ВанСяни создали каждый день

—Ты сейчас же примешь наказание. Произнес нефрит, связывая руки ещё не до конца пришедшего в себя Усяня, и привязал конец веревки к кровати. —Лань Чжань, что ты делаешь? Не шути так. Вэй Ин уже начал осознавать серьезность ситуации и попытался разорвать веревки, но они были усилены заклинанием, а в этом теле у него было мало духовных сил, а темная не сумела. —Лань Чжань, Лань гэ-гэ, Ханьгуан-Цзюнь, что ты собираешься со мной делать? Ничего плохого, правда ведь? Вэй Ин начал извиваться на постели. Смотря на это, Ванцзи сел на край кровати и положил Вэй Ина животом себе на колени. Уже было темно, и только лунный свет освещал цзинши. Ванцзи плавным движением руки лишил связанного способности видеть, завязав глаза широкой лентой. —Эй, Лань Чжань, с каких пор ты завязываешь лентой мне глаза. Может ты мне уже скажешь, что ты затеял? И вообще развяжи меня. Усянь повернул голову в сторону Ванцзи, наигранно надув губки, и, словно на горячей сковороде, начал ялозить и махать ногами в воздухе, невольно заставляя и без того неуклюже одетый тонкий халат сползти с плеч, оголяя поясницу и часть упругих ягодиц. Зрелище предстало восхитительное. Тонкие музыкальные кисти были связаны красной веревкой, которая слегка натирала кожу. Хрупкие, порозовевшие плечи были покрыты красными отметинами и укусами. На фарфоровой коже поясницы можно было заметить капельки воды, которые поблескивали на лунных лучах. Упругая и мягкая, словно у младенца, попка напряглась от двусмысленности ситуации. Ванцзи на миг застыл от изящества и красоты, представшей его глазам картине. Но всё же решил начать задуманное. Слегка твердые подушечки пальцев невесомо прошлись по напряжённому заду, и тело, отреагировав, немного расслабилось, но не надолго. В воздухе задребезжал звонкий шлепок, и на нефритовой коже проступил алый след. Усянь, прогнувшись в пояснице и привставая на коленях, не успел вскрикнуть, как последовал ещё один шлепок, что заставил Усяня вздрогнуть, и он плюхнулся обратно животом на колени мужа. От следа сразу же побежали волны колючих мурашек, которые разжигали избалованное тело. Последовало ещё четыре шлепка, в которых Ванцзи чередовал силу удара: лёгкий, сильный, лёгкий, сильный. Усянь всё не бросал попытки привстать, но тут же получал шлепок. По упругой поверхности расползались ярко-красные следы, разгонявшие кровь в жилах, и казалось, что на коже играет пламя, в котором с каждым шлепком прыгают черти. Усянь лихорадочно глотал воздух, грудь яростно вздымалась и замирала, получая новую порцию огня. Мышцы быстро сжимались, не зная, что им делать. Вэй Ина ещё никто и никогда не бил по попе. Для него это было ново и унизительно. Даже такой бесстыжий и своенравный Вэй Ин залился румянцем, сжимая в руках веревки. —Лань Ч-чжаань...– всхлипнул Вэй Ин, поворачиваясь лицом к своему мучителю. Его нижняя губа дрожала. Ванцзи провёл рукой по красной от ударов и, оказавшейся до ужаса нежной и чувствительной попе супруга. Ох, и надо было так плохо завязать повязку. Ванцзи увидел выражение лица супруга и сползшую ткань, которая должна была скрывать слезы. Эти горячие слезы и щенячьи глазки его Старейшины. Второй нефрит не мог устоять перед невинными глазами, наполненные слезами боли, в которых можно было увидеть вселенную. —Ханьгуан-Цзюнь, ты же обещал не шлёпать меня там. Маленькие прозрачные градинки буквально выпрыгивали из глаз Вэй Ина, а тело била мелкая дрожь. Лицо Ванцзи исказилось печалью, но он тут же усыпал лик своего плачущего кролика лёгкими поцелуями, попутно собирая слезинки. Тот лишь больше надул губки и как-то по-кроличьи шмыгнул носом, давая понять, что все еще обижен. —Развяжи меня. На это Ванцзи лишь покачал головой и, прильнув к ранам, начал их зализывать. Делал он это плавно и размашисто, не пропуская ни одного миллиметра. Усянь же, который был настроен продолжать дуться, еле сдержал стон. Это томительное и очень сладкое лечение вызывало уйму наслаждения, но Вэй Ин, скомкав простыни, продолжал мычать в них, но вот одного он не учёл. Ванцзи чувствовал языком пылающую кожу, а ногой - разгоряченную плоть. Если Усянь и мог кое-как сдержать стоны, но вот эрекцию–нет. Не отрываясь от залечивания, Ванцзи обхватил естество Вэй Ина, проходясь по всей длине, одновременно легонько прикусил зад. Сладкий стон наполнил тишину ночи. Ну, а кто ещё выдержит такое? Ванцзи, уловив момент, начал очень медленно и мучительно водить рукой по налившемуся кровью органу, иногда сжимал то у основания, то у головки, не забывая покусывать и посасывать ягодицы мужа. Усянь поддался. Он с ворошащими мысли стонами задирал зад, боком стараясь слиться с Ванцзи. Руки, что до сих пор были связаны, мешали дальнейшим действиям Вэя. Усянь на мгновение отвлекся, чтобы проклясть эту противную верёвку, сдерживающую его, как вдруг ощутил, как нечто горячее и влажное оказалось внутри. В красноватое колечко мышц проник быстрый язычок Ванцзи, который вылизывал проход на сколько это было возможно. Усянь начал помахивать бедрами навстречу, стараясь насадиться на язык. Было приятно, но все же ему этого не хватало. —Лань Чжань, – взмолился вновь Усянь, но уже без слез, а с какой-то игриво-капризной улыбкой, — Развяжи меня. Вновь получив отрицательный ответ, он продолжил, — Ну хотя бы отвяжи от кровати. Ванцзи кивнул и, как только отвязал верёвку, тот резво поменял позу: теперь Вэй Ин сидел слегка зудевшей попой на бедрах Ванцзи и ерзал на возбуждённом органе мужа, закидывая связанные руки за шею, поцеловал в лоб. Ванцзи прошёлся рукой по спине, остановливаясь на пояснице супруга, другая же проникла в Усяня – сразу без сопротивления вошло три пальца. —Убери, - капризно приказал Усянь, привставая с пальцев, которые его ничуть не удовлетворяли, даже не щекотали. Ванцзи послушно убрал и тут же простонал, кладя голову на плечо Вэя. Его нефритовый стержень поглотил Старейшина Илин. Усянь принял лишь половину и плавными дразнящими движениями привставал, оставляя только головку внутри, но так продолжалось недолго. Лань Ванцзи терпеливо (нет) ждал, когда его озорник наиграется, покрывая плечи и шею Усяня мокрыми дорожками из поцелуев, засосов и укусов. Но, вскоре не выдержав, вцепился в бедра Вэй Ина, резким рывком насаживая до основания. Усянь громко невнятно простонал, задирая голову, вытянулся в струну, опираясь руками о плечи Ванцзи. Сначала Лань делал медленные толчки, но затем ускорился, держа руки на бедрах супруга. —Прости, Вэй Ин. В воздухе снова прозвучал шлепок, от которого Вэй Ин содрогнулся, прогибаясь в спине, застыл с полуоткрытым ртом и распахнутыми глазами, весь сжимаясь внутри. Ванцзи же, лишь простонал в изгиб шеи парня, слегка прикусив кожу. Он решил не упускать возможности и попробовать так же, как во сне с курильницей для благовоний. Ощущения были ещё ярче и живее. От шлепка все нутро так сильно обхватило естество Ланя, что тот чуть не кончил. Хоть стенки и были сжаты на сколько могли и приносили боль, удовольствие было в тысячи раз больше, и эти искорки боли ещё больше разжигали возбуждение. Ванцзи буквально чувствовал каждое движение, каждый вздох любимого, а когда начинал двигаться, сам получал крышесносную реакцию. Вэй Ин же был поглощен волной бешенного и неукротимого чувства, досели неведомого. Ему было больно, но очень хорошо, вместе с этим стыдно. Неужели он стал мазохистом!? Хотя он и раньше терпел, когда огромный член супруга таранил его сухой и тугой проход, все его тело покрывали укусы и синяки, а теперь его бьют по заднице, и от этого ему сносит крышу от эйфории. На каждый толчок приходился шлепок. Усяню было невыносимо стыдно, но пиздец как хорошо. Вскоре они оба получили разрядку, и некогда белые простыни были в очередной раз запачканы. Зад Усяня окрасился в цвет спелой вишни, и в долгу перед Ванцзи он тоже не остался - вся спина Ланя была располосована. Это сколько же надо было сил приложить, чтобы царапать местами до крови? Ну зато оба получили свое наказание: один - что мужу потакает, другой - что бессовестно манипулирует.