Яшма и нефрит

Величественная Императрица северной Империи Гунсяо обладала великолепной внешностью. Сюэ Фэнтян замерла перед ней восхищенным изваянием: правильные черты лица, острый взгляд темно-серых глаз, ямочки на щеках, длинные тёмные волосы, уложенные в сложную прическу, как и подобает несокрушимой правительнице. Сюэ Фэнтян едва ли обращала на чужую красоту внимание, но лицо Вэньсюй Лин ее пленило. Фэнтян внутренне обливалась горючими слезами: не будь они врагами, Фэнтян приложила бы все усилия для того, чтобы Вэньсюй Лин и Сюэ Ишэнь сошлись. Сюэ Фэнтян взглядом задела того самого знаменитого Лан Гушэна. Ну, симпатичный, но ничего более. Чем он так приглянулся ее брату? Фэнтян мысленно посетовала на отсутствие вкуса у брата. Яшмовая птица и Серебряный Феникс непозволительно долго смотрели прямо в глаза кровавой правительницы. Будь они людьми Гунсяо, преклонили бы колени, разбивая чело об пол, но, как пленные генералы, они не смели склонить головы перед захватчиками. — Чем эти скромные пленники заслужили внимание Императрицы Гунсяо? — Сюэ Ишэнь издал смешок и так и не проявил ни капли вежливости. Е Ушан и за меньшее мог приказать выпороть. Вэньсюй Лин бросила острый взгляд на верного советника. Все евнухи и слуги, затаившие дыхания, вышли после короткой команды от Лан Гушэна на гунсяовском языке. Только за Сюэ Фэнтян плотно закрылись двери, она почувствовала себя, как кролик перед двумя удавами: ни меча, чтобы красиво покончить жизнь самоубийством, ни стрел и лука, чтобы красиво покончить с чужими жизнями. Сюэ Ишэнь как-то — давно, когда Сюэ Янчан учил маленькую А-Ся натягивать тетиву, — пошутил, что откусить язык в стану врага — героически и вдохновляюще. Великий генерал-полководец Сюэ Янчан по праву считался патриотом Се Е и бесчисленное множество раз попадал в передряги, в которых от страха следовало бы уйти, как герой, красиво и по-идиотски. «Такая смерть подходит или книжным героям, — сказал тогда отец семейства Сюэ, — или глупцам. Откусишь еще как-то неправильно, А-Мин, начнешь захлебываться кровью, как А-Ся молоком за столом». — Серебряный феникс. Вся кожа Сюэ Фэнтян покрылась мурашками от этого вкрадчивого голоса. Генерал Сюэ застыла, напрягшись, как будто по всему полу ютились змеи, охочие до дрожащей жертвы. — Для меня большая честь видеть генералов Сюэ в здравии. Ярко-алые губы изогнулись в неискренней улыбке, полной тихой насмешки. — Удивлена, что Совестник Лан не спустил шкуру с Серебряного феникса в первый же день его заточения. Сюэ Ишэнь горделиво — в насмешку — выпятил грудь вперед: — Вы не знаете нрав жителей Се Е, Ваше Императорское Величество. Жизнь на коленях позорнее смерти. Вэньсюй Лин качнула головой: золотые украшения, вплетенные в ее волосы, зашелестели и зазвенели. — С нравом вашего народа я знакома. Сюэ Фэнтян, не выдержав бессилия, зло выкрикнула: — Послушай, ты, Императрица! Думаешь, раз захватила мою страну, смеешь насмехаться над моим братом? Надела на нас свои тряпки и смотришь, как собак, ты… Вэньсюй Лин по-птичьи наклонила голову вбок, с явной полуулыбкой внимая словам незадачливой пленницы. Стоило Фэнтян закончить, Императрица с материнской нежностью в голосе поинтересовалась: — Закончила? Советник, преподнесите милой генералессе урок. Лан Гушэн шагнул вперед — Сюэ Ишэнь шагнул навстречу, закрывая своим телом сестру. Фэнтян сжала бледные пальцы в кулак, готовая отбить напор и… И с ужасом поняла, что Лан Гушэн замахивается на Сюэ Ишэня. Сюэ Ишэнь сильный. Намного сильнее Сюэ Фэнтян. Он ведь может уклониться, может… Когда ладонь почти прикоснулась к чужой груди, в глазах Лан Гушэна проскользнуло удивление. Было слишком поздно, чтобы смягчать удар, а этот Сюэ Ишэнь… сделал короткий полушаг назад. И с удивленным полувскриком упал на холодный пол. — Яшмовая птица, каждое твое неосторожное слово будет новой полосой ложиться на спину твоего брата. Советник. Лан Гушэн дернул Сюэ Ишэня за цепь на ошейнике на себя, подивившись, что он такой легкий и низкий. Советник Гунсяо поставил пленника на нетвердые ноги, снова дернув за ворот и оголив плечи и часть спины. Фэнтян кинулась на Лан Гушэна. Он большой — намного больше, чем Сюэ Фэнтян, Сюэ Ишэнь и даже Сюэ Янчан, — и она знала, что сможет победить его только прыткостью, но в последний момент белая рука оттолкнула ее. — Не подходи, А-Ся, — Сюэ Ишэнь, всё еще открытый под тремя взглядами, опозоренный своими врагами и избитый, неловко улыбался. — Ничего такого, сестрица, ха-ха. Мне всё равно не нравилась эта одежда. По комнате пронесся легкий звон колокольчиков — до того легкий и пугающий смех, что Сюэ Фэнтян побледнела. — Я восхищаюсь твоим мужеством, Серебряный Феникс. Не стану юлить: будь ты бесполезным генералом, лишился бы головы еще по дороге в столицу, но у тебя есть то, что необходимо мне и Империи. Сюэ Ишэнь растянул губы в приторной улыбке, которой одаривал незамужних девиц после свершения подвигов, и покачал головой. — Знание — сокровище, которое повсюду следует за тем, кто им обладает, генерал Сюэ. Скажи мне, где дети Е Ушана, и я дам тебе свободу. — Согласен на свободу своей сестры. Сюэ Фэнтян прикрыла глаза: вот же… идиот! Ясно, как небо, что из него не вытянешь ни словечка правды, а он просто дурачится, проверяя границы допустимого. Фэнтян знала, чего он хочет: указать неверное направление, остаться в плену кровожадной правительницы, пока его младшая сестра в бегах, и с озорной улыбкой умереть на виселице за ложь. — Тс-тс-тс, Яшмовая птица нужна мне живой. Вэньсюй Лин уперлась локтями в колени и на раскрытые ладони «легла» подбородком. Непозволительная поза для человека голубой крови. — У вас два возможных развития событий: вы помогаете мне и остаетесь живыми или вы помогаете мне, но ваши тела даже не будут преданы земле. Сюэ Фэнтян прочистила горло: — Ваше Императорское Величество, позвольте предложить третий путь. Вэньсюй Лин вопросительно выгнула бровь. — Мм? Сюэ Фэнтян глубоко вздохнула. Мышцы ее спины и ног на миг расслабились. Ту-дум, ту-дум. Шаг, второй. Сюэ Ишэнь брыкается на советника Лана, и тот не может среагировать: его глаза удивленно распахиваются, и он тянет руку вперед, но не успевает. Ту-дум, ту-дум. Темно-серые глаза совсем близко, в них ни капли страха, только предвкушение. Третий шаг. Ту-дум, ту-дум. Рука сжалась на белой шее. Вэньсюй Лин, не шелохнувшись, только выгнула вторую бровь: «И всё?» — И Император не может купить тысячу лет жизни, Ваше Величество, — голос Сюэ Фэнтян дрогнул. Сколько бы в ее движениях не было уверенности, но страшно было до чертиков. Сюэ Ишэнь за ее спиной застонал. Он вцепился руками в Лан Гушэна, не позволяя ему вмешаться, оставляя на его коже чуть ли не кровавые борозды от собственных ногтей. — А-Ся… — Хочешь убить меня через удушение, — в голосе Императрицы скользило веселье. — Или думаешь бить мою голову о трон, как мешок рыбы? Сюэ Фэнтян от такого сравнения нервно хохотнула: — Мы не станем тебе помогать. Коль наша судьба — гибель, то я заберу тебя с собой. — Почти как предложение о браке, — лицо Сюэ Фэнтян удивленно вытянулось, а после заплыло краской. Вэньсюй Лин проникновенно прошептала: — Хотя мои потенциальные ухажеры еще никогда не были ко мне так близко. Сюэ Ишэнь громко возмутился: — Ты… ты… бесстыдница!.. — Есть такое, мои милые птички. А теперь, — одна прохладная ладонь накрыла руку Сюэ Фэнтян, а другая ласково потянулась к чужой женской груди. Генерал моргнула, сжимая пальцы вокруг шеи, но тут же разжала их, почувствовал острую боль в грудной клетке, — немного откровений: народ Се Е имеет действительно пылкий темперамент, непохожий на холодный нрав Империи Гунсяо. Сюэ Фэнтян с ужасом посмотрела на иголу, торчащую из ее солнечного сплетения. Ядовитая — Фэнтян парализовало очень быстро, и ее колени подогнулись. Генерал почти рухнула на пол, но Вэньсюй Лин притянула ее за талию и обняла, как мать обнимает своё маленькое дитя. Сюэ Фэнтян несколько раз дернулась, но всё без толку: Императрица крепко держала ее в объятиях на своих коленях, прижав ее голову к своему плечу. Иглу Вэньсюй Лин вытащила. Сюэ Ишэнь пытался встать и драться, но крепкая рука Лан Гушэна удерживала его. (Сюэ Ишэнь оставил Лан Гушэну кучу синяков и ссадин, пока брыкался с заломленной за спину рукой) — Народ Се Е не готов мириться с новыми правилами. Яшмовая птица глубоко почитаема среди крестьян, и я надеялась, что она мне поможет. Изо рта плененной девушки вырвалось несколько нечленораздельных мычаний, в которых с трудом угадывалось «Да пошла ты!». — …ведь в противном случае мне придется их всех казнить.