Заведомо ушедший

Написать Блейзу она собиралась ещё на прошлой неделе, но совершенно замоталась с рабочими делами, и это попросту вылетело у неё из головы. Но теперь откладывать было уже некуда, и она взялась за перо. «Здравствуй, Блейз. Ты, наверное, удивишься моему письму, но я объясню всё при личной встрече, обещаю. Это касается твоего друга, и всё может быть крайне серьёзно. Тебе будет удобно завтра в девятнадцать часов? Можем встретиться на нейтральной территории, но там, где можно поговорить без лишних ушей. Не подскажешь, где можно это сделать? Гермиона Грейнджер». Запечатав письмо и прикрепив его к лапке совы, она выпустила её в окно и устало опустилась в кресло. Сегодняшний день был тяжёлым и без визита Малфоя, а его гипотетические проблемы добавили головной боли, причём в самом прямом смысле. Пожалуй, она бы даже самой себе не смогла объяснить, почему её так волнует происходящее в его жизни. Его странное поведение и тайна, которую он совершенно точно скрывал. И, возможно, не по своей воле. Не прошло и часа, как её любимая чернокрылая сова, названная Нимфой в честь погибшей на войне Тонкс, принесла ответ. Гермиона суетливо отвязала от её лапки небольшой свёрнутый кусочек пергамента, развернула и уставилась на чернильное строки, выведенные ровным почерком. «Здравствуй, Грейнджер. Ничего, что я так фамильярно? Не привык называть тебя по имени, да и ностальгия…». Конечно, как мог Забини, ещё в Хогвартсе прослывший разговорчивым и обаятельным обольстителем, не увести разговор в сторону, — подумала девушка и фыркнула, вновь обращая взгляд на бумагу. «Удивлён, что ты интересуешься Драко. И не делай такое недоумённое лицо, пожалуйста. Он, конечно, не единственный мой друг, но только он стал вести себя странно. Видимо, ты тоже это заметила. Не знал, что ты за ним наблюдаешь. Впрочем, подробности и правда лучше обсудить при встрече. Что касается твоего вопроса, то могу предложить свой бар. Поговорим в моём кабинете: там как раз стоят все нужные заклинания, сама убедишься. Если ты не против, то буду ждать. Если сможешь прийти раньше — не проблема. P. S. Так открыто я говорю обо всём лишь потому, что на письме чары. Никто, кроме тебя, не смог бы его открыть и тем более прочитать. С предвкушением на скорую встречу, Блейз». — Болтун! — ещё раз прыснула Гермиона, убирая пергамент в карман джинсов. — Но, надо признать, весьма сообразительный. Надеюсь, что он прояснит ситуацию и наше сотрудничество будет небесполезным, — произнесла она в пустоту, в который раз задумываясь, зачем ей всё это нужно и для чего она ввязывается в то самое пока неведомое «это». Ей хотелось верить, что оно окажется чем-то невинным, вроде переосмысления Малфоем жизни или на крайний случай депрессией. Но интуиция упорно подсказывала, что тут кроется нечто более серьёзное. Уже эта мысль заставила девушку нахмуриться. То, что парень вляпался в очередное тёмное дельце, представлялось с трудом, учитывая многие моменты из их общего прошлого. Скорее уж ловушка, кем-то продуманная и захлопнувшаяся спустя годы или просто случайно срикошетившая в него. Вынырнув из собственных размышлений, Гермиона тяжело вздохнула. После войны им всем было нелегко, особенно тем, кто числился на стороне Волдеморта. Но каждый старался научиться жить по-настоящему, на полную катушку, за себя и за всех, кто погиб тогда. Травмы, кошмары, суды — всё это не отпускало многих и по сей день, но постепенно становилось легче, и она тоже это чувствовала. По чуть-чуть, по кусочкам она собирала себя, мечтая, что наступит момент, когда будет не так больно, не так страшно. Тогда казалось, что наконец-то всё кончилось и можно будет спокойно жить, не думая о битвах и возможных смертях — та роскошь, которая была им недоступна с одиннадцати лет. Неужели снова? Неужели опять нужно искать выход, судорожно листать сотни книг в поисках ответа, бежать до боли в лёгких, торопиться и отчаянно бояться не успеть? От воспоминаний и разлившейся внутри тяжести Гермиону отвлёк стук в окно. Подойдя поближе, она разглядела в темноте белую полярную сову — новую любимицу Гарри, которую тот приобрёл в память о Букле. Впустив посланницу, она обнаружила, что письмо в этот раз написала Джинни, которая, отчаявшись вытащить её хоть куда-нибудь, умоляла её встретиться завтра в обед. Гермиона улыбнулась. Эта рыжеволосая бестия порой бывала совершенно невыносимой и упёртой. Но она была её лучшей подругой ещё со времён школы, и у неё ни разу не было повода усомниться в этом. Джинни сочетала в себе качества, которые на первый взгляд могли бы показаться несочетаемыми, и именно за это Гермиона её особенно ценила. Обаяние, умение развеселить в любой ситуации, любопытство и любовь к шуткам у Джин явно были общими с близнецами. Но при этом она обладала какой-то житейской мудростью, такой непривычной в её годы, и способностью объять всех вокруг — так же, как это делала Молли, несмотря на наличие семерых детей. Ещё раз мимолётно улыбнувшись, Гермиона нащупала кусок пергамента и, закусив кончик пера, задумалась над ответом. Встретиться с подругой хотелось — они слишком давно не виделись, но и визит к Забини откладывать нельзя. Оставалось надеяться, что она успеет везде, включая рабочие дела.

***

На часах было аж полвосьмого утра, когда Гермиона на следующий день появилась в кабинете. Нужно было сделать множество дел, прежде чем она отправится к Джинни. Они условились на два часа, и возвращаться после этого на работу смысла уже не было. Лучше она возьмёт кое-что с собой и сделает вечером, тем более что мысль о Малфое почему-то упорно не давала ей покоя. — Джин, ты, как всегда, ослепляешь всех своей красотой? Не боишься оставить жителей Лондона без зрения? — не удержалась от дружеского подкола Гермиона, увидев подругу. Выглядела та и вправду превосходно. Миниатюрная Джин со своими длинными рыжими волосами и модельной фигурой продолжала привлекать внимание противоположного пола, как и в Хогвартсе. Особое очарование добавляли сияющие от счастья глаза и широкая улыбка. От неё за версту веяло позитивом и обаянием, которое девушка щедро раздавала всем окружающим. Что уж говорить про вкус, коим она тоже не была обделена, и стиль в одежде, который отнюдь не был скучным и невзрачным. — Брось, я же не василиск, — фыркнула Джинни. — Так, разве что чуть-чуть помучаются от восхищения. Это ещё не приговор. — Смотрю, ты скромна, как никогда, — хмыкнула Гермиона. — Всего лишь трезво оцениваю ситуацию, — подмигнула ей подруга и вернулась к изучению меню. — Что закажем? — Кофе с пирожными? — предложила та. — У нас же чисто девичьи посиделки, почему бы и нет? — И правда, — расплылась в улыбке Джин. — Особенно если учесть, что неизвестно, когда мы вновь увидимся. Ты же у нас дама деловая. Гермионе только и оставалось, что закатить глаза и приглушённо фыркнуть. Встречи с Джинни всегда помогали ей отвлечься от насущных проблем и расслабиться. Она слушала подругу, увлечённо рассказывающую ей про отношения с Гарри, и внутри горело такое тёплое чувство, которое она ощущала рядом с родными людьми. Они много хохотали, буквально до слёз и рези в животе, и обсудили, казалось, все возможные темы. Под конец, утомившись, немного помолчали, допивая уже остывший кофе, но даже это было столь уютно, как могло быть только с самыми близкими. Но рассказать Джин про свои сомнения относительно Драко Гермиона не решилась. Не было уверенности, что подруга поймёт, с чего вдруг ей так беспокоиться о Малфое, учитывая их общую с ним историю.

***

— Грейнджер? — голос раздался над самым ухом, заставив девушку вздрогнуть от неожиданности. — Забини, нельзя же так подкрадываться! — возмутилась Гермиона, оборачиваясь и узнавая школьного знакомого. — Вообще-то, я уже не первый раз тебя окликнул, — широко улыбнулся он, вскидывая руки в извиняющемся жесте. — Это ты в облаках витаешь и ничего вокруг не слышишь. — Прости, — смутилась девушка. Она и вправду была чересчур задумчива перед визитом к Блейзу, пытаясь понять свои мотивы и то, что же могло случиться с Малфоем, что его странности заметил не только лучший друг, но и посторонние люди, вроде неё самой. Малфой ещё в школе был закрытым человеком, умеющим скрывать свои эмоции за маской безразличия и равнодушия. Что же произошло сейчас? — Ты хотела поговорить, — напомнил Забини. — Пройдём в мой кабинет? — Да, верно. — Проверишь его на заклинания? Ты, кажется, беспокоилась о конфиденциальности. Гермиона уже успела немного осмотреться и по достоинству оценить современное оформление бара, где определённо сочетались как магические, так и магловские технологии. Она могла поклясться, что заметила обыкновенные электрические светильники, в том числе неоновые. Но при этом в помещении было явно использовано магическое расширение пространства, да и работники не чурались левитирующих и бытовых чар. — Нет, я тебе доверяю. Имею в виду, в этом вопросе, — добавила она, увидев приподнятые в удивлении брови молодого человека. — Думаю, это и для тебя принципиально. Вы же, слизеринцы, по-моему, всегда славились хранением своих секретов. — Не мы одни, — пожал плечами Блейз, пропуская девушку вперёд и прикрывая за собой дверь. — У всех есть свои тайны, которые они не хотели бы раскрывать другим. — Возможно, — кивнула Гермиона и, не удержавшись, прокомментировала: — У тебя очень красиво. Современно, стильно и видно, что недёшево. Я же правильно понимаю, что ты совместил тут магию и магловские технологии? — Было бы странно, если бы ты этого не поняла, — хмыкнул Блейз. — И благодарю за комплимент. Рад, что ты оценила, я очень много вложил в этот бар. Больше тебе скажу, даже в меню есть кое-что из магловского. Лучшее из лучших — сам выбирал. — Неплохо. Перейдём к делу? — Конечно, — тут же посерьёзнел парень. — Тебе чай или кофе? С ними любой разговор как-то проще вести, согласись? — Кофе с молоком. Пока Забини объяснялся с секретаршей, Гермиона попыталась собраться с мыслями, думая, с чего всё же начать разговор. Они молча дождались, как им принесут кофе с шоколадом и расставят на столе, и только после этого Блейз подал голос. — Что именно ты заметила и когда? — он смотрел в чашку, помешивая в ней ложкой, и выглядел хмурым, как никогда. — Расскажи, пожалуйста, что знаешь, а потом я…. — Хорошо. Когда Малфой приходил ко мне недели две назад по делу, всё было в порядке. Никаких странностей. Ну, поязвил немного в своём стиле, а в целом спокойно решил вопрос. Мы нормально поговорили, и он поблагодарил меня, как я поняла, за суд. — В общем, обычный Малфой поствоенной версии, — резюмировал парень. — Да. После этого я встречала его в Мунго, когда бывала там по делам, и ловила на себе непонятные взгляды. Он был таким растерянным, даже грустным, и словно бы сожалел о чём-то. Но когда я спросила его, всё ли у него хорошо, Малфой резко ответил, развернулся и ушёл, как будто я его чем-то обидела. Надо сказать, меня смутило, что он выглядел бледнее и болезненнее, чем обычно. — Может, не выспался или было много работы? — предположил Блейз, сам не веря в то, что говорит. — Нет, — мотнула головой Гермиона. — Не уверена, что могу это объяснить, но это была другая бледность, понимаешь? — В общем и целом. Это всё? — Ещё нет. Позже он подкараулил меня возле Министерства и шёл почти до аппарационной площадки, пока мне не надоело и я не спросила, что ему от меня нужно. Малфой начал утверждать, что хочет со мной поговорить о чём-то крайне личном. Короче, когда мы пришли ко мне, он долго мялся и совершенно точно собирался рассказать, но его словно что-то остановило. — Передумал? — Мне показалось, что дело в другом. Что ему именно не дали этого сделать. Потому что он выглядел решительным, начиная фразу, а потом резко сдулся и перевёл тему на суд, как будто изначально об этом и хотел спросить. — А ты уверена, что это не так? — На сто процентов, — воскликнула Гермиона. — И когда я мельком увидела его через пару дней, он был ещё бледнее. — Понял, — кивнул Забини и как-то устало вздохнул. — У меня на самом деле информации не сильно больше. Мы с Панси тоже заметили его рассеянность, задумчивость и прочее, причём на каждый вопрос Драко отвечает, что всё в порядке, хотя это очевидно не так. Он и так не был самым откровенным человеком, а тут и вовсе замкнулся в себе. И ещё одна странность: после войны Драко часто избегал тусовок и сборищ — трудоголик ещё тот. А тут внезапно начал ходить по клубам, цеплять девочек и гораздо больше пить. — Выглядит так, словно он хочет всё успеть и попробовать, — тихо пробормотала девушка, стараясь не смотреть на Блейза. — Думаешь, он болен? И считает, что это неизлечимо? — он пытался казаться спокойным, но Гермиона отметила, как прерывисто он выдохнул и как дрогнул его голос на последнем слове. Переживал за друга. — Как вариант, — прикусила она губу. — Но ты же понимаешь, что точную причину знает только он. — И вряд ли он нам её сообщит, — с горечью закончил Забини. — Нужно попытаться вытянуть из него как можно больше, — подняла наконец на него взгляд Гермиона. — Я понимаю, что он скрытен, но ты его лучший друг. Мы должны попытаться что-то сделать. — Тебе-то это зачем, Грейнджер? У неё не было ответа на прозвучавший вопрос, поэтому она не нашла ничего лучше, чем пожать плечами. — Не знаю. Но знаю, что если не сделаю этого, то это буду не я.

***

Пыльная барная стойка была потрескавшейся и пожившей уже не один год. Пятна, покрывающие её, наверное, уже не отмывались, поэтому бармен даже не пытался лишний раз протирать её тряпкой, используя ту лишь для старых, подёрнувшихся сеточкой стаканов. Когда-то подобная картина заставила бы его брезгливо поморщиться и презрительно усмехнуться. Он бы и минуты не провёл в заведении, где можно наткнуться на низшие слои населения, а локтем заехать в очередную не затёртую липкую лужицу. Сейчас ему было всё равно. Настолько, насколько это вообще возможно. Здесь, в дешёвом и душном заведении района Камден, который считался одним из самых криминальных в Лондоне, его вряд ли будут искать друзья, а это ему нужно было меньше всего. Сегодня у него не было настроения соблазнять очередную дурочку и изображать хоть какие-то чувства ради перепиха, который не принесёт ничего, кроме короткого забвения и иллюзии, что всё так же, как и раньше. Блейз и Панси начали что-то подозревать, глядя на него с жалостью и беспокойством. Даже Грейнджер — и та странно на него посматривала во время их последних встреч. Особенно когда он сделал вид, что хотел поспрашивать о суде. Драко застонал. Было невыносимо просто ждать, не имея возможности ни с кем поделиться. А ведь он даже не знал, кому и за что обязан этим проклятием. Размышления были прерваны стуком стакана о ту самую грязную барную стойку, цоканьем каблуков и противным визгом отодвигаемого стула.