Amplecti Noctis

      Среди голых стволов толстых деревьев располагалась небольшая чуть ли не лысая полянка. В середине ее горел костер, а над ним возвышался вертел. Тушка молочного кабаненка вращалась прямо над пламенем, которое без каких либо препятствий облизывало сочное мясо. Вниз стекал шкворчащий жир. Он пенился на углях, превращаясь в ароматный пар. Лениво вертел вращался с подачи одного единственного человека, что явно заждался сытного ужина.       В кустах что-то зашуршало — или же кто-то. Кто-то столь же голодный, как и незваный лесной гость. У путника на привязи была лошадь, исхудавшая и уставшая, а вокруг не было даже здоровой травинки. Ей не поставили ни воды, ни овса, оставив страдать в холоде вдали от костерка. Арнольд пригнулся, перевел дыхание. Он не представлял, как и что он должен был делать в этой ситуации. Зато чудовище было больше осведомлено о будущих действиях — Криптос думал, что сам дьявол на плече нашептывал на бледные уши дальнейшие шаги. Красные омуты пылали угольным жаром, и пламя перенималось узкими зрачками жестокого хищника. Мантия не издавала ни единого шороха, а кусты словно сами расступались перед исчадием ада, когда Уильям делал осторожные шаги. Путник не повел и бровью, списывая все на мелких грызунов. Лиловые очи Арнольда следили, как грозной высокой тенью порождение Геенны подкрадывалось к жертве. Не чтобы остаться незамеченным, нет. Чтобы наиграться. Сайфер желал проверить, сколько он мог оставаться незамеченным, и самолюбие его тешилось и тешилось. Он играл для себя и для Арнольда, затаившего дыхание неподалеку. Босые ступни касались будто в невесомости увядающей земли, глаза сверкали ярче, подобно волчьей кровавой луне.       Сильные нежные ладони легли на чужие плечи, сжали их, впившись когтями во внезапно напрягшуюся плоть. Путник не успел вскрикнуть, ведь ловкие пальцы уже очертили линию под кадыком и наклонили тело вперед. Монстр вытянул одну руку, глянул через плечо на Криптоса с неким снисхождением, а тот быстро вышел из своего укрытия, чтобы перехватить чистый бокал из сумки путешественника, открытую бутылку с вином… Алкоголь окатил стремительно бледнеющую шею, смывая пот и соль, а затем алая жидкость потекла пульсирующим фонтаном в подставленную посуду. Монстр не видел глаз путника, потому что не смотрел в них, и Криптос следовал его примеру, чтобы не чувствовать себя причастным к убийству. Лошадь он собирался забрать в замок, как и оставшиеся припасы. Но это могло подождать. Пока же он просто придвинул к бедному животному ведро с водой и оставил рядом овес. Бульканье и хрипы не касались его ушей — потрескивание костра все перебивало. Мясо было уже готово, как и овощи, лежащие рядом на подносе. В животе призывно заурчало… — Судьба сегодня благоволит нам, — утробно выдохнул Сайфер во время того, как тянул путника назад. — У нас обоих есть привычный для нас ужин. — Ты прав, — улыбнулся Арнольд.       Если бы его кто-то увидел, то точно бы заявил о связи юноши с Адом. Не мог ведь простой человек спокойно смотреть, как последние жизненные силы покидали невинного человека. Сайфер нашел свою добычу, как путник нашел одинокого кабаненка. Любезно одолженный у мужчины перочинный ножик оказался занесенным над замеревшей грудью. Сначала монстр ударил прямо в центр груди до характерного треска, а затем быстро и глубоко прорезал нужное отверстие, чтобы вырвать еще теплое сердце. Ни капельки не попало на дорогие ткани. Арнольд уже успел отрезать мяса для себя и уложить все на тарелку. Лиловые омуты наблюдали, как чудовище прижималось губами к трубочкам вен и артерий, высасывало последние алые соленые капли из органа жизни. Бокал все еще оставался без должного внимания. Уильям был аккуратен, нетороплив, и юноша смотрел на него открыто, забыв о стеснении. Алый цвет окрашивал бледные тонкие губы, стекал одинокой капелькой к подбородку. Кровь уже сворачивалась и запекалась, но Уильям продолжал медлить. — Я счастлив, что сегодня твоей жертвой стал не я, — тихо засмеялся Криптос. Сайфер перевел на него сытый взгляд, приподнял одну бровь. — Я не знаю, что было бы со мной, если бы я не нашел твой дом вовремя… — Полагаю, ты превратился бы в прах и тебя бы развеял ветер, разнося мельчайшие частички на всю округу. И ты был бы сразу во всей Валахии. Возможно, тебя бы еще сильнее избили, а затем изнасиловали и только потом сожгли или утопили, повесили или четвертовали. — Уильям присел на поваленное бревно, закинул ногу на ногу. — Открой мне секрет. Я же свой открыл. Что ты сотворил, что за тобой охотятся? Не только же из-за глаз тебя гнали чуть ли не до границы. — Я не хотел подчиняться святому отцу, — сорвалось с сухих обветренных губ. — Он сказал, что я должен колдовать для него. Я же ответил, что не умею. Тогда он потребовал служить ему беспрекословно, и я отказался. За неподчинение, возможно, и наказывают. Он читает сладкие речи и утешает всех сирых и бедных, а по ночам тайком приходит в темницы и избивает плетью всех неугодных, заставляя их спать на полу в своей собственной крови. — На твоем месте, я бы предложил ему себя в качестве подарка, а затем вспорол бы зубами глотку, чтобы он захлебнулся в собственных криках и в агонии, — прошипел монстр, снова сверкая глазами. — В этих светлых домиках с красивыми витражами всегда жили настоящие прислужники Дьявола, и, прикрываясь заповедями и трактуя от лица покинувшего нас Бога, они творят настоящее зло.       Арнольд придвинулся к нему ближе, небрежно отпихивая стремительно холодеющее тело как можно дальше. Меж ними было не больше тридцати сантиметров, которые Криптос оставил, чтобы монстр сделал шаг навстречу и придвинулся в ответ, но тот так и сидел. Странные хищные глаза уже через мгновение смотрели на огонь, но рука так и сжимала уже пустое сердце. Он не захотел становиться ближе, потому что в его черной и прогнившей душе до сих пор зияла глубочайшая дыра от потери. Когда Уильям спал, он видел своего возлюбленного мальчика с каштановыми кудрями и постоянной улыбкой на губах, он мог снова обнять его крепко-крепко и поцеловать в родные розоватые губы. Его мальчик любил солнце, любил цветы и дерево, но Уильям жил в ночи, среди всего умирающего, и замок его был сделан из камня. Тогда его возлюбленный влюбился в звезды — ведь это тоже маленькие солнышки, — плел венки из сухой травы и разжигал камины, чтобы пол и стены были теплыми. Уильям помнил, как они спали в одной постели, и его любимый прижимался к нему, несмотря на холодное тело. Он видел во снах карие глаза с темными крапинками, сжимал родные руки и целовал запястья. Во сне всегда все было хорошо, но теперь он не мог заснуть надолго. Сайфер хотел выйти на яркое солнце и сгореть дотла, лишь бы встретиться с любовью всей своей жизни на другой стороне мироздания. Все, что у него осталось — каменный замок, пустота и сухие цветы.       Теплая рука легла на окровавленную руку монстра, осторожно огладила костяшки, но Уильям сразу же одернул ладонь и бросил недовольный взгляд в сторону временного жильца в своем доме. Юноша лишь прикусил губу, отвернулся. Уильям был тенью. А до тени нельзя было дотронуться. Тень нельзя было заставить стать светлее. Прекрасные волосы спускались вниз по груди, выглядывая из-под капюшона, и Арнольд гадал, насколько же они должны были быть мягкими сейчас. — Люди говорили, что в этом лесу водится нечисть. Ведьмы устраивают тут шабаш, а черти заманивают путников в чащу, — прошептал Криптос. — Я надеялся, что меня заберет нечисть к себе, избавив от преследователей. — Я сойду за черта, а ты за ведьму, — тихо фыркнул монстр, — неужели устроишь тут шабаш, щеночек? Костер у тебя имеется, заклинания, наверно, и сам знаешь… — Смешно, — улыбнулся юноша. — А если устрою? Буду нести всякий бред и вызову твоего создателя! У меня будет черная кошка, жаба и чугунный котел, я буду собирать коренья и варить на твоей кухне зелья… — Боюсь, вампиры и ведьмы мало ладят, глупый щенок, — легко ответил блондин.       Арнольд хотел развеселить его, поэтому отложил тарелку в сторону и снял с вертела уже подсохшего кабанчика. Костер остался без лишних деталей, и тогда юноша ухватил красную мантию за полы и быстро развел руками, заставляя ткань струиться и играть в свете огня. Он описал круг вокруг огня, а ветер пробежался по его волосам. Криптос попытался изобразить нечто похожее на танец, а Уильям в это время смотрел на него с явной насмешкой. — Обычно на шабашах танцуют голышом, поэтому можешь не пачкать мантию пылью и оставить ее лежать в сторонке, — утробно рыкнул вампир. Конечно, это была шутка, чтобы поддразнить или слегка смутить. — Могу подержать ее для тебя. — Может, ты и не чувствуешь холода, но я его явно ощущаю, — легко ответил Арнольд, в следующем мгновении усаживаясь обратно на бревнышко. — Оставлю танцы голышом для дома, если ты не против.       Сайфер сразу же опомнился, нахмурил брови. Этот ребенок — по меркам нечисти — все же откровенно пытался сблизиться с блондином и даже потерял последние капли стыда. Видимо, те объятия были лишними, раз дали ему надежду на будущее. Уильям все еще скорбел, он не собирался ни с кем связывать свою жизнь, а Арнольд — не больше, чем игрушка, которую можно сожрать в конце, но не любить и не предаваться с ней страсти. Много ли кто вообще сминал простыни со своей будущей пищей? Это было неправильно. — Против, — резко ответил вампир. — Не забывайся, человек, ты здесь лишь для уборки мусора в доме. Не думай, что я буду нуждаться в услугах портовой шлюхи. И не думай, что если ты попытаешься запрыгнуть ко мне в кровать, то останешься в живых. — Он резко поднялся на ноги и окинул взглядом вещи странника. — Дорогу до замка ты сам знаешь.       Пока юноша переваривал все сказанные слова, монстр почти буквально растворился в воздухе, словно его никогда и не существовало. Юноша обнял руками колени, уткнулся в них носом… Он понимал, что не давал Сайферу времени привыкнуть, но когда больше было нечем заняться и не с кем пообщаться, как нельзя было не влюбиться в хозяина мрачного дома в глухом страшном лесу? Наверно, так жизнь и уходит вниз по наклонной.