Змея с львиной гривой

Скукотень. «Зачем делать такие большие окна?» Как же невыносимо сидеть в ожидании окончания экзамена, да еще и под палящим майским солнцем. Было невозможно отвлечься даже на рассматривание поля для квиддича, потому что как только Гермиона поворачивала голову к окну, луч света тут же ослеплял её, заставляя морщиться. Сейчас хотя бы не жарко. Она ведь закончила работу. А вот во время написания, сидя в черной мантии, блуждая в чертогах своего разума, да ещё и прогреваемая солнцем, стоящим в зините, она только и успевала обмахиваться листочком с заданием, за что позже получила замечание от МакГонагалл. Оставалось тихо сидеть и изучать и без того знакомые лица однокурсников. «Я предупреждала Рона и Гарри, чтобы те готовились накануне зачёта по трансфигурации, а не спорили о метлах» Сейчас мальчики на пару пытались списать у впереди сидящей Паркинсон, а когда профессор смотрела в их сторону, через очки, те мастерские притворялись задумавшимися. Уизли высовывал язык и начинал царапать пергамент своим пером, издавая скрипучие и не очень приятные звуки. Гарри хватался за шрам, изучая его форму лишь с помощью осязания, как будто не знал, что тот в форме молнии. Начинали они играть свои роли одновременно, что не могло не вызвать улыбку. Пару раз Гермиона и МакГонагалл переглянулись, заметив резкие изменения в поведении гриффиндорцев, но делать профессор ничего не собиралась. Какой смысл ловить на списывании своих же подопечных? То ли дело слизеринцы! Крэбб и Гойл, в отличие от друзей и Гермионы, (да именно друзей, после нового года ей пришлось больше общаться с ними, ведь скоро настанет день X, и если они будут считать её подругой, потому что им так будет велеть их измененное сознание, то ей и впрямь стоило сблизиться с ними) не пытались скрываться, и профессор несколько раз предупредила их, а после очередной поимки с поличным и вовсе сняла со Слизерина по десять очков каждому. Это было большой потерей, учитывая, что эти двое баллов не приносили, к тому же близился день подсчета результатов, день, когда объявят лучший факультет, поэтому терять баллы было просто непростительно. Когда приговор был озвучен, Гойл поймал на себе испепеляющий взгляд Драко и не менее уничтожающий от Пэнс. Что касается их всех: Малфоя, Забини, Пэнси, то последнее время все четверо часто прогуливали уроки, допоздна засиживались в библиотеке или просто проводили время вместе. Никто не знал, что будет дальше. — Время вышло, прошу сдать работу, — голос МакГонагалл вывел из раздумий. Гермиона, наконец, отвернулась от Паркинсон, которая то и дело умоляюще смотрела на неё, когда Рон в очередной раз просил подвинуться её под другим углом «Мне так не видно» — говорил он, разглядывая верные ответы. Наконец-то можно было покинуть этот, ставший ненавистным за пару часов пребывания, ужасно душный кабинет. — Все говорили, что экзамены в Хогвартсе такие ужасные! — А что, нет? — за тройкой друзей еле поспевал Забини, пытавшийся перевести дух. Он не был силён в трансфигурации. — Мне они показались довольно приятными… — Говори за себя! — непонятно откуда появился Рон и встал рядом с Гермионой. «Его волосы так блестят на солнце, а веснушки прямо как у Гермионы!» — Панси все чаще стала находить характерные черты внешности учеников разных факультетов. Например, почти у всех слизеринцев была гладкая кожа, на которой редко встречались родинки и веснушки, волосы у большинства были какого-то неестественного цвета: слишком чёрные, или наоборот, как у Драко, — светлые. Обязательным условием было отсутствие естественных кудряшек, по этой причине некоторые слизеринки завидовали Гермионе. Кстати о ней. В большей степени ей были присущи черты гриффиндорцев: она была схожа с ними не только внешне, а иногда и мысленно. Пусть это и случалось лишь изредка, но это пугало Пэнси. Хотя, с другой стороны, Грейнджер и нравилась ей за то, что была другой, но эта близость с красно-желтыми ей не особо нравилась. Да, она ревновала, но была уверена в подруге, в отличие от Малфоя, который места себе не находил, когда кто-то из грифов появлялся рядом с компанией. А мысль о том, что его силами народ будут убеждать том, что Поттер избранный, и вовсе выводила из себя. — Тебя кто-то спрашивал, а, Уизли? Прости, что называю по фамилии, но вас так много. Всех имён не выучить… — сказал Драко. Фирменную улыбку победителя в студию! «Рон, не закипай, пожалуйста!.. Ну всё, он сжал кулаки. Ну кто тебя за язык тянул, Малфой?» — Гермиона, Дамблдор нас зовёт. Тебя, меня и Рона, — сказал Гарри. Девочка впала в ступор. Минутное помутнение рассудка. — А, да?.. Хорошо, я пойду. Только идите пока, я вас догоню, — Гарри и Рон кивнули и побежали в сторону замка. — Ну и почему ты не пошла? — Пэнси подошла ближе к Гермионе, взяла за руки. Все понимали, что сейчас всё изменится, но не для них, их черед ещё не пришёл. Для неё. — Я так понимаю, директор хочет, чтобы мы вместе вышли из кабинета. Мы выйдем, но смотреть, как он отнимает их памяти и не собираюсь. Читала, зрелище не из лучших, — она свой потерла нос рукой Пэнси. — Вам когда-нибудь хотелось чихать от солн… — Блейз чихнул, не успев договорить, —…ца? Я, конечно, не против стоять прямо под ним в центре двора, но, может, лучше уйти в тень? Апчхи! — Можешь отвернуть, я не хочу, чтобы твои сопли попали на мою одежду. И да, пойдём туда, — Пэнси указала на огромной каштан, под кроной которого уже сидели ученики, — вдруг мои волосы выгорят? — девочка их поправил и театрально вздохнула.

***

— И так, мистер Поттер, вы говорите, что увидели свое отражение в зеркале Еиналенж. Оно доставало камень из кармана. А мисс Грейнджер и мистер Уизли в это время пытались оправиться от партии в волшебные шахматы, — Гермиона закатила глаза. «До чего же правдоподобно! Особенно про силу материнской любви, с помощью которой Гарри испепелил Квирелла голыми руками. Браво, директор, если вы у меня в голове, то кланяюсь вам. Это гениально!» — Вы можете быть свободны. Мисс Грейнджер, задержитесь, пожалуйста. — Гермиона, тебя подождать? — Рон смотрел на неё по-другому. Без бывшего пренебрежение или ненависти в перемешку с недоверием. — Нет, ребята. Я может позже зайду к вам в гостиную. «Надо же мне как-то отдать зелье твоим братьям». — Тогда до встречи и вам, профессор — Гарри махнул рукой. Дверь за ними захлопнулась, а лестница, ведущая в кабинет, с привычным грохотом закрутилась. — Правда они хорошие, да, мисс? — Да, и не заслуживают быть обманутыми. — Вас что-то не устраивает в легенде? — Ну как минимум то, что я вдруг осознала, что есть вещи гораздо важнее учебников. Например, дружба, любовь. Причём осознала я это, когда поняла, что Рон без сознания. Я не такая бешеная заучка, и создавать образ верной подруги Гарри Поттера мне не нужно. — Понимаете, мисс, у меня на вас определенные планы, но ваша эрудиция и змеиные повадки могут помешать мне. Вы всего лишь второкурсница, и если вы будете пытаться как-то помешать или предпринять попытки узнать то, что же мне от вас требуется, я поправлю память и вам. — То есть посвятить меня вы не посчитали нужным? — с пренебрежением, будто тоном Малфоя, сказала Гермиона. — Браво! —  Думаю, завтра я займусь мисс Паркинсон и её другом. А через два дня придет очередь Драко. Я бы хотел, чтобы вы были с ним в этот тяжелый для вас обоих момент. «Дам тебе подсказку, чтобы ты поняла, что это не обычный обливиэйт. Всё-таки в нашей, как ты считаешь войне, силы неравны. Буду давать тебе поблажки». — Я подумаю. Посоветуюсь с Драко, решение за ним. До свидания, профессор. — Мне кажется, мистер Уизли к вам неравнодушен. — Какой из? — последнее слово. Девочка ушла эффектно. Малфой бы гордился.