. Пальцы сами приблизились к атласу и сдернули его вниз…