Amplecti Noctis

      Холодный ветер хлестал по ногам; он бежал по каменному полу, развеивал выстиранные, но всё еще старые и жуткие шторы на закрытых окнах, забирался в щели под дверями, гудел в щелях косяков и сквозящих стекол. Арнольд медленно шёл по темным коридорам, держа единственный канделябр с тремя свечками в руке. Сквозняк пытался задуть еле держащиеся огоньки, играл с пламенем в смертельные игры. Чуть сильнее дунуть — и свет померкнет словно навсегда. Сиреневые омуты старались разглядеть хоть что-то в этой темноте, но их обладатель чувствовал, будто плутает по коридорам целую вечность, хоть прошло и всего несколько минут от силы.       В старых сказках для непослушных детей говорилось, что в таких коридорах обитает самая страшная на свете нечисть. Что она нападает внезапно, лишает разума, а затем сжирает плоть случайных путников, заблудившихся в темных негостеприимных замках. Нечисть и правда здесь водилась. Ужасающая, заставляющая кровь стынуть в жилах — из-за своей красоты. Из головы Арнольда никак не мог выйти образ адского создания, сидящего у костра и мягко улыбающегося после приема пищи. Со стекающей по губам кровью, Уильям всё равно выглядел прекрасно. В старых сказках говорилось, что такие создания могут заворожить своих жертв. Загипнотизировать и увести с собой в ад. Но там ни слова не было о том, насколько же кровопийцы привлекательны. Испуганные сказками женщины всё время твердили, что Дьявол в своей сущности до умопомрачения красив, и именно этим он мог завлечь свой будущий ужин. С этим Криптос мог уже согласиться.       Он кутался в подаренную мантию, кусал бледные от холода губы и старался успокоиться. С ужасом он осознавал, что если бы монстр попросил его, Арнольд поставил бы свою шею и прикрыл глаза, отдаваясь во власть дьявола. Ему отчего-то не было жалко собственной крови. И всё же, ему было печально. Уильям избегал его, часто не отвечал. Один раз Криптос уже постарался взять его за руку, и получил отказ. Страшные мысли роились в голове без остановки, путались между собой и превращались в клубки противных змей цвета сажи. Цвета деревьев за стеклом. Они скреблись так же, как ветви скребли по окнам. Отбрасывали такие же костлявые тени на сознание.       Юноша не заметил, как оказался в гостиной. Над камином висел темный портрет, потасканный временем, потертый этими же сквозняками. Пусть он и был накрыт тканью, краски всё равно выцвели. Канделябр с тремя свечами оказался поставленным на верхнюю часть камина. С портрета на блондина смотрели глубокие карие глаза. Расслабленные, счастливые. Их обладатель был слишком дорог здешнему монстру, и Арнольду становилось от этого грустно. Человек с портрета не заслуживал той участи, что его постигла. Он выглядел как самый настоящий ангел. Каштановые кудри, пышные ресницы. О таком можно было только мечтать; смотреть на него закатными вечерами и восхищаться уютом, который исходил от него. Тонкие пальцы легли на потертое полотно, провели вниз по изображенной рубашке и остановились на раме.       Вдруг за спиной послышался шорох. Арнольд резко обернулся, ожидая увидеть Уильяма. Или же, на худой конец, крысу из заброшенного погреба. Но глаза его ничего не заметили. Всё было так же, как и обычно. По спине пробежались мурашки, под ложечкой противно засосало. Сколько бы времени он ни провел в этом замке, ему всё еще было не по себе. Словно из теней должны были появиться более жуткие монстры и переломить блондину хребет всего одним щелчком пальцев. Но монстров не было, — только противный сквозняк. Следовало поговорить с Уильямом по этому поводу…

***

      Солнца не было на следующий день. Облака занимали собой всё небо. Серые, противные, с морями воды в себе, что должны выплеснуться на мертвые земли и привнести в них хоть капельку жизни. Но вместо жизни они снова несли погибель, топя всё в огромных ручьях и лужах. Арнольд, укрывшись старой рубахой, натянутой на свое тело, бежал в сторону заброшенных конюшен. Оттуда слышалось мерное фырканье — заимствованная у недавнего ужина Уильяма лошадь возмущалась из-за погоды. Юноша добежал до конюшни, чуть не поскользнувшись в грязи, достал из припрятанного сундука мешочек с овсом и протянул его лошади. Та в ответ фыркнула уже более довольно.       Пальчиками блондин расчесывал длинные пряди, поглаживал новую любимицу по шее и что-то шептал на дергающееся ушко. Он старался отгонять от себя мысли, что еды для лошади в лучшем случае хватило бы на несколько дней. И то, если экономить. Нужно было седлать лошадь и отправляться в город, но та еще была слаба. Убивать животное Криптос не хотел… И он боялся, что в один день Уильям сам сделает это, чтобы животное не мучилось от голода и сильных ветров. — Ты у нас такая красавица, — улыбался блондин, продолжая прочесывать пальцами гриву. — Хорошая девочка. Как же мне назвать тебя? У тебя есть идеи?       Лошадь в ответ махнула хвостом. Чего еще ожидал от неё Арнольд? Настоящего ответа? Смешно. Увы, но нужно было идти обратно. В замке всё еще было пыльно, и следовало убрать всё как следует. Натаскать побольше воды и взяться крепче за щётку, пусть от нее на руках уже прослеживались кровавые мозоли. Накинув найденную попону на новую любимицу, юноша поспешил обратно в замок. Благо, воды в корыте для лошади было достаточно.       Под ногами чавкала размокшая земля, крупные кали падали на голову. Ванна в ближайшее время не светила, если Уильям не прикажет набрать для себя горячей воды. Поэтому следовало быть аккуратнее на улице. Арнольд старался обходить большие водяные потоки, но всё равно разочарование постигло его слишком быстро — от сапог на чистом полу останутся следы с толстым слоем грязи. И снова это придется отмывать до скрипа, чтобы не размазать еще больше. Юноша забежал в просторный зал, обнял себя руками за плечи. Холод забирался под ворот, гулял по телу неприятными льдинками. Очередная капелька воды стекла по животу под рубашкой, отчего блондин крупно вздрогнул и поёжился. Желание сменить одежду так и пульсировало в голове. Но первым делом блондин скинул с ног сапоги прямо возле двери на улицу, чтобы не разносить дальше уличный мусор.       Каменный пол сразу же сковал ступни очередной порцией противного холода. Как же эта погода уже раздражала Арнольда, пусть в полную меру злиться уже и не было сил. Он смирился со всем, что происходило в его жизни. К сожалению, вело это не к самой хорошей концовке для него самого. Передвигаясь на носочках по коридорам, юноша стискивал зубы и старался как можно меньше морщиться — всё же, слишком уж неприятно ходить босиком по камням. В темных сводах практически ничего не было видно, тем более, после улицы. Арнольд даже не заметил, как перед ним возникло нечто, с чем он столкнулся чуть ли не лбами. От этого нечто приятно пахло и тянуло чем-то до того сладким, что сводило сердце. Юноша поднял глаза выше, чтобы сразу же поджать губы и отвести взгляд в сторону.       Сверху вниз на него смотрели с легкой надменностью желтые глаза, отдающие особым блеском. Арнольд опомнился, сделал шаг назад и приготовился услышать что угодно о своей внезапной неуклюжести, но Уильям только лишь коснулся пальцами его рубашки и нахмурился. — Почему ты ходишь в мокром? Разве ты желаешь простудиться? — тихим, но ровным голосом спросил монстр. — Как раз шел в свою спальню, чтобы переодеться, — краснея, ответил Криптос.       Столкнуться с Уильямом в коридоре он никак не планировал. Обычно, в это время тот находился в своих покоях и спал. Уильям снова окинул его взглядом, выгнул бровь, а после произнёс: — Тебе следует отогреться. Согрей воды и посиди в ней минут пятнадцать. Можешь воспользоваться моей ванной комнатой.       Юноша залился краской еще сильнее. Он собирался что-то сказать в ответ, но Уильям осторожно обошёл его и скрылся во тьме. Планы поменялись, но всё же Криптос сначала пошёл к себе, чтобы захватить вещи и полотенце. Где-то в глубине души еще теплилась слабая надежда, что монстр снова составит ему компанию, как и в прошлый раз. Поможет вымыть голову, обернёт в теплое полотенце и улыбнется своей самой теплой улыбкой. Но чуда не произошло. Вода вскипятилась при помощи волшебных труб, по которым текло что-то невидимое и без запаха, но хорошо горящее голубым пламенем. Арнольд сидел в воде по самый нос, думал о бушующей природе за окном — старался думать именно о ней. Но перед глазами каждый раз при моргании появлялись желтые омуты. С ужасом блондин понимал, что это далеко не обычный интерес к неизвестному созданию. И от этого в какой-то мере становилось даже тошно. В первую очередь, тошно было от своей беспомощности и наглости. Уильям скорбел о своем возлюбленном, а Арнольд испытывал к нему чувства. Ну не шутка ли?       От тела начинало приятно пахнуть мыльными травами, отварами из самых прекрасно пахнущих растений, и на душе становилось даже как-то легче. Света из окна вполне хватало для того, чтобы осветить всю хозяйскую ванную. Если бы Арнольд знал, куда еще шли волшебные трубы, он мог бы наладить отопление в замке. И всё же отчего-то язык не поворачивался расспросить Уильяма об этом. Находиться рядом с ним было невыносимо. Слишком сильно тянуло. И к нему, и в груди, и внизу живота. Юноша прикрыл глаза, сел чуточку удобнее в ванне и глубоко вздохнул. В мыслях непроизвольно всплывали образы Уильяма в красивом халате, каждое лишнее мгновение вспоминались черные шелка, текущие ручьями по бледной коже. Стоило только юноше подумать о том, как Уильям касался своими руками бортиков этой самой ванны, находясь в ней в неглиже, как дыхание само по себе сбивалось. От мыслей было стыдно, но слишком приятно. Тянуть внизу живота стало еще сильнее, из-за чего Арнольд чуть не захныкал вслух. Это срочно нужно было прекращать.       Рывком он поднялся со своего места, обернулся в полотенце и постарался успокоиться. За столь неприличные мысли следовало дать самому себе по рукам и постараться больше никогда о подобном не думать. Но как это было возможно, если монстр не покидал его мыслей ни на секунду?..

***

      Будучи в прескверном настроении, Арнольд шёл из ванной обратно к гостиной. Еще из коридора он заметил, что что-то странное переливалось в комнате. Это не было похоже на закатное солнце или огни от свечей… Это был огонь от камина. Как ни странно, бревен в нем не было, но пламя плясало из стороны в сторону. Переливалось хлопающими крыльями птицами, прыгало по камню и ударялось временами в потолок голубыми узорами. Уильям стоял у этого самого камина с бокалом в руке и смотрел вверх. Туда, где висел старый потертый временем портрет. Юноша хотел развернуться и уйти, но его снова прервали. — Я думаю, что картину нужно наконец снять, — прошептал Сайфер. Он был похож на статую. Уставшую, но всё еще величественную. Вероятно, с него могли бы писать самых настоящих богов. — Я не хочу мучить его тем, что постоянно смотрю и вспоминаю.       Арнольд не знал, что на это ответить. Не было даже никаких предположений. Единственная слабость этого монстра давно уже канула в лету, но он всё ещё по-настоящему страдал. Показать Уильяму распятие — он тут же схватится за него полной ладонью и приложит к груди, лишь бы перебить одну боль другой. Криптос нашёл в себе силы подойти ближе к хозяину замка. Он неуверенно протянул руки к его мантии, что была слегка влажной — Уильям выходил на улицу. Пальцы перехватили отвороты и потянули за них повыше, укрывая шею монстра воротом. Монстр обернулся, прикрыл глаза и утробно рассмеялся. Так глупо… Ему не было холодно или жарко, но Арнольд всё равно попытался укрыть его, даже несмотря на то, что между Сайфером и камином было не больше двух метров расстояния, и жар чувствовался и на большем расстоянии. — А я считаю, что этому портрету тут самое место, — наконец нашелся юноша. Монстр смерил его пусть удивленным, но всё же удовлетворенным взглядом. — Возможно, ему нравится, что ты так часто думаешь о нём. Как его звали? — Мейсон Диппер Пайнс, — хрипло произнёс Уильям, возвращая взгляд к картине над камином. — А я называл его Сосенкой. — Красивое имя, — улыбнулся Арнольд. — Надеюсь, сейчас он в лучшем месте.       Сайфер даже хотел произнести «аминь», но и мысль об этом обожгла его. Он подошел ближе к портрету, провел пальцами по раме, а затем снял картину со стены. За ней оставалось выцветшее прямоугольное пятно. Уильям в последний раз коснулся пальцами написанных каштановых кудрей, а после разжал пальцы над голубым пляшущим пламенем. Арнольд хотел броситься к портрету и перехватить его, но монстр остановил его, сжав чужое плечо. Полотно тлело, вспыхивало жаром и темнело. Каштановые кудри стирались, пропадал взгляд теплых глаз. По щеке Криптоса стекла горячая слеза. Пусть он и не знал этого человека, ему стало слишком грустно и обидно. В радужках монстра пламя раздувалось из стороны в сторону, пока от картины не осталось даже рамы.       Пепел осел у горячего от огня камня внизу камина…