V. Лёд и пламя
6 мая 2020 г., 18:43
Ты тут недавно, поэтому слушай, я повторять не буду. Пей кровь трэллов сколько влезет. Но если убьешь трэлла, я тебя надвое порву. — Раргал Хозяин Трэллов
Северное сияние едва покачивалось над развалинами башни лазурными лентами. В неподвижном ночном воздухе слышался лишь стрёкот сверчков да уханье ночной птицы. К востоку, за холмами, тускло мерцали крыши Вайтрана, над которыми лениво вились дымные струйки. В кольце полуразрушенных стен царили тишина и темнота, и Эйнир на мгновение усомнился — не ошибся ли он местом. — Серана? — негромко окликнул он. От стены бесшумно отделилась тень. Мягкий взмах руки — и мрак развеял вспыхнувший в центре башни костёр. — Не ожидала тебя так скоро, — сказала она. В ней что-то изменилось. После битвы в Синем Дворце, она была измождена — глаза ввалились, губы потрескались. Теперь же кожа вновь светилась, а движения были точны и уверены. Эйнир сказал бы, что она выглядела лучше, чем когда-либо, если бы не эта тихая, пронизывающая тоска в её глазах. Он опустился у костра и утомлённо выдохнул. — В Форте мне больше делать нечего, — сообщил он и начал рассказ о случившемся. В конце он протянул ей отнятую у Эсберна карту, но она даже не взглянула, что таилось в пророчестве, от которого зависела её жизнь. Не сводя глаз с его лица, она спросила: — Ты уверен в своём решении? — Я искал место, где всё будет просто и однозначно: мы — хорошие, вампиры — плохие. А нашёл, как всегда, место, где приходится наступать себе на горло. И снова сбежал. Как он сбежал от семьи и от Клинков. Но в этот раз он не пытался спасти свою шкуру. О ней он в тот момент даже не вспомнил. Он думал о Серане. О том, как она изменила в своей жизни всё — цель, союзников, дом, а её продолжали ненавидеть за то единственное, что она изменить не могла. Серана не ответила сразу. Только смотрела на него — пристально, будто ей не верилось в услышанное. — А что же Эсберн? — Всё по-старому, — мрачно ответил Эйнир. — У него тоже есть любимое пророчество, и пока оно не исполнится, он не оставит меня в покое. — О Пожирателе Мира? — догадалась Серана. Порой Эйнир забывал, что в познаниях о древней магии она ничем не уступала тем же Клинкам. Глупо было удивляться, что ей известно об Алдуине. — Оно самое. Пророчество о том, что я, обычный смертный, одолею Алдуина. — Но ты ведь не обычный смертный, Эйнир. — Я дважды видел Алдуина вблизи, — тихо признался он. — Поверь, если я встану на его пути, пара Криков меня не спасёт. Серана опустила взгляд и долго молчала, глядя в огонь. — Я буду с тобой, когда придёт время, — сказала она наконец. — Это меньшее, чем я могу отблагодарить тебя, после всего, что ты для меня сделал. В её голосе не было ни жалости, ни шутки. Только спокойная решимость. Эйнир всегда считал путь Избранного одиноким, и сама мысль, что кто-то встанет рядом с ним перед лицом Пожирателя Мира, казалась ему недостижимой мечтой. — Ты настоящая оптимистка, если думаешь, что мы до этого доживём, — усмехнулся он. — Теперь, когда у нас на хвосте и твой клан, и мой орден. Серана таинственно покачала головой: — Почти всё, что со мной сейчас происходит, раньше казалось невозможным.***
Кошки всегда тянулись к Серане, будто чувствовали в ней что-то родное. Едва завидев, даже самые надменные начинали мурлыкать и тереться о лодыжки. Говорят, кошки любят одиночек, но Серана одиночкой не была. Она была одинока. Эта белая кошка была особенно красива: умные глаза — один голубой, другой жёлтый, — длинная, ухоженная шерсть, величаво изогнутый хвост. Она мяукнула и бесцеремонно спрыгнула со стола ей на руки. Поглаживая кошку, Серана прошла вглубь сухой пещеры, заставленной элегантной эльфийской мебелью. В свете свечей она казалось почти уютной. Стены были увешаны картинами: натюрморты, несколько портретов, совсем мало пейзажей. С одного из них на неё смотрел родной замок — окна, как пустые глазницы, и туман, хищно глотающий шпили. — Пелеида? Это я. Серана, — позвала она. За пару дней в замке Волкихар она узнала, где живет её старая подруга Пелеида, получившая такое прозвище благодаря переливающимся всеми оттенками лазури волосам. Она начала красить их дорогущими маслами из Эльсвейра, ещё когда жила в замке. Завсегдатай всех вампирских сборищ, она была единственным окошком Сераны во внешний мир. Серана была страшно голодна. Даже запах Эйнира теперь сводил её с ума. Прежде она считала, что «драконья кровь» — всего лишь метафора, но то, что в его жилах текло нечто нечеловеческое, не вызывало сомнений. И если она не утолит жажду, пока он в Форте Стражи Рассвета — то скоро узнает, каков он на вкус. Босмерка легко сбежала с высеченных прямо в камне ступеней и уставилась на Серану, не веря своим глазам. Вместо привычной лазури на голове её теперь горел огненно-рыжий пожар. — Серана! — взвизгнула она и кинулась в объятия, спугнув кошку. — Я так по тебе скучала, сестрёнка! Серана ответила тёплым объятием. — Я тоже, Ида, — сказала она, проводя рукой по её волосам. — Рыжий тебе идёт. — Захотелось перемен, — довольно хихикнула та. Потом вдруг ткнула Серану в бок и насупилась: — Ты, значит, решила, что можно исчезнуть на две Эры, а потом вот так заявиться? Ты обязана объясниться. А по-хорошему — за бутылочкой сиродильского вина. Серана покорно опустилась за стол, а кошка немедленно вспрыгнула на её колени. — Обязательно. Но сперва, прошу, окажи мне услугу. Я не ела уже неделю, а потом пришлось обратиться в лорда, и… — Ни слова больше! — засуетилась Пелеида и принялась копаться в ящиках. — А ты — начинай рассказывать. И Серана рассказала всё: начиная с ночи, когда в последний раз видела мать, и до странного письма от Эсберна, пришедшего этим утром, умолчав лишь о тайне Эйнира. Пелеида то и дело прерывала поиски, качала головой, охала и вздыхала. Сверху вдруг послышались тихие шаги. — Так ты не одна живешь? — настороженно спросила Серана. — Завидуешь? — засмеялась Пелеида и махнула рукой: — Это всего лишь мой трэлл. Орм! Орм, ступай сюда! Орм оказался подростком, долговязым и болезненно бледным. Из-под грязной чёлки таращились испуганные глаза. Серана быстро отвела от них взгляд. — Ты принёс травы, что я просила? Хорошо. Теперь подойди ближе. Наша гостья голодна. Юноша обречённо приблизился и снял с шеи потрёпанный платок. Кожа под ним была вспухшая, в шрамах, кровоподтёках, синяках. Аромат его крови был так сладок, что Серана невольно сглотнула. — Не стоит, я могу подождать, — с трудом сказала она. Пелеида надула губы: — Это что же, ты так избаловалась элитными волкихарскими трэллами? — Нет, ты не так поняла... — Тогда пей и не выделывайся, — перебила та. — Орм может и выглядит как зомби, но на вкус вполне ничего. Серана снова взглянула на него. Веснушки усеивали его руки, как созвездия, хотя на лице не было ни одной. Точно, как у Эйнира. — Орм — твоё настоящее имя? — тихо спросила она. Мальчик и Пелеида синхронно раскрыли рты. — Н-нет, госпожа... — Я их всех для удобства зову Ормами, — вмешалась Пелеида. — Не запоминать же мне их имена. — Как тебя зовут? — настояла Серана. Мальчик пролепетал, еле дыша: — Ранди, госпожа. Нервно скрестив руки на груди, Пелеида приблизилась: — Серана, что происходит? Но Серана не могла ответить. Она не верила самой себе, когда её губы произнесли: — Я хочу выкупить Ранди. Пелеида выронила флакон. Он разбился со звоном, и Ранди кинулся собирать осколки, не сводя с Сераны глаз. — Разве тебе не жаль его, Ида? — тихо сказала она. — Он ведь всего лишь ребенок. Представь на его месте одного из наших братьев. Мы не позволили бы ему влачить столь жалкое существование. Медленно присев напротив, Пелеида взяла её за руку. Кошка соскользнула с коленей Сераны и скрылась в тени. — Серана, ты так много пережила. И это не твоя вина, если сейчас ты мыслишь не так... ясно, — ласково заговорила она. — Даже самые юные вампиры знают: пауки не жалеют мух. Послушай, тебе вредно проводить с людьми столько времени. Останешься у меня? Серана убрала руку. Голос её стал твёрже: — Назови цену. Пелеида резко откинулась на спинку стула. — Серана, которую я знала, далеко не была жрицей Стендарра, — фыркнула она. — Мы с ней играли с трэллами, как хотели. — Время меняет нас. По крайней мере тех, у кого есть голова на плечах. — Это из-за твоего смертного? Из-за Эйнира? — спросила Пелеида. Услышав его имя из её уст, Серана словно окунулась в ледяную воду. — Я понимаю, сестрёнка. Вечная жизнь невозможна без экспериментов. Я и сама баловалась с людьми, эльфами, вервольфами… Однажды даже с аргонианином. Серана смерила её ледяным взглядом: — Ты столько лет живёшь как мотылёк-однодневка. Тебе ли меня наставлять? — А почему нет? Ты-то знаешь о жизни лишь то, чем пугали тебя родители. А о мужчинах и того меньше. Всё ещё вздрагиваешь при одном прикосновении? — Остановись, Пелеида, — угрожающе зашипела Серана, но та пропустила это мимо ушей: — Что ж, попробуй с этим смертным. Наверняка он не сильно напомнит тебе о… В следующую секунду она взлетела со стула и её лопатки вжались в холодную стену. Серана в ярости стиснула её горло. — Вот теперь я тебя узнаю, — сверкнула клыками Пелеида. Сжимая руку всё крепче, Серана с удовольствием наблюдала, как торжество в глазах подруги перерастает в страх. Она хрипела и беспомощно царапала её пальцы, не решаясь сопротивляться по-настоящему. И правильно делала. Внезапный всхлип Ранди привёл Серану в чувство. Она отдёрнула руку, и Пелеида сползла по стене, захлёбываясь кашлем. «Голод, — сказала себе Серана. — Это всё — от голода. Правда ведь?» Сделав несколько шагов назад, она приказала дрожащим голосом: — Ранди, если у тебя есть личные вещи, собери их. Мы уходим. Не веря своим ушам, он оглянулся на Пелеиду. Затем, не услышав возражений, он, спотыкаясь, метнулся к горе тряпья под лестницей. Пелеида поднялась, отряхнулась и скрылась за стеллажом с книгами, не глядя на Серану. Затем выплыла с резной шкатулкой в руках и швырнула её на стол. — Шесть флаконов зелья крови, — хрипло сказала она. — Возьми и уходи, сестрёнка. Сердце Сераны сжалось. — Спасибо, — прошептала она. Небо над лесом было затянуто тучами. Словно зачарованный, Ранди смотрел, как падает листва с деревьев. Серана глубоко дышала, в надежде, что свежий воздух приведёт в порядок мысли. — Что теперь, госпожа? — спросил Ранди. Она пожала плечами: — Ты свободен. К западу отсюда есть имперский лагерь. Там тебе помогут. Он кивнул, но не сдвинулся с места. Серана взглянула на него с недоумением. — Госпожа, зачем вы это сделали? Она и сама не знала, зачем. Это был не порыв милосердия. Ей стало страшно не за Ранди — а за себя. Напугало, как легко она могла бы добавить очередную каплю в чашу страданий существа, едва начавшего свой смертный путь. Взглянув на небо, она так ничего и не ответила. Ранди вздохнул, выпуская облачко пара. — Да благословят боги вашу душу, госпожа, — поклонился он и побрёл на запад. Серана знала: будь у неё душа, боги бы этого точно не сделали.***
Привал в башне пришлось окончить задолго до восхода. Эйнир и Серана лишь ненамного опережали Стражу Рассвета на пути в Забытую долину, отмеченную на карте Эсберна. Каждая минута была на счету. Первые лучи солнца застали их у мельницы неподалёку от Картвастена. Раскатистый гром предупредил о надвигающемся дожде. Из дома мельника выскочила приземистая старуха и заковыляла к сваленным у стены мешкам с мукой. Кряхтя, она с трудом взвалила один на себя и потащила его в амбар. Когда она вернулась за следующим, Эйнир передал поводья Серане. — Не могу на это смотреть, — раздражённо вздохнул он. Раздражён он был, впрочем, не старухой, а собой: знал, что они едва ли могли позволить себе эту остановку. Старуха оглядела его с недоверием. Во время гражданской войны такая реакция была естественна. — Разрешите помочь? — сказал он. Она подозрительно прищурилась, но новый раскат грома её подстегнул её уступить, прошамкав: — Добро. Пока Эйнир таскал мешки, старуха всё пыталась заглянуть под капюшон Сераны. Потерпев неудачу, она спросила. — Вы не из Фолкрита часом? Серана сдержанно кивнула. Каждый раз, подходя к мельнице, Эйнир ловил обрывки их беседы, если монолог старушки можно было так назвать: — Обычно я чужаков не подпускаю. Кого тут только не носит! Эльфы, имперцы, каджиты… только орков не хватает. В следующий раз разговор шёл уже об урожае: — Вот и кончили последнюю жатву в этом году. Молюсь богам, чтобы Братья Бури не явились за оброком… Забирая последний мешок, Эйнир услышал: — У моей дочки сегодня свадьба. Хочешь, она подарит тебе пояс? — Спасибо, не нужно, — ответила Серана. Голос её прозвучал крайне озадаченно. — Не тяни, — посоветовала старуха и кивнула на Эйнира: — Надо успеть, пока его не забрали на войну. Он уронил мешок себе на ногу и тихо выругался. Когда вся мука оказалась в амбаре, небо разрыдалось. Старуха звала их переждать непогоду в мельнице, но, получив отказ, сдалась лишь после того, как вручила им полную сумку своей стряпни. После десятого благословения, они наконец смогли снова тронуться в путь. — Зачем она предложила мне пояс своей дочери? — спросила Серана, когда мельница осталась позади. — Чтобы ты тоже поскорее вышла замуж, — хмыкнул Эйнир. — Таков обычай. — В мои времена был другой. Если в день свадьбы девушка убивала невесту, то жених доставался ей. Он покосился на неё через плечо: — Сейчас это называется «преступление». — А теперь представь, какие обычаи у вампиров, — усмехнулась Серана. На неровной дороге ей пришлось крепче ухватиться за его плечи. — У вас не принято заводить семьи? — Подобные оковы плохо сочетаются с бессмертием. Мои родители, к примеру, были женаты еще до обращения, а после… едва не убили друг друга. — Если твоя мать так же обаятельна, как отец, то я не удивлён. — Скажем, у неё есть собственный шарм, — сухо бросила Серана. — А твои родители? Они остались в Хай Роке? — Они были одними из первых Братьев Бури. Погибли в Маркартском Инциденте, когда я был младенцем. — Мне жаль. — Я никогда не знал их, — пожал плечами Эйнир. — Нас с братьями вырастил дед по отцу. В Скайриме старику с четырьмя беспризорниками на руках было бы непросто, поэтому он вышел на службу на границе Скайрима и Хай Рока. Формально, они защищали ее от ричменов, но фактически делать там было особо нечего. Так что почти все время он посвящал нашему… воспитанию. — Судя по всему, справился он неплохо, — сказала Серана. Он кинул ей вопросительный взгляд. — Да ладно тебе, — улыбнулась она. — Никогда не встречала большего любителя помогать старушкам и вступаться за несчастных. Наверняка, он гордится тобой. Эйнир не стал говорить, насколько далека она была от истины. И без того он сказал ей больше, чем кому-либо, кого встретил в Скайриме. И нехотя признался себе, что с этой искренностью наступало некоторое облегчение. — Видела бы ты моих старших братьев. Близнецы Йорек и Бернд гнули руками подковы, как прутики. А Эринбьорн выходил из любого боя без единой царапины, будто умел читать мысли. При жизни он не вспоминал о братьях с такой теплотой, но теперь их недостатки казалось сущей мелочью. И, наконец, хоть кто-то, кроме него, будет знать их имена. Серана притихла, и он поспешил развеять тоску какой-нибудь глупостью: — А мне вот достались лишь ум, обаяние и красота. — Скромность забыл, — добавила она. — Точно. Довольно обо мне, расскажи лучше... Какой ты была в прошлом? Серана чуть нахмурилась — вопрос застал её врасплох. — Когда была человеком? Думаю… безвольной. Я была дочерью могущественного лорда, и всё в моей жизни давно было решено за меня. Даже мои мысли казались чужими. А сейчас, странным образом, я больше чувствую себя собой. Даже если весь мир считает меня обыкновенным чудовищем. — Я считаю тебя необыкновенным чудовищем, — сказал Эйнир. Серана не смогла скрыть улыбку: — Именно это я всегда мечтала услышать. — Я знал, что, если сделаю банальный комплимент, ты будешь язвить. — Необязательно. Возможно, я бы только закатила глаза. — Вот видишь? — Эйнир легонько ткнул её локтем. — Поэтому — «необыкновенное чудовище». Честно и с изюминкой. — А ты, значит, герой с воспалённой совестью и острым языком? — не осталась в долгу Серана. — Теперь я почти польщён. Ещё пару дней в дороге — может, и до «впечатлён» дойдём. Она покачала головой, будто собираясь что-то сказать — но промолчала. За их спинами шумел дождь, а дорога становилась всё более каменистой и скользкой. Впереди в серой дымке проступал силуэт ледника — граница Забытой долины.***
По сравнению с фалмерскими пещерами, замок Волкихар показался бы благоухающей террасой. Фалмеры оказались на удивление хозяйственными существами, но с чистоплотностью у них было совсем плохо. Эйнир старался не задумываться, чем обмазаны стены узких проходов, пока они с Сераной крались от одной стоянки к другой. Дело спорилось: атакуя из укрытия стрелами и ледяными копьями, они при необходимости добивали фалмеров врукопашную. А вскоре впереди показался и выход в долину. — Это словно другой мир, правда? — прошептала Серана с восхищением, глядя на неё с высоты уступа. Заснеженные склоны слепили белизной. Поблизости ревели водопады, заглушая хруст снега под ногами. Перед ними раскинулось замёрзшее озеро — всё здесь казалось одновременно хрупким и могучим. Она покосилась на Эйнира, который, нахмурившись, дышал на ладони, пытаясь их согреть, и на миг представила, каково было бы оказаться здесь одной. Снежная королева, нашедшая свои владения — такие же пустые и холодные, как она сама. — Перебираться придётся напрямик, — рассудил он и осторожно опробовал лёд носком сапога. Они пошли медленно и осторожно. На неровной поверхности было почти не скользко, но скрип льда под ногами подсказывал не терять бдительности. В самом центре озера темнел неясный силуэт небольшого строения. — Эльф лесной идет по льду, сложная задача… — проворчал Эйнир. — …рядом с нордом-молодцом он ползет как кляча, — закончила Серана, и он с удивлением хохотнул: — Ты-то откуда это знаешь? — Эта присказка стара как Скайрим. Ещё в моем детстве так дразнили маленьких босмеров. — И ты до сих пор это помнишь? — Представь себе. Я прожила всего лишь сорок три года прежде, чем угодить в саркофаг. Эйнир невольно задержал на ней взгляд. Трудно было поверить, что женщина, дожившая до сорока — пусть даже и не совсем живая — могла выглядеть, как Серана. Она, видимо, догадалась, о чём он думает, и пояснила: — Обратили меня раньше — в двадцать один. Он попытался представить её себе обычной девушкой. Лицо с румянцем, живые глаза… Но образ не складывался. Какими бы они были, её глаза? Почему-то воображение дорисовало тёмные — и в этом образе определённо не хватало её нынешней, почти пугающей выразительности. — Ты когда-нибудь жалела об этом? О том, что тебя обратили? Серана поджала губы, на мгновение задумалась и неуверенно ответила: — Меня еще никто об этом не спрашивал. Полагаю, ничего хорошего моей семье это не принесло. С другой стороны, в моей жизни нет места страху. Не это ли истинная свобода? — Сомневаюсь, — сказал Эйнир. — Непрекращающийся голод и вечное изгнание — не похоже на свободу. Серана метнула в него прохладный взгляд. — Между смертью и изгнанием ты и сам выбрал второе, Эйнир. Будь ты бессмертен, не пришлось бы скрывать от всего мира, что ты Драконорождённый. Ответить он не успел: лёд под их ногами вдруг взорвался фонтаном осколков и брызг. Молниеносно отскочив, Серана выхватила оружие, а Эйнир рефлекторно выпалил: — Feim! Из воды вынырнул огромный бурый дракон, и от его рёва на склонах, окружающих озеро, тронулся снег. Несколькими ярдами левее его точная копия пробила толщу льда и взмыла в воздух, присоединившись к сородичу. Словно разминаясь после долгой спячки, они принялись выписывать над озером круги. Эйнир впервые видел таких драконов: с плоским шипастым телом и глазами, как опалы, но времени на удивление не было — они с Сераной рванули к берегу, не обращая внимания на треск льда под ногами. Драконы всё же были быстрее. Пока один снова пикировал под воду, второй, зависнув в воздухе, начал палить их огнем. — Mu seik niid arx! — крикнул Эйнир на бегу. — Il mu hok ko drem! Вместо ответа дракон проревел: «Tiid Klo Ul!». Внезапно наступила мертвая тишина, будто всё вокруг исчезло, как по щелчку — водопад, ветер, шаги Эйнира. Серана ошарашенно обернулась. Всё кругом застыло, вмёрзло в лёд времени. Лишь для вампира угнаться за временем не составило труда. Она осталась один на один с драконом, который, не заметив, что Крик на неё не подействовал, продолжал подлетать всё ближе, не прерывая поток пламени. Серана метнулась к Эйниру и оттолкнула его от огня. Лизнув её по спине, пламя подожгло плащ. Как только ход времени вернулся в норму, Серана рухнула в снег рядом с Эйниром, пытаясь потушить огонь. Скрипнув хвостом по льду, дракон снова набрал высоту. Второй же, не позволив им отдышаться, вынырнул прямо под ними, и они с криком провалились под воду. От холода у Эйнира выбило из лёгких воздух. Вцепившись в край проруби левой рукой, он пытался нащупать правой исчезнувшую во всплеске Серану. Мокрые волосы залепили глаза. Её нигде не было видно. Он позвал её, пытаясь перекричать хлопанье крыльев, но ответа не последовало. Тогда Эйнир задержал дыхание, нырнул и осмотрелся под водой. Дракон метался подо льдом размытой тенью, по-змеиному извиваясь. Вода вокруг него вдруг забурлила и окрасилась багрянцем. С утробным воем он прорвался к поверхности. Из его глаза торчала рукоять меча, а за шип на голове держалась Серана. Дракон ушёл в полёте в «бочку» и ударился о лёд, придавив её своим весом. Вытянув себя из воды, Эйнир опрометью кинулся к ним, но второй дракон Безжалостной силой отбросил его к центру озера. Приземлившись на спину, он приложился затылком так, что в глазах потемнело. Думать. Думать или умереть. С трудом подняв голову, он оглянулся на строение, оказавшееся прямо позади него и, приглядевшись, чуть не пустил слезу радости. Это была Стена Слов. Скамп его знает, что она делала посреди озера, но новый Крик мог стать их спасением. Вскочив на ноги, Эйнир помчался к Стене. В окружении знакомой лепнины был выточен рассказ о некоем Хеймверлунде, читать который было, откровенно говоря, совсем не время. Эйнир быстро пробежал глазами по тексту в поисках нужного слова. Strun? Гроза… Тем временем Серана яростно отбивалась от драконов, метая заклинания одно за другим. Силы её иссякали. — Серана! Уходи с озера! Скорее! — крикнул Эйнир и рванул к разлому во льду. Собрав волю в кулак, она обратилась стаей летучих мышей и метнулась к берегу. Её немедленно накрыло отвратительное ощущение, будто её разорвали на части. Вернувшись в своё тело у края озера, она продолжила идти на шатких ногах и, сойдя с льда, вложила остаток сил в вампирское заклинание, которым добила своего дракона. По стеклянному взгляду драконов, Эйнир догадался, что они под чьим-то контролем, и попытался этим воспользоваться: — Mindin zu'u krii hi, zu'u krii hin in voth kirnd! Свирепо глянув на него, выживший дракон бросился в атаку. Набрав в лёгкие воздух, Эйнир сделал вид, будто сейчас нырнёт в воду. Дракон опрометью кинулся под лед, и он применил оружие, которое они сами дали ему в руки: — Tiid Klo Ul! Мир вновь застыл в абсолютной тишине, и Эйнир воспользовался этим, чтобы отступить с озера. Он ускорился Стремительным рывком и, ступив на твёрдую землю, наконец, завершил свой план: — Strun! Время вернулось в норму одновременно с ударом молнии. Разряд угодил прямо в воду, за ним последовал второй. В воздухе запахло озоном. Спрятавшись под ближайший уступ скалы, они с Сераной пережидали бурю. У Эйнира пульсировало в висках — Крики безумно утомляли. Как и ожидалось, удара молнии дракон не пережил: его бурый силуэт неподвижно завис подо льдом. Шторм закончился так же внезапно, как и начался. Серана вздрогнула, когда души драконов вспыхнули над озером и обвили Эйнира, будто щупальца. Их всполохи плыли под его кожей, отбрасывая блики на снег. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох, бережно принимая чужую силу. — Их звали Насларум и Восларум, — сказал он, пытаясь вычленить что-то связное из вихря их мыслей и воспоминаний. — Они… не владели собой. Их заперли здесь на долгие века, как цепных псов. Лишили воли и сознания... Я вижу лишь белый глаз. Но не мой... — У тебя кровь пошла носом, — тихо заметила Серана. За неимением альтернативы, Эйнир утёрся рукавом. — У меня никогда не было с двумя сразу, — сообщил он, сам же фыркнув от двусмысленности сказанного. Серана закатила глаза и сыпанула снега ему за шиворот. — Только ты можешь сперва перехитрить двух драконов, а затем начать каламбурить, как подросток. — А стоит по-взрослому кидаться снежками, как ты? — он не остался в долгу и бухнул жменю ей прямо в волосы. В ходе небольшой потасовки они скатились по склону обратно к озеру, вымокшие и облепленные снегом. Серана оказалась сверху, со снежком в руке. Её смех застыл в воздухе, когда их взгляды встретились. Снег не таял на её коже. Эйнир бессознательно смахнул пальцем комочек с её щеки. Рука не захотела опуститься, и вместо этого осторожно заправила выбившийся локон ей за ухо. Серана не отстранилась. Она опустила взгляд на облачка пара, срывающиеся с его губ. Её дыхание стало тише, словно она ждала, что будет дальше. Эйнир попытался унять сердцебиение и предложил: — Ничья? Она чуть склонила голову и уголки её губ дрогнули: — А ты не особо то старался победить. — Бывают противники, которым не жалко уступить. — Как скажешь! — усмехнулась Серана и засыпала его снегом.
