Часть 2
10 июля 2020 г., 16:04
Моя левая нога всё ещё была истерзана попытками перелома костей в области голени, судорожными вспышками боли от растяжений мышц бёдер и вывихом моей лодыжки, а вот правая отделалась лишь синяками от крепких хваток мужских пальцев, что мяли мою чувствительную кожу будто кусок теста. Отчётливо испытывая на себе последствия от телесных пыток и остальными участками тела, от обычных пощёчин до ударов стальной трубой, я задалась целью раздобыть хоть какое-то обезболивающее средство. Я приметила так необходимую мне потёртую металлическую коробку выцветшего красного цвета с грязно-белым крестом на ней ещё тогда, когда впервые оказалась в этом бункере.
Нужная мне аптечка всё это время была со мной в комнате, лежала под столом у стены напротив. Я смотрела на заветную коробку с медикаментами после каждого визита Иосифа ко мне, мечтая достать из неё хоть что-нибудь, способное облегчить физические страдания. Мой мучитель наносил мне подобные "визиты" уже семь раз, если я не ошиблась в подсчётах и не приняла одну долгую пытку за несколько разных. Каждый раз было одно и то же: Иосиф приковывал меня наручниками к кровати, стулу или же попросту бросал на пол, с закованными за спиной руками, начинал читать мне свои бредовые проповеди, доводить свою правоту, добиваясь признания его своим Отцом, а когда слышал в ответ моё несогласие и глумление над его верой, — тут же принимался избивать. Он не стыдился наносить удары ногами по лежащему на полу, обездвиженному женскому телу, из которого изредка прорезались жалобный писк и еле слышная мольба о пощаде или о быстрой смерти. Но после этого пытки всё равно продолжались, и он вступал со мной в сексуальную связь против моей воли, а на мои жалкие попытки отбиться от него — тут же реагировал очередным избиением. Но этот раз зашёл слишком далеко. Ещё немного, и ему вполне удалось бы сломать мне кость, а затем он попросту мог не давать ей срастаться, продлевая мои телесные мучения до бесконечности. Надеюсь, подобное не войдёт в привычку и садист снова ограничится лишь побоями.
Теперь, когда доброй волей садиста мне было подарено немного свободы, я намеревалась воспользоваться аптечкой. Для достижения заветной цели необходимо было сначала подняться с кровати, что казалось маловозможным в силу физической боли. У меня не получалось не то что наступать, но и двигать вывихнутой ногой. Тогда я упёрлась ладонями в матрас, медленно приподнялась с кровати, перенося вес на правую ногу, и стала выпрямляться в полный рост. Но не рассчитала силы: моё тело было ещё слишком слабым, и к тому же резкое головокружение от выхода из лежачего положения дало о себе знать. Я рухнула на прохладный пол, не ступив и шагу вперёд, но не стала сдаваться, продолжала ползти, сдирая кожу локтей и коленок о грубый бетонный пол, подтягивая за собой вес всего тела исхудалыми руками. Со стороны казалось, будто я просто проползаю два или три метра к стене, но по ощущениям я покоряла скалистую гору без снаряжения и страховки.
Когда заветная аптечка наконец оказалась в моих ладонях, я тут же вскрыла её и начала мять в руках разные баночки и упаковки таблеток, пытаясь найти нужные мне средства. Я отобрала несколько упаковок с разными обезболивающими и немедленно проглотила по одной таблетке из каждой, чтоб наверняка. Затем в мои руки попалась бутылка спирта, я открутила крышечку, стала выливать понемногу себе на окровавленные запястья, кожа которых была содрана наручниками в попытках высвободиться из них.
Я просидела ещё несколько минут на полу, крепко вжимаясь в него руками, в ожидании чудотворного действия таблеток, что заберут хотя бы не всю, но часть моей боли. Когда мне показалось, что обезболивающие слегка облегчили моё состояние, я решила двигаться дальше. Мне с трудом удалось подняться на ноги, ухватившись за край ржавого стола, а затем я стала идти к выходу из комнаты, облокачиваясь о стенку. Я застыла на выходе из комнаты, увидев стоящего перед собой Сида. Он неподвижно наблюдал за мной из коридора, довольствуясь картиной еле ползущей пленницы в надежде облегчить свои страдания просроченными таблетками. Мужчина оторвал свой взгляд от меня и перевёл его в сторону кровати, кивнув головой в сторону лежащего там полотенца, позабытого мной по пути в душ. Я оглянулась, но не стала возвращаться. Тогда мужчина сам проследовал к кровати, захватив полотенце и протянув его мне. Он стоял достаточно далеко, поэтому пришлось оттолкнуться от стены, чтоб дотянуться к полотенцу в его руке. Но как только я подалась вперёд, он наоборот отшагнул, вынуждая моё тело просто упасть к его ногам, не чувствуя опоры перед собой. Рухнув на колени перед Иосифом, я услышала злобную насмешку, которую он даже не пытался скрыть. Он швырнул белое полотенце на пол, а сам отошёл в сторону, вновь прислонившись спиной к стенке коридора и продолжая наблюдать за мной с презрением.
Я снова поднялась с колен, закинув на плечо махровое полотенце, и быстро нащупала рукой прочную опору, в виде бетонной стены, отрезвляющую меня своим холодом через кожу моей ладони. Смесь таблетки уже значительно облегчила моё состояние, и моя походка стала смелее и увереннее, я направлялась в сторону душевой, ощущая затылком подлый и тяжёлый взгляд насильника, что ждал, когда я оступлюсь и упаду, дабы вновь позлорадствовать.
Но этого не случилось, я хоть и медленно, но стойко прошла весь коридор, длиною, казалось, в несколько миль, сжимая зубы от отголосков боли, затаившейся в каждом уголочке моего тела. И вот я добралась до душевой. Она не особо отличалась от прочих комнат бункера: всего лишь стальные трубы с краниками и две душевые лейки, торчащие из стены, освещение в разы хуже, нежели в остальных комнатах, никаких двери или же перегородки, лишь открытый арочный проход в коридор, из которого каждый мог наблюдать за моими водными процедурами. Но в нынешней обстановке это не было самым страшным в стенах этого бункера.
Я открутила тугие и заржавевшие краники душа, еле тёплая вода полилась на меня тонкой струйкой. Это было огромнейшим облегчением для моих тела и души, как будто лёгкое дуновение свежего ветерка среди пылающих просторов ада. Вода запросто смывала запах пота, засохшую сперму с бёдер и живота, смывала свежую и старую кровь на ранах и вокруг них, но не могла смыть постыдные ощущения от насильного пребывания мужчины внутри меня. Эту грязь не отмыть ничем, как и тяжесть грехов, внушаемых мне Отцом. Я раз за разом прокручивала в голове моменты, которые желала бы забыть любой ценой. Каждый его удар вновь вспоминался, заставляя оставленные им гематомы неприятно пульсировать.
Я стояла под потоком прохладной воды уже больше пяти минут, но до сих пор не ощущала себя достаточно чистой. Вновь и вновь я задавалась вопросом, чем же я заслужила эти мучения. Ответ был максимально прост и очевиден, но я не хотела этого признавать. Ведь, по сути, я для него просто человек, убивший всю его семью, и если бы Бог предоставил мне возможность остаться наедине с убийцей, стала бы я прощать его и давать второй шанс? Определённо нет... Я бы позабыла заповеди о прощении, позволяя жажде отмщения полностью руководить моими мыслями, словами и действиями. Так я частично оправдывала Иосифа и его поступки, но от этого физическая боль, причиняемая им, легче не становилась.
Невыносимая обида и злость наполняли меня, чувство ненависти к Иосифу уже как будто засело глубоко в голове и текло по венам. Слёзы обиды стекали из уголков глаз и тут же растворялись в воде. Тихие всхлипы смешивались со звуком капель, ударяющихся о металлический слив в душевой. Это единственное место, где я могла позволить себе не сдерживать свой плач. Место, где я почувствовала себя комфортно.
Я внимательно осмотрела каждые ссадину, синяк, порез, рану, вывих, оставленные на моём теле, в последний раз прокрутила каждый эпизод изнасилования, чтобы принять для себя окончательное решение: сегодня я убью Иосифа, чего бы мне это ни стоило. То, что я впервые могла свободно передвигаться по бункеру, не будучи ни к чему прикованной, было удачным совпадением и упущением мужчины. Или же знаком свыше?
Я прикрутила краник душа, остановив поток воды. Бегло протерев себя полотенцем от капель влаги, я обмоталась им и подошла к железному шкафчику в дальнем углу. Среди прочего хлама здесь находилась и одежда. Как я полагаю, это вещи, когда-то принадлежавшие Датчу, но теперь они больше ему не понадобятся. Я хорошенько порылась в шкафу и подобрала себе одну из растянутых мужских рубашек, самую тёплую и чистую. Мягкая и плотная ткань рубахи полностью закрывала мои ягодицы, поэтому больше я не стала ничего надевать. Да и какой смысл прятать свои интимные места, если единственный, кто мог их здесь увидеть, — уже изучил всё полностью изнутри.
Я покинула душевую и направлялась общую в комнату с камином, чтобы немного согреться и тщательно продумать убийство своего насильника. Я вошла в помещение, соединяющее в себе кухню со столовой и гостиной, если эти слова вообще были применимы к подземному бункеру. Иосиф уже сидел на диване перед камином, расставив ноги по ширине плеч, упираясь локтями в колени, немного сгорбившись, наклонив голову вниз. Сначала мне показалось, будто он держит что-то в руках, но, приглядевшись, я увидела, что он лишь рассматривает свои ладони с обеих сторон. Под тускловатым свечением, исходящим от пламени камина, он разглядывал сбитые костяшки рук и высохшие пятна чужой крови, которые он не торопился смывать. Не знаю, что конкретно он делал, но казалось, будто жалел себя и свои израненные руки. Хотя, возможно, он просто сидел и горевал о своей погибшей семье. Или продумывал, как бы ещё заставить меня страдать. Мне никогда не залезть внутрь его головы и не прочесть его мысли.
Поскольку диван был занят, то я решила отложить посиделки у камина, дабы не создавать интимную обстановку двум одиноким сердцам в уютном свете костра: это явно подтолкнёт насильника к очередным нездоровым мыслям. Поэтому я постаралась не смотреть и даже не дышать в его сторону, а пройти мимо него к кухне как можно быстрее. По крайней мере настолько быстро, насколько это возможно с вывихнутой лодыжкой. Я двигалась так неуклюже, почти что прыгая на одной ноге, упираясь рукой в мягкую спинку длинного дивана. Голова мужчины даже не повернулась в мою сторону, настолько он был увлечен лёгким поглаживанием своих израненных кулаков подушечками пальцев.
Я кое-как дохромала до кухонной тумбы, чуть ли не падая на неё. Облокотилась о деревянную поверхность всем телом и склонила голову вниз, переводя дыхание. На одышку мне потребовалась почти минута. Тут я поняла, что все те адские физические подготовки в полицейской академии прошли даром, если я не могу с лёгкостью преодолеть хотя бы три метра на одной ноге. Но будь у меня выбор, то я ни капли не сомневаясь выбрала бы сотню изнуряющих тренировок в день, нежели ещё один час в закрытом пространстве с озабоченным своей религией психом.
После крохотного перерыва я стала рыскать по ящикам кухонных тумб и шкафчиков в поисках того, что не нуждается в готовке. После большого количества полок с тушёнкой в банках, к которой у меня совсем не возникал аппетит, я наконец наткнулась на маленькую пачку солёных крекеров и пару шоколадных конфет. Тут же схватила их и пустой гранёный стакан, который быстро наполнила тёплой водой из-под крана, и уселась со всем нажитым добром за стол, разложив перед собой сегодняшнюю трапезу.
Мой желудок был невероятно рад, что впервые за долгое время потребляет хоть что-то, кроме воды и слюны, своей и чужой. Я уплетала печенье с солёным вкусом за обе щёки, даже не успевая толком прожёвывать, быстро запивала водой и тут же кидала в рот сразу несколько сладких конфет. Перекус вышел достаточно сытным, пусть и не самым полезным, но самое главное, — лёгкое чувство тошноты от голода, преследовавшее меня все эти дни в заточении, наконец-то прошло. Насытив свой организм пищей и громко выдохнув, я откинулась на спинку стула и запрокинула голову назад, сомкнув глаза. Клянусь, впервые за долгое время я почувствовала себя такой расслабленной и спокойной, меня ничто не тревожило и никто не причинял мне боль. Таблетки, утоляющие боль, уже полностью заглушили все неприятные ощущения в моём теле, и я даже настроилась на то, чтобы немного вздремнуть. Пока приглушённый шум не заставил меня рефлекторно открыть глаза и обернуться на его источник. Иосиф приподнялся с дивана, заставляя его пружины противно поскрипывать, и неторопливой походкой прошёл в сторону коридора. Напоследок он бросил отрешённый взгляд через плечо в мою сторону, как будто проверяя моё местонахождение, и дальше завернул за угол, скрывшись в стенах коридора.
Я понимала, что он не даст мне долго находиться на свободе и скоро снова захватит меня в плен своих больных эротических фантазий. Я чётко намеревалась дать ему серьёзный отпор, как только он снова попробует овладеть мной против воли. Я воспользовалась его отсутствием в комнате, привстала со стула и шагнула снова в сторону грязной кухонной тумбы. Я приоткрыла ящик со столовыми приборами и сразу же нашла взглядом подходящий: не самый длинный, но по виду самый острый кухонный нож, с широким лезвием и потёртой деревянной рукоятью. Аккуратно, не создавая лишнего шума, я вытащила его среди прочих ножей и, крепко сжимая в правой руке, подошла к дивану, неспешно усаживаясь рядом с тем местом, где только что сидел мой насильник. Я вертела режущий предмет в своих руках, с упоением наблюдая за тем, как золотистые языки пламени отражались на блестящем лезвии ножа. Вместе с этим мой разум наполняли страстные идеи о том, как это лезвие одним лёгким движением вонзается в шею Иосифа, заставая его врасплох и вызывая необратимую кровопотерю. Одна лишь мысль о том, как его существование в миг прекращается, а душа отходит от тела и направляется прямиком в ад, где ей самое место, — приносила мне нескончаемое удовольствие, добавляла решительности и вдохновляла на убийство. Я была уверена, что он заслужил смерти ещё давно. Сегодня он точно её получит, главное, дождаться нужного момента.
Я спрятала орудие ещё не совершенного убийства под подушкой дивана и решила отдаться миру сновидений, раз уж выпала такая возможность и неизвестно когда появится снова. Закинув ноги одну за другой на мягкую поверхность и вытянувшись вдоль дивана, я попыталась немного подремать, набираясь сил перед задуманным, они мне явно пригодятся. Я уложила голову на мягкий подлокотник, а ноги прижала как можно ближе, обхватывая голые коленки руками, согревая мягкими рукавами тёплой фланелевой рубашки. От избитой усталости и долгих дней без сна веки закрылись сами собой. Острой боли больше не было, лишь приглушённая таблетками, еле заметная судорога в области вывихнутой лодыжки. Мне удалось не обращать на неё внимания, выкинуть из мыслей лицо своего мучителя и наконец уснуть.
