Квантовый скачок

      Главный зал Облачных Глубин представлял из себя весьма примитивное зрелище - одноэтажное строение с арочными дверями, белокаменными стенами и двускатной крышей с загнутыми кверху концами. Единственное, что выдавало в постройке мало-мальски значимое сооружение, были защитные иероглифы, которыми были расписаны стены, и объемная курильница для благовоний в центре помоста, где каждое утро и вечер жглись ароматные палочки во имя процветания ордена. Но так ли сейчас это важно? Нет, совсем нет. Когда на кону стоят человеческие жизни, все элементарное и несложное отходит за задний план. Кто ж мог знать, что в будущем мое подчеркнутое равнодушие и очевидное нежелание говорить о проблемах Лань Чжаня, сыграет со всеми злую шутку. Впрочем, если взглянуть на ситуацию с другого ракурса, именно Ван Цзи внёс значительный вклад в поимку похитителя. Но, как говорится, обо всем по порядку.       Отмахнувшись от слов про флейту, я схватил молодого господина Лань за руку и бескомпромиссно потащил за собой, совершенно не обращая внимание на то, каким пустым и отстранённым стал его взгляд. В свое оправдание могу сказать следующее: мне хотелось, как можно скорее поделиться имеющейся информацией с главой ордена и старейшиной Лань, но неясная тревога и зачатки здравого смысла мешали мне без стука и предупреждения ворваться в чужие покои. Поэтому, в качестве страховки, я и взял с собой Ван Цзи. Они ведь не выставят вон свою родную кровь и плоть? И возможно даже не станут наказывать, зная, что в пещере Цзии я был не один.       Тихо подкравшись к зданию, я тут же прильнул к двери всем телом. В отличии от заклинателей, что сформировали золотое ядро, я не мог похвастаться обостренными органами чувств, поэтому и приходилось идти на подобные меры, чтобы оставаться в курсе событий. Не слишком достойное занятие для благородного бессмертного, но порой слухи единственное, что у нас есть. По ту сторону двери было на удивление спокойно, и лишь суетливые шаги и негромкая, но гармоничная мелодия сяо, что как будто дарила покой и умиротворение душе, рвали ватную тишину на куски. Наконец, музыка стихла и неизвестный, но довольно-таки приятный голос, что сочился мягкостью и искренностью, возвестил:       — Что вы намерены делать теперь?       Я сделал вывод, что говорящим был тот высокий мужчина в пурпурных одеждах, что во время речи лидера ордена Гу Су Лань стоял чуть поодаль, но все же внимательно слушал его. По всей видимости, он и был тем самым потерянным братом матушки, о котором она ни разу не упоминала. И по совместительству моим родным дядей. В этом был определённый смысл. В их внешности – хрупкой, но благородной, – были видны схожие черты. Но, если все так, то, почему я раньше никогда о нём не слышал? Что могло произойти, что они вычеркнули друг друга из своих жизней?       — Это довольно-таки щекотливый вопрос, глава Цзян, - все тем же уставшим, крайне равнодушным голосом, произнёс лидер Лань, — истинно верным ответом, на который будет – найти пропавших, а затем уничтожить преступника любыми средствами. Но трудность этого решения заключается в том, что мы понятия не имеем, с какой нечистью столкнулись и где ее стоит искать. К сожалению, нам так и не удалось переговорить с вашей сестрой до её кончины. А значит, все детали расследования канули в небытие.       — Но как же письма?       — Увы, но нет, - взял слово Лань Ци Жэнь. — Цан Сэ не слишком доверяла почте и боялась, что сообщения могут перехватить и изменить содержание. Поэтому в первом же письме она потребовала личной встречи, где и намеревалась обо всем рассказать.       — Это так похоже на сестру, - едва слышно выдохнул глава Цзян. — Она всегда была излишне мнительной и суеверной.       — Что насчет мальчика? – вновь заговорил глава Лань. — Быть может…       — Нет! – на удивление твердо отрезал дядя Цзян. — Я не собираюсь его ни во что впутывать. Траура моему клану достаточно. Завтра с рассветом мы отправимся в Пристань Лотоса.       Это уже ни в какие ворота. Какое он имеет право решать за меня? Неужели, я недостаточно взрослый, чтобы принимать собственные решения?       — Я никуда не поеду! – громко крикнул я, буквально врываясь в закрытые покои.       Лань Ван Цзи честно пытался меня остановить, но все, что ему удалось сделать, это тихой тенью застыть позади меня и виновато окинуть взглядом всех присутствующих. Уж что-что, а нарушать правила я всегда умел с превеликим удовольствием. Всю свою сознательную жизнь я ни дня не мог прожить без какой-либо шалости или забавы. Вначале родители пытались как-то повлиять на меня, но в конечном итоге сдались, решив, что на ошибках учатся, а скандальный возраст я перерасту.       — Самоуверенный наглец! – первым пришёл в себя Лань Ци Жэнь, в своей излюбленной манере поприветствовав меня. — Этому мальчишке не повредит сильная рука и хорошее воспитание.       — Дядя, отец, глава Цзян, - поочерёдно перечислил Ван Цзи, выходя немного вперёд и с почтением кланяясь им. — Приношу свои извинения и рад приветствовать вас в добром здравии.       — А-Чжань, - мягко позвал сына отец, тепло улыбаясь. Впервые я увидел слабое проявление нежных чувств на, казалось бы, всегда суровом и хладнокровном лице. — Не мог бы ты проводить своего друга в его покои? Видит бог…       — Я прямо перед вами, глава Лань, - излишне резко прошипел я, перебивая мужчину. Будь я адептов ордена, то за такое поведение, несомненно, схлопотал бы несколько ударов ферул в наказание. — Так почему же вы, - продолжил я, — игнорируете меня?       Ко мне обратился острый взгляд главы ордена, в котором он даже не пытался скрыть своё разочарование и слабый интерес. Мой откровенный выпад явно не пришелся ему по душе, но отчего-то вслух мужчина не стал ничего комментировать. Вместо этого он отхлебнул из своей чаши все еще дышащий паром отвар, украдкой взглянул на Ци Жэня, чья козлиная бородка подрагивала от праведного негодования, и вяло покачал головой, про себя улыбаясь какой-то лишь себе понятной шутке.       — Вэй Ин, нам лучше уйти… - поспешил сгладить конфликт Лань Чжань, цепляясь пальцами за мой широкий рукав. — Пойдем же!       — Ты не понимаешь, - отмахнулся я от мальчишки. — Я не могу… просто не могу этого сделать. Я должен…       — Довольно, Вэй Ин! – поднявшись из-за стола, впервые подал голос дядя Цзян.       Мужчина решительным шагом подошёл ко мне и положил свою широкую ладонь на мое плечо, долго всматриваясь в мои глаза, где отражалась его внушительная фигура.       — Теперь уже я приношу свои извинения. Глава, старейшина Лань, - дядя резко обернулся, делая незначительный поклон. — В моем племяннике все еще говорит горе и лишь поэтому он позволил себе подобную вольность по отношению к вам. Обещаю, больше такого не повторится.       — Это не горе! – без страха возразил я, в глубине души понимая, как по-детски звучит мое оправдание. — А чистой воды альтруизм. Я хочу быть полезным. Хочу помочь в поиске демона, что убил моих родителей.       — Слова истинного сына. Это похвально, - равнодушно произнёс глава ордена Лань и на мгновение мне показалось, как дрогнули уголки его губ в кривоватой усмешке. — Но что может ребенок без золотого ядра, когда даже великие ордена бессильны?       — Многое, - честно ответил я, шагая вперёд. — Например, могу стать ценным источником информации.       — Неужели?       — Да, - незамедлительно отреагировал я. — Ведь только мне известно то, с чем и как работали мои мать и отец. Только я знаю то, что вам так необходимо.       Венерина мухоловка отреагировала незамедлительно, захватывая в ловушку своих плотоядных листьев крошечное, но вредное насекомое. Кто ж мог знать, что столь благородный муж сведущ в искусной манипуляции при помощи слов.       — В таком случае, - возвестил мужчина, обращая глаза цвета лузгованного янтаря на другого лидера, — глава Цзян, вы ведь не откажете в помощи нашему ордену?       — Я бы не посмел, - нехотя признал своё поражение дядя Цзян.       Следующие несколько часов я потратил на то, чтобы поделиться своими наблюдениями с главными участниками драмы. Мне не слишком хотелось вдаваться в подробности, как удалось все это узнать, но, думается мне, сильные мира сего и без того все понимают. Как по мне, они должны быть благодарны уже тому, что имеют, пускай и остаются не слишком довольны методами. Я считаю, что иметь на руках и использовать информацию, добытую нечестным путём, все-таки лучше, нежели не владеть ею совсем.       Насчет истории, то она в лучших традициях была красочной, разнообразной и крайне детальной. Она удивляла и поражала воображение, что даже брюзге, вроде Лань Ци Жэня, пришлось отречься от своего глубокого скептицизма и признать неизбежную неудачу. Наверное, это случилось на его памяти впервые, потому что теперь он с особенным вниманием наблюдал за мной, стараясь держать, как можно дальше, свою драгоценную капусту, в лице племянника Ван Цзи. Скорее всего, старейшина Лань все еще помнил, как в тот памятный весенний вечер горели глаза мальчишки из-за меня и бумажных бабочек, оживших лишь благодаря тёмной Ци. И боялся, что, если продолжится наше общение, то я его испорчу. Потому, как только я начал свой рассказ, Ци Жэнь отправил Лань Чжаня подальше, сославшись на то, что ему необходимо практиковаться в игре на гуцине. Ну, да, как же! Будем считать, что я поверил. Тем не менее, несмотря на предвзятость старейшины Лань, я совсем не обиделся, потому что был глубоко убежден – злые языки настоящей дружбе не помеха.       Все это, конечно, хорошо и замечательно, но пришло время вернуться к истокам.       К сожалению, из-за отсутствия живых свидетелей, которые могли бы подтвердить вину преступника, моим родителям так и не удалось найти прямых улик. Но зато косвенных оказалось достаточно, чтобы сформировать приблизительное представление проблемы. Вот, что определенно было известно. Судя по имеющимся данным, в качестве похитителя выступал не человек, но дать полноценную классовую оценку существу было разительно сложно, если вообще возможно. Они предположили, что преступником может оказаться как демон, питающийся жизненными силами, кровью и плотью жертв, так и гуй, что не нашёл счастья в посмертие. Пострадавшими же всегда были дети в возрасте от шести до тринадцати лет, которые так или иначе принадлежали к одному из многих орденов заклинателей. Подобный выбор жертв говорил о том, что существо, по всей видимости, точит зуб на всех бессмертных, но не на конкретную секту, что делает преступника практически неуловимым, так как невозможно предположить, каким будет его следующий шаг. Однако, если проследить передвижения похитителя по карте, можно выстроить предполагаемую траекторию, что тоже не менее важно. Что касается избранной возрастной категории, то это может говорить о том, что злодеем является хрупкая женщина или очень слабый мужчина, которые, хоть и мстят своим возможным обидчикам, но лишены внушительных запасов как физических, так и духовных сил.       Неизменной константой истории выступало и то, что первым похищенным был шестилетний сын дядюшки Вэнь – Вэнь Цюн Линь, который жаловался своей старшей сестре на музыку флейты, что не давала ему уснуть. Девушка тогда отмахнулась от слов младшего брата, заявив, что это всего лишь кошмары, которые легко побороть успокоительным чаем. После его исчезновения Вэнь Цин корила себя за циничность, но, увы, исправить уже ничего не могла и лишь надеялась, что небеса позволят ей ещё раз увидеть и обнять маленького брата, который из-за занятости семьи, рос, подобно сорняку на ветру. Пропажа Вэнь Нина и полное равнодушие со стороны главы ордена, привело родителей к неутешительным выводам – секта Ци Шань Вэнь как-то замешана в происходящих событиях, но совершенно не готова ударить палец о палец, чтобы исправить свои грехи. Ужасно низко и воистину неблагородно.       Сделав акцент на том, что в чёрном деле не последнее значение имеет флейта, я завершил свой рассказ. Меня мучила совесть, но я полностью проигнорировал данные, полученные мною в пещере Цзии. Во-первых, я не хотел напрасных предположений. Судя по записям Лань Аня о Чэньцин, а именно так звалась флейта Ведающего музыкой, что бесславно погиб в каком-то бою, она пропала много тысяч лет назад. О ней сохранились разве что краткие записи о внешнем виде, предполагаемых возможностях и принадлежности к классу божественного оружия. Поэтому делать ставку на то, что наша флейта – та самая, было разительно глупо. Во-вторых, как бы это не банально звучало, я не хотел подставлять Ван Цзи. Я счёл важным, чтобы о находке отцу и дядя сообщил лично Лань Чжань. Все-таки пещера Цзии и все, что там находится, неоспоримая ценность клана, которой с посторонними не делятся.       Как и предполагал, после того, как я обо всем рассказал, меня поспешили отстранить от дела. Я пытался возражать и даже давил на жалость, но строгий взгляд дяди Цзян, так похожий на материнский, поостудил мой пыл. Сразу после меня сопроводили в гостевые покои, но перед этим глава Цзян пообещал зайти вечером и ответить на все имеющиеся у меня вопросы. Я бессознательно кивнул, в душе радуясь своей нелепой удаче и одновременно с этим грустя, что наша встреча произошла в ходе печальных событий. Мне было интересно, что стало причиной размолвки меж близкими людьми. Поэтому решил, что, если мне понравятся ответы дяди Цзян на первостепенные вопросы, то я утолю и свой общественный интерес. Все-таки, как не крути, но дальше мне придется жить в его ордене, а, быть может, и вовсе в семье. Не хотелось быть единственным, кто не понимает шутки.       Быть заложником в собственном доме – ужасно утомительно. На самом деле я мог бы спокойно улизнуть (охраны около моих покоев не стало больше), отправиться на поиски Ван Цзи и уже вместе с ним пойти в пещеру Цзии, чтобы спокойно подумать о случившемся и, возможно, придумать какой-нибудь замысловатый план по поимке преступника. Но я не мог. Обещание дядя Цзян тревожным набатом звучало в моей голове, поэтому я не был способен позволить себе опрометчивые поступки. Да и волновать мужчину понапрасну совсем не хотелось. Ведь приди он ко мне и не застань на месте, с чем сразу были бы связаны его тревоги? Конечно же, с моей пропажей. Началось бы внутреннее расследование. Один обвинил другого, другой – третьего и так далее по накатанной. А я, как бы странно это не звучало, хотел и рыбку съесть и в пруд не лезть. Посему решил отложить дела опытной ищейки на утро завтрашнего дня, а сегодня все своё внимание посвятить главе ордена Цзян.       Дядя объявился лишь под вечер, когда, по всем правилам Облачных Глубин, было время отходить ко сну. Конечно, я не следовал этим дурацким порядкам, но меня глубоко поразило, что им отказывается подчиняться глава праведной секты. Войдя в покои, мужчина окинул помещение тяжёлым взглядом и несмело кивнул, жестом руки давая понять кому-то сзади, входить. В тот же миг в комнату влетело несколько человек. Облаченные во все белое, как и большая часть местного населения, они быстро сообразили на столе нехитрый ужин и, поклонившись, поспешили уйти. Дядя Цзян в свою очередь присел за небольшой столик и наклоном головы дал понять, чтобы я к нему присоединялся. Есть хотелось невероятно, но безвкусная еда, которой славился благородный орден, отбивала всякое желание, уча смирению и послушанию. Впрочем, когда мужчина твёрдой рукой приподнял крышку горшочка и оттуда хлынул приятный запах рыбного супа, в животе предательски заурчало. Я смущенно покраснел, а глава ордена мягко улыбнулся, разливая по пиалам дымящееся угощение.       — Это остро-кислый том ям с сомом и корнями лотоса, - снисходительно объяснил дядя Цзян, подталкивая тарелку по столу ко мне. — Мне пришлось пойти на хитрость, чтобы уговорить повара его приготовить. Поэтому не дай моим трудам пойти прахом.       Я быстро закивал, втягивая носом аппетитный запах и самозабвенно дуя на горячий бульон. Отправив в рот первую ложку, которая обожгла язык и небо острыми специями, я без стеснения блаженно замурлыкал, удовлетворено прикрывая глаза.       — Вкусно, - честно признался я. — Мама готовила нечто подобное, но у неё никогда не получалось такого насыщенного чуть сладковатого бульона.       — Все дело в лотосе, - мягко ответил дядя Цзян. — Корень сложно отыскать за пределами Юнь Мэна. Он быстро темнеет без воды и обработки, теряя свои продовольственные качества. Поэтому многие торговцы боятся с ним связываться.       Он осторожно взял палочками кусок рыбы, немного покрутил его в руках, словно оценивая, и откусил. Тяжело вздохнул, как будто раздумывая о чем-то, и, наконец, вновь взглянул на меня. Я же совершенно не обращал внимание ни на что вокруг, наслаждаясь вкусной и питательной пищей.       — Цан Сэ очень любила это блюдо в своё время, - грустно продолжил глава. — В детстве мы с ней вечно спорили, что вкуснее: рыба с лотосом или мясо. По этой же причине каждый из нас научился готовить. Мы ходили по Пристани Лотоса и заставляли каждого встречного пробовать наши блюда. Пока однажды терпение матушки не лопнуло и она не закрыла нас подальше друг от друга.       Упоминание в разговоре имени матери, болью отозвалось в сердце. Я нерешительно замер с приподнятой ложкой, но тут же опустил её обратно в пиалу, вперив нечитаемый взгляд на дядюшку Цзян. Я совсем не хотел начинать этот душещипательный разговор и уж тем более вспоминать о родителях. Меня интересовали не дела минувших лет, но то, что происходило сейчас. Думы о расследовании хоть на мгновение притупляли чувства, что сейчас жгли внутренности огнём и нестерпимой болью. Но вместо того, чтобы свернуть на проторенную дорожку, я все дальше углублялся в лес.       — Что между вами произошло? – излишне резко поинтересовался я, получая в ответ удивленный взгляд.       — А чем ты, Вэй Ин?       — Не притворяйтесь. Вы поняли, что я имею ввиду, - я скрестил руки на груди и обиженно надул губы. — Почему моя мама никогда не рассказывала о вас и своей принадлежности к клану Цзян? И почему вы сами не искали встречи с ней?       — Не думаю, что ты поймешь.       — А вы попробуйте.       В комнате повисла неловкая тишина. Было видно, как не желает рассказывать о сложившейся ситуации мужчина и как мечутся в черепной коробки его мысли. Наконец, приняв для себя какое-то решение, дядя Цзян тяжело сглотнул.       — В нашем мире, - он сделал акцент, имея ввиду совсем не окружение, но законы орденов, — не принято любить. Большинство браков договорные и заключаются родители задолго до того, как ребенок вырастет. Такая участь не обошла и нас. Моя сестра должна была войти в семью Лань и стать женой второму молодому господину. Несмотря на то, что многое в ордене Гу Су Лань ей не нравилось, она приняла свою судьбу. Цан Сэ даже умудрилась подружиться с Лань Ци Жэнем, веря в то, что однажды чувство долга перерастет в нечто большее. Пока не встретила твоего отца.       Дядя Цзян отпил немного чая прежде, чем продолжить:       — Я стал главой в довольно юном возрасте. К тому моменту у меня уже была жена и дочь, но это не делало меня ни на фэнь¹ мудрее. Я легко поддавался внушению и мною просто было управлять, чем и воспользовался совет старейшин, - мужчина грустно усмехнулся. — Когда сестра рассказала мне о своих чувствах, я был рад и счастлив за неё. Чего нельзя было сказать о совете. Чтобы сгладить конфликт, А-Сэ отреклась от клана и имени и исчезла в неизвестном направлении. Окрепнув и встав на ноги, я смог приструнить старейшин, но найти её мне так и не удалось. Я не горжусь своими поступками в прошлом, но надеюсь, что хотя бы ты позволишь мне искупить вину, заботясь о тебе, как я не смог о ней.       Любовь? Это слово я так часто слышал от других и много раз встречал в контекстах книг. Но никогда по-настоящему не задумывался об этом. Кто знает, какая она, любовь. Говорят, у любви тысяча лиц. Невинное детское увлечение может вспыхнуть страстью. Случайное прикосновение может вызвать электрический разряд и изменить судьбу. Мы уверены, будто любовь – нечто, не от нас зависящее, сверхъестественное, лотерея какая-то. Но на самом деле любовь – это необходимость. Каким бы сильным и уверенным я себя не чувствовал, стоя перед зеркалом, если сейчас останусь один, то быстро погибну. Ребенок не может выжить без заботы других людей, любовь – это его основная питательная среда. Счастье в детстве, гарантия отсутствия всяческих детских страхов и здоровое развитие уверенности в себе. Пока что это все, что мне необходимо. И если кто-то, даже тот, кто однажды ошибся, предлагает мне опеку и любовь, я не смею отказываться.       — Хорошо, - неторопливо кивнул я.       — Хорошо, - вторя мне, повторил дядя Цзян, улыбнувшись. — Тебе понравиться в Пристани Лотоса. А-Чэн и А-Ли будут счастливы с тобой познакомиться, также, как и моя супруга, - мужчина поднялся из-за стола, кинув взгляд за окно. — Уже поздно. Я, пожалуй, пойду к себе. Завтра нас ждет долгая дорога домой, поэтому советую тебе сегодня лечь пораньше.       Я снова кивнул, но, как только до меня дошёл смысл сказанных слов, немедленно встрепенулся, вслед за дядей вставая из-за стола.       — Подождите, что? – не веря своим ушам, спросил я. — Завтра? Но вы не можете… Мы не можем.       — Как раз-таки я могу, - без тени сомнения в голосе произнёс глава ордена. — Послушай, Вэй Ин, - он подошёл ближе и, присев, оказался со мной на одном уровне. — Я не бросаю это дело. Цан Сэ была твоей матерью, но мне она приходилась сестрой. Я сделаю все возможное, чтобы найти и покарать того, кто это сделал, чего бы мне это не стоило. Но мы не можем больше довольствоваться гостеприимностью Гу Су.       Мужчина протянул руку и по-отечески потрепал меня по волосам, ободряюще улыбнувшись и вызвав на моих губах ответную улыбку.       — Обещаю, как только мы вернемся и проведем погребальную церемонию, я тут же отправлю своих людей на помощь клану Лань. Вместе мы узнаем истину и добьемся справедливости.       Дядя Цзян выровнялся и поспешил удалиться, а я впервые уснул спокойным сном без сновидений, где не было ни горя, ни обид. Проснулся я чрезвычайно поздним утром. Помня об обещании главы ордена, я был в высшей степени удивлен и растерян тем, что меня никто не разбудил. Но решил понапрасну не заострять на этом внимание. Мало ли что. Возможно, у мужчины появились неотложные дела, с которыми необходимо было разобраться в кратчайшие сроки. А, быть может, дядя Цзян просто-напросто не любил рано вставать и наша поездка отложилась на более позднее время. Конечно, если вспомнить, кем он был, становилось понятным, что второй вариант развития событий маловероятен. Но лучше так, чем метаться из угла в угол от тягостных переживаний.       Ближе к обеду сдержанное волнение переросло в нешуточную тревогу. Что-то было не так. Что-то определенно случилось. Мое не по годам развитое и бурное воображение подкидывало сознанию нездоровые картинки, от которых крутило в животе и тошнота подкатывала к горлу. Неужели то существо, что так жестоко расправилось с моими родителями, объявилось в самом сердце Облачных Глубин? Но я тут же себя одергивал, вспоминая о защитном барьере, что плотным кольцом окружал резиденцию, не позволяя никому постороннему появляться на её территории. Впрочем, магия никогда не отличалась совершенством. Даже прославленный основатель клана Лань просчитался в своих вычислениях, позволив безусому мальчишке проникнуть в святая святых – пещеру Цзии.       Когда и после обеда дядя Цзян не объявился, паника окончательно поглотила мою душу, ломая и без того не ангельское терпение. Я больше не мог ждать и надеяться на чудо. Мне необходимо было точно знать, что произошло. Поэтому, собрав всю волю в кулак, я поспешил на улицу. Молчаливые стражи, которые всегда делали вид будто меня не существует, сейчас охотно согласились отвести к тому, кто был готов ответить на имеющиеся вопросы. Меня проводили к небольшому домику, что утопал в бледно-сиреневых махровых цветах дикой вистерии, которые придавали месту сказочности и волшебства. Несмотря на то, что цзинши стояло особняком ото всех других построек, в здешней атмосфере не чувствовались упадок и запустение, а преобладал уют и порядок.       Оторвавшись от созерцания живого снега, я огляделся, наконец, замечая на поляне около дома тренирующегося молодого адепта. Каково же было мое удивление, когда в сосредоточенном, но все таком же утонченном, юноше я узнал старшего брата Ван Цзи – Лань Си Чэня. В первую нашу встречу я сразу отметил поразительное сходство двух братьев. У них был одинаковый разрез глаз и практически идентичный цвет радужки, изящные черты лица, которые с годами обещали стать ещё более привлекательными и мужественными, аристократически бледная кожа и иссини-черные волосы. Но теперь, узнав Лань Чжаня поближе и присмотревшись к Си Чэню, я с лёгкостью смог увидеть их главное отличие – лицо первого молодого господина Лань, не взирая на серьёзность, всегда оставалось открытым и приветливым, а на его губах играла мягкая полуулыбка.       — Ааа, - протянул Лань Хуань, остановившись. — Юный господин Вэй, - он спрятал меч в поясные ножны, поднимая на меня печальный взгляд. — Я надеялся увидеть вас гораздо раньше.       — Где он? – без лишних предисловий спросил я. — Что-то ведь произошло, не так ли?       Юноша тяжело вздохнул, словно боясь озвучить правду.       — Сегодня с утра, - наконец, произнёс он, — диди не явился на обязательную тренировку. Я подумал, что, возможно, А-Чжань заигрался у маминого дома и пропустил назначенное время. С ним такое в последнее время частенько случается. Нормально скучать потому, кого всегда беззаветно любил, и кто ушёл слишком рано. Но, - Си Чэнь коротко мазнул языком по губам, облизнув их, — навестив персиковый сад, я не нашёл его там. Также как не обнаружил дома или на других занятиях.       — Хочешь сказать, - не веря своим ушам, поинтересовался я, — Ван Цзи… он…       — Пропал! – за меня закончил предложение юноша.       Нет! Этого просто не может быть. Лань Чжань не мог. Только не он и явно не сейчас. Мальчик ведь … он ведь знает о рисках. Предупрежден об опасности. Гуль его подери, тогда зачем? Почему Ван Цзи ушёл? По какой причине покинул тихую гавань спокойных вод? Разве что… Внезапное осознание обухом ударило меня по голове, заставляя сглотнуть. Единственный вариант, который удовлетворял бы все условия причинно-следственных связей это…       — Флейта, - уже вслух закончил я мысль, ощущая на себе пристальный взгляд Лань Си Чэня. — Ты сказал, что в тот день потерял Ван Цзи из виду в толпе. Но правда в том, что он просто последовал за мелодией флейты, что звучала где-то на окраине Синжэня. Вчера он снова жаловался на музыку, но я не придал этому должного внимания, потому что спешил. Какой же я идиот.       — Не вини себя, - мягко заверил Си Чэнь, на что я лишь покачал головой. Все ведь было так очевидно, но я не смог сложить два и два. — Отец, дядя и глава Цзян отыщут А-Чжаня и благополучно вернут домой. Работая сообща, они смогут одолеть демона и уже к вечеру, - Лань Хуань ободряюще улыбнулся, — вернуться с добрыми вестями.       К сожалению, светлому пророчеству не суждено было исполниться. Потому как ближе к ночи стало очевидно, что сегодня с поля брани никто не вернется. А, быть может, этого не произойдет никогда.