Стадия дельта

Из искры разгорится пламя,

Всё увлекая за собой.

Насквозь пройдёт, напоминая,

Кто ты такой.

Рок-опера «Орфей», «Кто ты?»

      — Как самочувствие?       — Терпимо.       — Э, нет. Для меня «терпимо» от никаренца, с вашим-то задранным болевым порогом, вообще не котируется! Терпеть вы можете так долго, что повреждения уже необратимыми станут. Так что давай-ка побольше анализа состояния!       Хтон вздохнул, но к себе прислушался.       — Тогда ничего нового. Болит голова и слегка подташнивает, но терпи… Э, в смысле, не настолько, чтобы вызывать беспокойство.       Целители косились на него со смесью недоверия и усталости. Хтон в ответ таращился ничего не выражающим взглядом — и ждал. Дождался:       — Может, останешься ещё на денёк?       Ну конечно. Кто бы сомневался — после произошедшего целители не горели желанием выпускать мэвара из виду. Словно надеялись, что уж под их-то присмотром Хтон убиться не сможет.       Вместо ответа Хтон стал демонстративно оглядываться. Когда он поскрипел дверью тумбочки, а затем и приподнял подушку, целитель Кераин не выдержал:       — Что ты ищешь?       — Бронированные укрытия и двадцать уровней защитных заклятий, — с готовностью отозвался Хтон. Целитель только глаза закатил. — Или по какой ещё причине эта камера… Ой, то есть палата, может быть самым безопасным местом в мире?       — Мальчику хочется второе убивающее под рёбра, — мрачно хмыкнул Кераин, и его временный напарник, пухленький добродушный маг, специально вызванный из Айревина, развёл руками.       — Но он в чём-то прав. Оставить его здесь навечно ты не можешь. Вернее, не так — можно вытребовать его официальное переселение в палату, чтобы, в случае чего, далеко не бегать. Но, Кер, а как же занятия? Туда ему придётся ходить, а, учитывая специфику покушения…       Хтон перестал улыбаться. Каждый раз, как речь заходила об этом инциденте, у него портилось настроение. Вчера он даже успел по этому поводу поцапаться с Эфаро, которая была весьма категорична в своём желании обмотать кишки Меатара вокруг тренировочного полигона. Ну а Хтон и слышать об этом не хотел.       — Я абсолютно уверен, что мне безопасно ходить на занятия, — скрипнув зубами, отчеканил он.       — Курсант Мэвар никогда не отличался завидным умом, — насмешливо раздалось со стороны двери.       Целители тут же стали приветливо здороваться, а Хтон с раздражением покосился на директора Витскар. В последние дни она постоянно крутилась рядом: как будто мало мэвару покушения на его жизнь, надо и покушение на его нервную систему организовать.       — То есть с целью безопасности на лекции можно всё-таки не ходить? — огрызнулся Хтон, но директор и бровью не повела.       — Ты и так туда ходишь исключительно формально. Что же, интересно, ты будешь делать на зачётах? — протянула она всё так же насмешливо. Подначивающе даже. Хтон понимал, что Хида не могла знать о его достижениях в овладевании магическим искусством, но даже он напрягался от таких намёков.       «Она меня провоцирует, — понимал Хтон — и вестись не спешил. — Ну и пусть развлекается. Я больше не совершу такую ошибку. И не собираюсь принимать эту стерву за недо-пси, с которой можно просто поцапаться и выйти невредимым, ведь она меня, видите ли, побаивается».       — Рад, что вы беспокоитесь о моей успеваемости, — протянул Хтон, не допуская в голос ни капли иронии. Хида Витскар лишь хмыкнула. — Думаю, на зачётах будет сложно, но я как-нибудь выкручусь.       — О, вот в чём я ни капли не сомневаюсь. — Директор, наоборот, иронии не скрывала. Но, когда она повернулась к целителям, которые до смешного старались не отсвечивать, лицо её было убийственно серьёзным. — Пропишите мальчишке рекомендации по питанию и приёму лекарств — и выпускайте. Я хоть и не целитель… — Хида моргнула, на мгновение показавшись раздражённой происходящим. — В смысле, целитель, конечно, но пси. Но даже я понимаю, что, если пациент уже нацелен драться со всем миром, то не так уж ему и плохо.       Целитель Кераин недовольно поджал губы. Наверняка ему было что возразить, но его уважение к иерархии оказалось незыблемым. И, даже если целитель был трижды уверен, что именно он прав, он предпочёл оставить мнение при себе. Наблюдая за ним, Хтон понял, почему Роймо так настаивал, чтобы в группу ему дали людей, которые в грош не ставили чужое мнение, даже мнение старших по званию, и не стеснялись с ним спорить. Будь кто угодно из них на месте Кераина, уже бы выставляли директора под дружный вопль: «Так если вы в исцелении магических ран и болезней не разбираетесь, то закройте рот и не мешайте работать тем, кто разбирается!»       — Три капли. Перед каждым приёмом пищи, — мрачно глядя на Хтона, распорядился целитель Кераин. — Понял? Повтори.       — Натощак, и лучше сразу залпом, — не моргнув глазом, отчитался Хтон, и поморщился, когда Хида отвесила ему подзатыльник.       — Завидным умом он и правда не отличается, но и не совсем же тупой. Всё он понял, просто выпендривается, — фыркнула она, цапнула у целителя назначение и приказала: — Встал и пошёл за мной.       Хтон торопливо вскочил с трижды надоевшей койки. Идти непонятно куда неизвестно зачем за директором Витскар было так себе альтернативой, но всё же — капельку лучшей, чем дурацкая игра в умирающего. Задержался мэвар всего на пару секунд, чтобы достать из-под подушки свой блокнот и убрать в карман. Походя Хтон успел заметить, как Хида ухмыльнулась, когда увидела, чем он занят.       — Это просто… — попытался придумать оправдание мэвар, но директор легкомысленно перебила:       — Домашнее задание, полагаю? И почему меня должно это интересовать? Долго тебя ждать вообще?       — Именно, — скрипнул зубами Хтон — ему снова чудилась насмешка в этом демонстративном стремлении не лезть в его дела.       Впрочем, если бы Хтон знал, зачем Хида за ним притащилась, он бы определённо так не спешил. Первые сомнения начали закрадываться у него, когда директор приволокла его в свой кабинет, где на столе мэвар увидел записи о покушении на него. Когда же в дверях появился Меатар, сомнения переросли в уверенность.       «Только унизительного разбирательства нам и не хватало, спасибо большое! — мысленно ругнулся Хтон. — Я, конечно, планировал с ним побеседовать, но точно не так. Не под запись и без этой ядовитой твари в теле женщины».       Дальо тоже довольным не выглядел. Впрочем… Нет, не так. Дальо выглядел так, словно его отвлекли от чего-то безусловно важного, вроде спасения мира, и притащили слушать лекцию о влиянии корок льда в луже на пятом полигоне на мировую экологию. Конечно, собранный, вежливый, с иголочки одетый Меатар терпел, но по его взгляду Хтон читал без труда.       Хотя нет. С трудом. Потому что на самого Хтона Дальо не смотрел совсем. Не прожигал неприязненным взглядом, как раньше, и не косился, как на пустое место, а даже головы к мэвару не поворачивал.       — Я надеюсь, не нужно пояснять, с какой целью мы собрались в таком составе? — вкрадчиво начала директор Витскар.       — Сомневаюсь, что поговорить об успеваемости, — безэмоционально заметил Меатар.       — Вашу успеваемость, курсант Дальо, сложно испортить даже парочкой несданных зачётов, — усмехнулась директор Витскар. — Однако запись в личном деле о покушении на сокурсника делает то, чего не могли добиться даже самые строгие наставники, и неумолимо снижает ваш рейтинг. Можете объяснить, зачем вы это сделали?       — В третий раз?       — И это вам ещё повезло, что Дом Скорби к этому не подключили, тогда бы за десять перевалило, — мрачно предрекла Хида. Хтон поёжился. — Потому что вы, курсант Дальо, не можете просто брать и швыряться убивающими во всех, кто вам не нравится. Особенно, как ни прискорбно, в Резервуаров.       — А курсант Мэвар что, мёртв? — спокойно уточнил Меатар, снова старательно не глядя в сторону Хтона.       — Ты обалдел? — огрызнулся на него мэвар.       Хида весело приподняла брови.       — Очевидно, нет.       — Ну, тогда я не вижу проблемы.       Хтон метнул в него испепеляющий взгляд, но Дальо остался всё так же безмятежен. Он, похоже, и правда не видел «проблемы» и лишь терпеливо ждал, пока ему закончат читать морали.       И всё это: давящее игнорирование, почёркнуто насмешливое отношение к ситуации, спокойная реакция на обвинения, которые воспринимались Меатаром как должное — вроде как намекали, что это и правда Дальо был автором того убивающего, от которого едва не погиб Хтон. Но что-то внутри упорно сопротивлялось этому пониманию. То ли вера в людей, то ли вера конкретно в Меатара и в их детскую дружбу. Детство давно кончилось, дружба — ещё раньше, но самого факта, что они когда-то были, оказалось достаточно, чтобы Хтон никогда не рассматривал Дальо как врага.       А вот что думал и чувствовал сам Дальо, Хтон не понимал, и это бесило неимоверно. Чуть меньше, чем невозможность задать вопросы здесь и сейчас.       — …и исправить такое не хватит репутации и финансов даже у семьи Дальо. Потому что Резервуары — это стратегический ресурс Магического Альянса, а он к своему имуществу относится весьма ревностно, — между тем вещала Хида. Мэвар старался её не слушать, потому что боялся не сдержаться. Директор словно нарочно выбирала такие слова, чтобы его взбесить. Вот какое, к Граням, «имущество»? — Подытоживая, я настоятельно не рекомендую повторять эту попытку. Осталось меньше пяти месяцев на третьем курсе, да, но потом вам ещё семь лет вместе учиться. И мне бы не хотелось, чтобы это время вы потратили на выдумывание способов угробить друг друга позаковыристее. Привыкайте держать себя в руках, юные маги.       «Привыкайте? А я тут при чём вообще?» — не понял Хтон, но вслух задавать вопросов не стал. Он вообще предпочитал говорить с директором Никарена как можно реже. Во избежание.       Вот с кем Хтон хотел бы поговорить, так это с Меатаром. Но тот, едва услышав заветное «свободны», развернулся на каблуках и буквально испарился из кабинета. С такой скоростью, что, если бы Хтон моргнул, то и не заметил бы, как Дальо скользнул за дверь.       — Да чтоб тебя, — шикнул Хтон, торопливо поклонился и помчался его догонять. — Дальо!       Меатар определённо его услышал. Шаг он не ускорил, ещё чего, ведь тогда это можно было бы принять за бегство. Он и так шёл стремительно, словно опаздывал на те самые «невероятно важные» дела.       Хтон добился только того, что перед его носом хлопнули дверью комнаты. От души высказав всё, что мэвар думал о Дальо в целом и его поведении конкретно, Хтон мрачно покосился на часы. Директор Витскар с этим дурацким разбором полётов препорядочно его задержала. И если раньше Хтон честно думал сначала посетить хоть одно занятие, и лишь потом отправиться в Дом Скорби, то теперь он резко передумал и сразу направился к Перекрёстку.       «Круг с тобой, Дальо. По крайней мере, сегодня, — мрачно думал Хтон, пока портал переносил его сквозь пространство. — Но вечно бегать ты от меня не сможешь. Мы всё ещё учимся вместе и посещаем одни и те же занятия. Времени выяснить, что с тобой творится, будет предостаточно».       Мэвар ещё даже проморгаться не успел, как его уже хлопнул по плечу и потянул за собой Вирел.       — Ты не представляешь, как ты вовремя!       — Нужно кого-то пугнуть до смерти? — хмыкнул Хтон. Почти с надеждой, на самом деле. Потому что альтернативы были так себе.       Визуализацию альтернатив ярко демонстрировала Теана: она с трудом балансировала между пачками отчётов. В левой руке у неё была зажата стопка документов, правой она брала оттуда очередную страницу, бегло просматривала, доставала изо рта зажатый между зубами красный карандаш и делала очередную пометку на здоровенной карте, размещённой на боковине шкафа. Похоже, отслеживала чьи-то перемещения. И, судя по количеству документов, лет за десять, не меньше.       Хтон мысленно содрогнулся. Но Вирел, разумеется, и не думал его щадить.       — Нельи Гата. Помнишь его?       — Гейду, который… — мэвар чуть было не сказал «взорвался у нас в допросной», но вовремя прикусил язык, — прикидывался слугой в доме Ришаров? Но на самом деле был начальником охраны Ни’Ро?       — Именно. Он и так считался мёртвым, поэтому мы запросили всю информацию по нему из архивов Альянса. Просмотри это всё и сделай краткую сводку — где он работал, под чьим началом служил, как так вышло, что он «погиб» и почему никто не заподозрил неладное.       Окинув взглядом «это всё», что ему предлагалось просмотреть, Хтон понял, что он застрял примерно до послезавтра.       — Потрясающе, — кисло выдохнул мэвар. — А Шаи’Ти где прохлаждается? Это же он обожает в бумажках ковыряться.       Тут Хтон немного привирал. Копаться в бумажках Ти не то чтобы обожал, просто это у него неплохо получалось. В отличие от любого взаимодействия с людьми. Поэтому работой с архивами обычно награждали именно дамирца. К тому же за всей этой рутиной у Шаи’Ти не оставалось времени ругаться с Нермом.       Которого, кстати, тоже не наблюдалось.       — Куда все провалились?       — На собрание Ни’Ро, — пояснила Теана, на мгновение повернув голову к Хтону, а затем снова уставилась в карту и нахмурилась.       — Что там, золотце? — среагировал Вирел. — Очередное пересечение?       — На самом деле нет. Я думала, их будет больше. А так… Этот тип, конечно, иногда бывал в местах, которые потом становились объектом внимания Ни’Ро, но пока теория выглядит притянутой за уши. Ни’Ро просто слишком много где куролесил, практически по всему миру. Тут у кого угодно будут с ним пересечения.       — Закончи, и посмотрим на общую картину, — хищно оскалился разведчик, и затем повернулся к Хтону. — Нельи Гата.       — Да, да, сажусь, — вздохнул Хтон, кивнул промчавшемуся мимо Роймо и закопался в документы.       Спустя три часа мэвар мог сказать, что история Нельи не особо потрясала воображение. Иницировался как маг в возрасте одиннадцати лет, что довольно поздно, но это не помешало ему успешно распределиться в Никарен, а затем и закончить этот литэрарум с оценками чуть выше среднего. Дисциплины, нацеленные на защиту и контроль поля боя, как и рукопашка, давались ему хорошо. А вот верховая езда оказалась завалена напрочь из-за какой-то врождённой проблемы с ногой, которую не удалось устранить целителям. На среднем уровне оказались закрыты предметы, направленные на ведение боя. В целом у Хтона сложилось мнение, что Нельи отлично разбирался в «базе». Он понимал принципы и слабости защитной магии, легко комбинировал устоявшиеся классические связки и ворожил очень надёжно, но вот собственного «почерка» не имел. По крайней мере, на момент выпуска из литэрарума.       Квалификации Нельи с головой хватило, чтобы устроиться в спецподразделение регулярной армии континентальных латэрекков. Не на руководящую должность, но даже без этого такое назначение можно было назвать большим успехом. Отслужил семь лет, и за всё это время нареканий к службе Нельи не было. Затем в отряде сменился командующий, с которым Нельи, по всей видимости, не сошёлся характерами. Тогда Гата перевёлся в другое подразделение, то ли без скандала, то ли просто записей об этом не нашлось. В любом случае, в личном деле это значилось как «Перевод на аналогичную должность со сохранением заработной платы, по собственному желанию».       На новом месте Нельи отработал ещё два полных года, получил незначительное повышение и дополнительную ответственность — стал тренировать молодых магов-защитников, поступивших на службу. К середине третьего года службы больная нога дала о себе знать, и Нельи ушёл в бессрочный отпуск, чтобы помотаться по целителям. Формально он на работе не появлялся, но именно в этот период в его личном деле появилась запись об участии в некоем скандале. Подробностей Хтон не нашёл, хотя перерыл документы дважды — только уяснил, что Нельи моментально слетел с содержания и был оштрафован на крупную сумму со стороны Альянса. По всей видимости, к тому моменту у него начались финансовые проблемы, которые так и не удалось решить. Через четыре месяца после произошедшего, по официальным записям, Нельи Гата в состоянии алкогольного опьянения выпал из окна собственной квартиры и разбился насмерть.       — И какой смысл было расписывать его жизнь в двадцати отдельных документах и двух профайлах? — ворчал себе под нос Хтон, пока делал краткую выжимку из всего этого сумбура. Чем дальше, тем больше у него копилось вопросов по поводу работы с документами в Альянсе.       Отдельно Хтон выписал имена всех, в чьём прямом подчинении работал Нельи Гата, и ниже — имя сотрудника Альянса, который выписывал ему финансовое взыскание. И примерно к этому моменту начался переполох.       Эфаро, Нермор и Шаи’Ти появились вместе с ослепительной вспышкой портала. Хтон невольно отвернулся, а затем одновременно услышал задушенный выдох Роймо и грохот.       — Не вставай, сучёныш, а то не хочу опять тебя укладывать, — вкрадчиво попросил Нермор, опуская руку, которой он, очевидно, и швырнул Шаи’Ти прямо на кофейный столик.       Столик на грубое насилие рассчитан не был, а потому сломался, и жалобно поскуливающий дамирец остался лежать на груде обломков. Но, справедливости ради, Шаи’Ти даже так выглядел неплохо по сравнению с остальными.       Нермор почти дымился: непривычно встрёпанный, вспотевший, как после затяжной тренировки, он едва управлялся с руками. Прямых повреждений Хтон на старшем Резервуаре не заметил, но то, как нервно и неестественно подёргивались его пальцы, говорило: Нермор колдовал больше, чем обычно, используя запечатанные в теле заклятья, и сейчас переживал откат. Без помощи целителя Роирган больше не мог колдовать после такого, но, судя по выражению лица, его и вариант «придушить Шаи’Ти» вполне устраивал.       А вот Эфаро выглядела откровенно плохо. Одна из гулек на её голове расплелась, и выпавшие из забавной причёски волосы оказались обуглены, потеряв половину объёма. Под спутанными чёрными прядями, ниспадающими на лицо, Хтон разглядел ещё кровоточащую ссадину на лбу в обрамлении стекающих на скулу синяков. Губы в обрамлении кровавых корок казались непривычно яркими и неприятно контрастировали с бледно-синюшной кожей под носом. Что скрывалось под камзолом, таким грязным, будто Эфаро протирали пол, Хтон даже думать не хотел. И пусть Эфи держалась спокойно и даже улыбалась разбитыми губами, было в её глазах что-то такое, что мэвара беспокоило.       Ирнеин отмер первым, пока Вирел, Теана и Хтон в изумлении разглядывали эту композицию.       — Что с вами произошло? — выдохнул Роймо, подступая ближе.       Эфаро посмотрела на него загнанно. Нермор язвительно рассмеялся.       — Давайте вам эта милая безобидная кроха расскажет?! — рявкнул он, наступая на Шаи’Ти. — Если сможет, конечно. Потому что прямо сейчас я намерен повыбивать ему нахрен зубы.       — Не в моём отделе, Нермор.       Роирган повернулся к Ирнеину так резко, что Хтон уже приготовился поднимать щит-чары. Помешала Эфаро: осторожно вклинившись между ними, леди Рандари настойчиво заявила, глядя Ирнеину прямо в глаза:       — Мы можем выйти в коридор. И не надо тут про команду и ненасилие. Шаи’Ти заслужил, нас чуть не убили из-за него, мы… — тут голос Эфи дрогнул, и на один необъяснимо страшный миг Хтону показалось, что его непрошибаемая подруга заплачет. Но Эфаро только быстро заморгала, отвернулась и с отчаянием закончила: — Мы провалились. Простите. И не останавливайте Роиргана. Закопать Шаи’Ти — это меньшее, что лично мне хочется сделать.       Хтон не выдержал, подобрался ближе и осторожно протянул к Эфаро руку. Девушка тут же сунулась к нему, но не как обычно, с удивительно крепкими объятиями, а просто ткнулась носом в плечо и замерла так. Подозрения мэвара это укрепляло, так что он тоже не рискнул ничего брякнуть, только погладил Эфаро по макушке — и ненавязчиво сместил руки, чтобы проверить теорию. Теперь он не столько обнимал, сколько помогал стоять — и ему показалось, что свой вес Эфи на него перенесла с облегчением.       Хтон нервно хмыкнул:       — Ну вот, теперь и я готов его закопать, хотя и пока не знаю, за что. Кстати, а где?..       На прежнем месте Шаи’Ти не оказалось. Роймо, который с неприкрытым сочувствием наблюдал за Хтоном и Эфаро, тоже сбросил оцепенение и стал торопливо озираться в поисках дамирца — и Нермора, который тоже будто испарился.       Вирел с ухмылкой указал в сторону шкафов. Роймо обернулся первым и рявкнул:       — Нермор, я повторяю — никакого самосуда!       — Не называйте самосудом коллективное решение прихлопнуть сучонка, — осклабился Роирган. Он ухмылялся, хотя воздух вокруг него так и прошибало бешенством.       Хтон так давно тренировался вместе с Нермором, что уже привык к его постоянному лёгкому раздражению, к застарелому презрению, к злобе, которой не было ни единого объяснения. Состояние «слегка на взводе» стало нормой его жизни, с которой мэвару пришлось смириться. Хтон был уверен, что адаптировался, и гордился собой. Ненависть Нермора была сильна, и приходилось вечно прилагать усилия, чтобы блокировать и её, и родной дар. Мэвар привык и к этому усилию, и даже научился радоваться малым милостям. Например «хорошо, что сильнее ненавидеть невозможно, а то не знаю, как бы я справился».       Сейчас Умуорвухтон понял, насколько ошибался. То, что исходило от Роиргана, напрочь дух вышибало. Хтон ощущал лёгкую тошноту, улавливал, как дрожали пальцы, которыми до боли хотелось вырвать чью-то трахею… Всё вокруг казалось мерзким, липким и холодным. И это показывало: пусть Нермор и усмехался язвительно и чуть легкомысленно, сжимая пальцы на горле Шаи’Ти, он не шутил и останавливаться не собирался. Шаи’Ти тоже это понимал, но закричать не мог, только царапал руку Нермора и пытался оттолкнуться от шкафа, к которому его прижали.       — Хорошо подумай, — подчёркнуто спокойно попросил Роймо, подходя ближе. — Уверен, что готов к последствиям? А они будут, если ты его придушишь. Я тебе обещаю. Часть из них ты знаешь.       — Часть? — переспросил Нермор, а затем презрительно хмыкнул и убрал руку, отступая. — Какие тут все правильные, заботливые и защищающие этого поганца!       Шаи’Ти съехал вниз по шкафу, хватаясь за горло и судорожно вдыхая воздух. Хтон отстранённо удивился: он и не знал, что человеческое лицо может быть таким красным.       — Я готов защищать любого из вас. И я всё ещё не знаю, что именно случилось, — строго напомнил Роймо.       — Случилось то, — звенящим от гнева голосом начал Нермор, недобро глядя на вздрогнувшего Шаи’Ти, — что эта маленькая мразь, никого не предупредив, не вызвав помощь, взяла и решила напасть на Ни’Ро!       — Чего-чего? — не поверил Вирел. — Прямо на собрании?       — А почему бы и нет? Зачем мелочиться?       — И защита Ни’Ро его пропустила? — не поверила Теана.       Хтон бы на её месте не верил скорее в то, что из такой ситуации возможно выбраться живыми.       На удивление, Шаи’Ти рискнул подать голос:       — Защита Ни’Ро может остановить меня, но не мои заклятья, — выдохнул он хриплым, будто сорванным голосом, поморщился и с неудовольствием посмотрел на Нермора. — И не надо делать из меня виноватого.       — А кто же тогда виноват, что мы чуть не сдохли там? — ядовито зашипел Роирган.       — В этом и проблема! — взвился Шаи’Ти. — Чем вы все занимаетесь?! Дурацкие чаепития вместо работы, задушевные беседы, общение с никому не нужными свидетелями, которые видели край плаща Ни’Ро… Внедрение какое-то… Эти двое там, на собрании, творили непойми что вместо того, чтобы просто взять и захватить Вайка! Да он же почти вышел из-за барьера, был почти наш! А вы не смогли ни подготовиться к этому, ни дать мне приличное прикрытие или хотя бы ещё немного времени.       — Вот тебе и тихоня, — пробормотал Хтон недоумённо.       Эфи почему-то вздрогнула, но ничего не сказала. Спросить Хтон не успел: в этот момент Нермор зарычал:       — Если бы ты предупредил, что собираешься делать, мы бы среагировали лучше! Нас было трое. Трое, придурок! Против десятков тех, кто на нас бросился, и сотен, которые могли банально затоптать. Ты не думал, что перед нападением надо готовиться заранее? Продумать, как протащить больше оружия, оповестить оперативников? Ты спрашиваешь, что за хрень я творил на собрании? — Нермор наклонился к Шаи’Ти и рявкнул прямо ему в лицо. — Я спасал твою тупую голову!       — Ты должен был не спасать «мою тупую голову», а обеспечить мне прикрытие, а потом и отход, — огрызнулся дамирец. — И я не обязан перед вами отчитываться! Мои полномочия и моё положение выше, чем ваши, поэтому вы должны просто слушаться! Но нет, вы бегали, мол, «как же выжить, что же придумать». Хотя вы — маг-защитник и маг-воин, стандартная боевая двойка, я посчитал, что этого более чем достаточно. И этого бы вполне хватило, если бы вы думали именно о миссии, а не о том, как не пострадать! Вы сами осознаете, в чём заключается наша цель? Мы здесь, чтобы поймать Ни’Ро, ясно же, что для этого придётся идти на риск. Я понимаю всю важность этого задания и готов отдать жизнь. А вы? Вы собираетесь трусливо сбегать каждый раз, как ситуация станет хоть немного опасной?!       — Я даже винить тебя не могу, — с лёгким смешком заметил Вирел, кивая Нермору. — На твоём месте тоже бы пытался парнишке сделать выравнивание лица.       Роймо, который до сих пор стоял в стороне и молча слушал перепалку, встревая лишь в критические моменты, подошёл к дамирцу и медленно опустился на корточки напротив него. Все умолкли.       — Шаи’Ти, есть разница между выполнением своего долга и глупыми авантюрами, которые не приведут ни к чему хорошему, — очень спокойно начал Роймо. Дамирец вскинулся, будто желая возразить, но Ирнеин не дал возможности: — А я считаю, что это была именно авантюра. Необдуманная и опасная. Ты, как и все здесь, знал: я против того, чтобы вы участвовали в захвате Ни’Ро. Вы ещё дети, и вы не готовы. Даже если ты считаешь, что момент для нападения был идеальным, и что у тебя есть некие способности, которые могут помочь, это ничего не меняет. Нермор прав, ты должен был всё согласовать со мной и дождаться подкрепления. Ты не имел права втягивать остальных в свою игру, ещё и втёмную, и не имел права подвергать их опасности, ведь ты не лидер этой группы. И ответственности за них тоже принимать не собираешься. Можешь сколько угодно смотреть с этим скепсисом и несогласием, мне всё равно. Я не позволю этому повториться. Шаи’Ти, который и правда слушал Роймо с таким лицом, будто готовился оспорить каждое слово, вздрогнул, и его глаза потрясённо расширились. Роймо говорил без угрозы, без обвинения, но почему-то его речь пробирала до мурашек.       Хтон смотрел на него и впервые видел перед собой не задумчивого светлого курсанта из Шатаара, которого занесло в Канерданские горы. Роймо вдруг предстал перед ними в модусе ведущего дознавателя Дома Скорби, того, кто, если уж вцепится в горло, то не отпустит до последнего. Он даже голоса не повышал, не видел смысла: спокойствия и уверенности хватало, чтобы возвышаться над ситуацией. Именно такой Ирнеин сделал головокружительную карьеру всего за несколько лет, заставив уважать себя даже маститых дознавателей в два раза старше. Именно этого Ирнеина боялся Ни’Ро.       — Ох, — тихонько выдохнула Эфаро и закусила губу. За происходящим она наблюдала жадно и с плохо скрытым восторгом. — Какие мы властные, когда злимся…       Хтон вытаращился на неё, но Эфаро не обратила на него внимания, продолжая наблюдать за немой сценой у рабочей зоны.       — Вы не можете, — почти жалобно напомнил Шаи’Ти, и его голос задрожал, — выгнать меня из расследования!       — Я не выгоняю, — не менее спокойно поправил Роймо. — Ты можешь продолжать изучать информацию в Доме Скорби из любых отделов, сопровождать меня и Вирела на допросах и выездах. Но путь внедрения для тебя теперь закрыт. И ни один из курсантов моей рабочей группы больше не встанет к тебе в пару на заданиях.       — Протекция… Вы должны… Вы обязаны оказывать мне всяческую поддержку!       — Я помню, сколько народу расписалось под этим распоряжением. — Роймо вдруг колко усмехнулся, и Хтон подавил желание отпрянуть. — Заяви об этом! Расскажи, что я не выполняю приказы. Меня отдадут под трибунал, но и приказать моей группе работать с тобой никто не сможет. Тебе останется только подождать нового дознавателя, которому поручат дело. Ну… Если вообще кто-то ещё на это безумие согласится.       Роймо оперся руками о колени и с заметным трудом встал. Теана и Вирел, которые стояли ближе, с готовностью позволили дознавателю опереться о себя, и тот с их помощью переместился в кресло. Шаи’Ти следил за ним взглядом, не моргая, с упорством приговорённого.       — Знаешь, я часто думал: зачем ты в моей группе? — продолжил Роймо всё тем же размеренным, спокойным тоном. — Ты не высовываешься, особо не помогаешь, не стремишься быть полезным. Если убрать кого угодно другого из команды, потеря будет ощутимой, мы станем слабее. Но ты? Что ты есть, что тебя нет. И при этом тебя так настойчиво сюда пропихивали, буквально не дали мне права отказаться… Вывод-то очевиден: это не ты нам нужен, это мы нужны тебе. Ты, или, может, Дамир твоими руками, нас используете. И, судя по тому, как яро ты хотел захватить Ни’Ро, мы нужны тебе именно для этого. Я больше не согласен играть с завязанными глазами. Так что вот тебе новые правила. Либо ты раскрываешь карты и рассказываешь всё, что знаешь, с самого начала, не забыв упомянуть, с чего ты вообще напал на Ни’Ро и почему называешь его Вайком, либо я выгоняю тебя из группы вовсе, и делай что хочешь. Я готов к последствиям: и к скандалу, и к трибуналу. Но ведь их не будет, так? Я тоже тебе нужен. Интересно, есть ли у тебя какие-то инструкции на случай такого конфликта интересов?       — Есть, — кивнул Шаи’Ти, а затем попытался подняться.       — Тихо-тихо-тихо, — с угрожающей лаской протянул Нермор, демонстративно перебирая пальцами по длинной рукояти закинутого на плечо хопеша. — Сиди там, где сидишь. А то мне всё ещё страсть как хочется что-то тебе отрезать.       «Вот оно, — вдруг подумал Хтон, оглядываясь. Они с Эфаро подошли ближе и теперь стояли практически за спинкой кресла Ирнеина. Нермор «прикрывал» левый фланг, стоя у окна в паре шагов, а Вирел и Теана расположились справа на диванчике. Они распределились по комнате, не переговариваясь, и практически окружили Роймо, поддерживая и готовясь перехватить любой удар. Шаи’Ти в своём углу остался совсем один, и он не двигался. То, чем они все вдруг стали, было куда более опасной угрозой, чем слова Нермора. — Команда. Наконец-то…»       Шаи’Ти деловито поправил складки на камзоле, уложил руки на колени и с неловкой улыбкой сообщил:       — Господин дознаватель, вы и правда известны досадным своеволием, поэтому у меня есть полномочия рассказать вам чуть больше положенного. Ну, в случае возникновения подобной ситуации. После окончания расследования, разумеется, вы всё забудете.       — Коррекция чужой памяти без разрешения? — переспросила Теана, слегка приподняв брови.       — Нам не нужно разрешение, особенно в такой ситуации, — пояснил Шаи’Ти. — Вы просто не понимаете…       — С начала, Шаи’Ти, — обронил Роймо. — С самого начала. Хотя, если так комфортнее, можешь приступить к повествованию с вопроса, какой ещё, к Граням, Вайк.       В этот момент Хтона ударило осознанием: это всё по-настоящему, они получат какие-то сведения о Ни’Ро из рук этого мальчишки. Тихого, скрытного Шаи’Ти, который работал с ними столько времени, но не подавал виду, что ему известно чуть больше. Может, ключ к разгадке всегда был в его детских руках.       Хтон невольно сжал пальцы на талии Эфаро, и та вдруг вздрогнула, скрежетнула зубами, как от боли. Мэвар тут же отдёрнул руку, глядя непонимающе, но девушка лишь шепнула одними губами: «Не сейчас». Благо, на их переглядки никто не обратил внимание, ведь Шаи’Ти медленно выдохнул и начал:       — Как вы знаете, я из литэрарума Дамир. Это место сильно отличается от тех заведений, в которых обучаетесь вы. У вас есть понятная структурированная система, отбор на основании личных качеств и склонностей. «Взрывные» и агрессивные маги отправляются в Никарен, склонные к мощному сопереживанию и наделённые стремлением помогать — в Айревин… Вы всё это знаете. Только для Шатаара проводят какой-никакой отсев ещё и на основе магических способностей, вот только осуществляется это примитивно. В Шатаар берут только если ваша сила на уровне «выше среднего» и больше.       — А в Дамир? — сухо поинтересовалась Теана, явно недовольная, что о её литэраруме, заслужившем звание великого, говорили в таком пренебрежительном тоне.       В глазах Шаи’Ти будто зажёгся огонёк.       — А в Дамир принимают лишь тех, кто наделён уникальным талантом, — почти покровительственно сообщил мальчишка. — Гениев, если выражаться проще. Дети, которые ещё в фактически неосознанном возрасте уже демонстрируют авторские методики понимания колдопотока и могут больше, чем средние маги — вот кто становятся курсантами Дамира. Разумеется, таких немного, отсев очень строгий. В Дамире не могут, да и не желают размениваться на пустышки.       — И, похоже, из-за этого пропускают те самые таланты, — не удержался Хтон, который первым делом подумал о Ноусе. То, что эта девушка творила с магией, то, какие шедевры она создавала из самых простых чар, более чем тянуло на звание «гения». — Да я знаю как минимум одного человека, которому самое место в Дамире, если там всё так, как ты говоришь.       Нермор скептически поглядел на Хтона, а вот Шаи’Ти усмехнулся и терпеливо пояснил:       — Мы никого не пропускаем. Возможно, твой знакомый не попал к нам, потому что его темперамент не соответствовал таланту: если человек ломается под весом собственных возможностей, может случиться катастрофа. А, может, ты, как и многие обыватели, принимаешь просто незаурядные способности за уникальность. Не обманывайтесь. То, что человек обучаем, или хорошо управляется с колдопотоком, или рано озаботился вопросом создания собственного «почерка» в волшбе — это просто лёгкое расхождение от среднего уровня. Вы же не называете гениальной фороссу, которая выучила новую команду на семнадцать, а не за двадцать повторений, как все остальные?       — Он нас только что с животными сравнил или мне показалось? — кисло улыбнулась Теана. Шаи’Ти даже головы к ней не повернул, продолжил пояснять:       — Например, те же Резервуары, благодаря их особо тесной связи с энергией, тоже колдуют приемлемо. Люди, которые не разбираются в вопросе, могут даже назвать вас талантливыми, ведь ваше чутьё к магии выходит за рамки обыденного. Хотя это и не имеет смысла: с моей точки зрения, маги вы паршивые. Да и прожить так долго, чтобы выправить недочёты, вы всё равно не сможете. — Хтон невольно переглянулся с Нермором. Мэвару не нравилось, каким тоном Шаи’Ти говорил: словно делал одолжение. — И это как раз доказывает мои слова. Средних магов настолько впечатляет даже малейшее отступление от нормы, что вы кого угодно готовы назвать «отличными ворожеями». Но вы даже представить себе не можете, на что способны маги Дамира.       — Какой ты… неприятный, — наконец выдавила Теана то, что ощущал и Хтон.       Шаи’Ти снова улыбнулся. Он вообще стал на диво улыбчивым, когда речь зашла о родном литэраруме, и это почти пугало. Обожание Шаи’Ти к Дамиру казалось нездоровым. Фанатичным. И этот фанатизм был не из разряда: «Ты оскорбил мой литэрарум? Я подерусь с тобой», а скорее из разряда: «Я готов вылизать каждый камень, из которого он сложён».       — Неприятный? Скорее, у него не всё в порядке с башкой, — хмыкнул Нермор.       — А меня больше беспокоит, при чём тут Дамир, что рассказ надо начинать с серенад ему, — заметила Эфаро, и Роймо кивнул ей.       — Согласен. Прошу, продолжай.       — Разумеется, — кивнул Шаи’Ти. — В Дамире…       — О, Грани! — простонал Нермор.       — В Дамире очень мало курсантов, и отчасти поэтому для каждого удаётся создать идеальные условия для учёбы и исследований, — с нажимом продолжил Шаи’Ти, не обращая на старшего Резервуара внимания. Хтон меланхолично подумал, что за это Нермор будет убивать мелкого поганца вдвое мучительнее. — И под крылом этого литэрарума из просто таланта курсантов вырастают великие открытия, которые обывателям кажутся фантастическими.       Роймо тихонько выругался. Он явно что-то понял, но перебивать Шаи’Ти не рискнул. И Хтон догадался, почему, когда дамирец буднично произнёс:       — Именно в Дамире Вайк, или, как вы его называете, портальщик Ни’Ро покорил Третью Грань.       — Ладно, это было довольно неожиданно, — в воцарившейся тишине решил Вирел, а Роймо тихо рассмеялся.       — Вот почему тебя прислали… Я сказал в интервью, что ловить Ни’Ро нам помогает Дамир, в котором проводятся исследования Третьей Грани. Это было сделано для отвода глаз, но я и подумать не мог…       — Ничего подобного в Дамире не проводится, — вздохнул Шаи’Ти. — Вайк работал не по заказу. Дамир… обычно не диктует своим курсантам, что изучать, они сами рано или поздно приходят к тому, в какой сфере надлежит работать. Конечно, иногда можно дать совет или чуть скорректировать путь исследований, но… Впрочем, неважно. О Вайке.       «У тебя аж голос дрожит, когда ты говоришь о нём, — подметил Хтон. — Но не от восхищения, это гнев? А ещё ты фактически выплёвываешь его…»       — Вайк — это же фамилия? — снова подал голос Хтон. — А имя?       — Оно неважно, — сообщил Шаи’Ти с новой снисходительной улыбочкой. — Оно всё равно ненастоящее. Фамилия тоже, просто в последние несколько лет в Дамире он пользовался именно этой. Так вот. Как я уже сказал, для драгоценных курсантов Дамира создают идеальные рабочие условия. Для полёта мысли нет преград. Расписание, питание, досуг — всё продумывается индивидуально для каждого, каждая мелочь служит для того, чтобы заточить клинок, коим является талант дамирцев. А чтобы ничто лишнее нас не отвлекало, Дамир становится единственным местом и единственной семьёй, которую мы знаем. Вайк, портальщик Ни’Ро, покоритель Третьей — вы можете называть его как угодно, всё это лишь клички. Настоящего имени он не помнит. У него нет прошлого и нет будущего, кроме Дамира.       Хтон невольно содрогнулся. Роймо, будто почувствовав что-то, обернулся, внимательно поглядел на него, а затем протянул:       — И всё же он здесь, среди людей Ни’Ро, а не в вашем цветнике.       Планировал Ирнеин бить по больному или так вышло само, но лицо Шаи’Ти вдруг исказилось. В светло-фиолетовых глазах плеснуло бешенство.       — Да! У него было всё! Его называли величайшим гением современности! Его исследования могли предопределить эпоху. Но он не выдержал величия — и сбежал. Просто скрылся, используя результаты тех исследований, которые он никогда бы не совершил без Дамира! Теперь ему, видите ли, нравится бегать по улицам и дурить головы прохожим, будто какому-то лживому менестрелю, забыв о своём предназначении. Он даже смеет использовать свой талант для обывателей, и это… Это…       — Плохо, наверное. Вот только злит тебя не это, — проницательно заметил Роймо.       Вирел подался вперёд, уложив голову на сцепленные в замок руки. Его циановые глаза светились колкой иронией.       — Думаю, ты прав, Ирнеин. Мальчика аж трясёт от ярости, и это точно не от обиды за любимый литэрарум. Тут что-то личное. Ну же, переходи к грязным подробностям! Чем тебя обидел «величайший гений современности»?       Ещё до того, как Нермор раскрыл рот, снова плеснуло его ненавистью. На сей раз она была смешана с неподдельным презрением.       — Да как раз этим, — фыркнул Роирган, буравя замершего Шаи’Ти пустым взглядом. — Вайк у нас величайший гений, а мы — хрен с горы. Ещё и вынуждены его ловить, как охотничьи зверушки. И, что совсем обидно, не получается же ничего. Или, погодите-ка… — Нермор оттолкнулся от стены, проигнорировал предупреждающий взгляд Роймо и подошёл к Шаи’Ти. Небрежно приподнял пальцами его подбородок и с деланым сочувствием поцокал языком. — Как ты там сказал? Дамир «обычно» не диктует курсантам, в каком направлении развиваться? А ведь тебе, похоже, продиктовали. Я видел, какие заклятья ты использовал, они все нацелены на поимку и обезвреживание магов. Ах, неужели тебя специально натаскивали на то, чтобы поймать этого Вайка? Это вообще твой «талант», или ты просто учился, чему следует, а твой собственный дар не развивали? Да и зачем? Вайк ценнее, поймать и вернуть его важнее. Слушай, а ты вообще за дело в Дамир попал, или они спешно зачислили туда первого попавшегося пацана, чтобы вырастить из него ищейку по-быстрому?       — Да как ты смеешь! — рявкнул Шаи’Ти — и откуда столько мощи взялось в его тщедушном тельце? — Никто до меня ещё не находил способа напрямую воздействовать на чужую искру! Её можно грубо уничтожить, убив при этом и мага, но я… Я могу приказывать ей, заставить её меняться, я могу сделать так, что магия больше никогда не отзовётся на приказы носителя. И когда наконец-то откроют способы лечения травм искры, это будет результатом именно моих исследований!       Дамирец подскочил, буквально отпихивая Нермора. Хтон заметил, что Шаи’Ти колотило, и даже его руки сжимались в кулаки.       — Так что не какому-то Резервуару высмеивать мою силу! — запальчиво выпалил Шаи’Ти, тыча пальцем в грудь Роиргана. — Пока я буду готовить к выпуску в мир открытия, которые поменяют представления о магической медицине, тебя просто выпьют дочиста, а больше ты ни для чего и никому не нужен и ни на что не способен! Ведь ты и такие как ты — просто дорогие одноразовые игрушки. Так что не тебе…       Времени оббегать кресло Роймо не было, так что Хтон сиганул прямо через него. И вовремя: он умудрился скрутить и обездвижить Нермора до того, как тот сделал из драгоценного дамирского курсанта мясную нарезку.       — К ним лучше не соваться, — предупредила Эфаро, выставив руку перед Вирелом, который уже порывался встать и, наверное, оттаскать обоих Резервуаров за шкирки.       Предупреждение Эфи было своевременным: Нермор ещё не мог колдовать, его резерв был нестабилен, заклятье на руках держалось на честном слове. Но он брыкался как необъезженная форосса и аж выламывался из захвата. Хтона спасало то, что физически он сильнее, но даже ему сложно оказалось удержать Нермора в его припадке.       — Руки от меня убрал! — рычал Роирган, яростно пытаясь выкрутить руки из хватки мэвара. — Я его сейчас убью нахрен! Высокомерная паскуда, да как у тебя наглости хватает делить людей на «достойных» и «недостойных»?! Они все живые и многие в тысячу раз лучше тебя, и плевать на якобы талант! Никто из них не «обыватели», не «средние умы» и уж тем более не «инструменты», которые можно использовать! Никто!       Хтон только поморщился, когда Нермор в очередной раз пытался ударить его затылком. Сломать переносицу он бы не смог, но по кадыку тоже выходило достаточно больно. Но и выпустить его Хтон не мог, и потому раз за разом силился прижать руки Нермора к его же телу, не дать вырваться.       Шаи’Ти наблюдал за ними с лёгким презрением, и Хтон тоже, честно говоря, хотел бы ему врезать. Но Нермор, который недавно потерял сестру по катаклизму, и вовсе впал в неистовство.       «Любопытно, но Шаи’Ти, похоже, прекрасно знает, что случается с Резервуарами — а ведь это далеко не открытая информация. Он знает — и считает это нормальным? — думал мэвар, пытаясь не дать Роиргану совершить ошибку. — Нерм же убьёт его. Обязательно. Главное — не дать ему провернуть это здесь и сейчас. Не в Доме Скорби, не на глазах у дознавателя! Грани… Нерм, ну подумай ты головой!»       Но, похоже, прислушиваться к гласу разума Роирган не собирался. Он рвался, как бешеный, и Хтон понимал: нужно срочно что-то предпринять, пока Нермор не догадался переломать себе руки, чтобы вырваться. Хтон наклонился к самому его уху и зашептал:       — Нерм, ты прав, сволочонка надо прибить. Я даже готов помочь тебе спрятать тело. — Это работало: резкие рывки Нермора прекратились, теперь он пытался выбраться будто для приличия. А вот Шаи’Ти смотрел, не отрываясь. Хтон и не надеялся обмануть натаиннский слух, а потому следующую фразу он прошептал, с предупреждением глядя в глаза Шаи’Ти. — Всё, о чём я прошу — не сейчас. Шаи’Ти ещё не всё рассказал. Он может быть полезен. И, к тому же, здесь чересчур много свидетелей.       В момент, когда ярость сменилась всепоглощающей тупой болью, Хтон понял, что кризис миновал.       — Она не заслужила того, чтобы какая-то мелкая мразь, помешанная на чувстве собственного величия, говорила о ней как о каком-то использованном инструменте, — едва слышно пробормотал Нермор, словно завуалированно извиняясь за срыв. Шаи’Ти закатил глаза, похоже, не впечатлившись.       Хтон отвечать не стал, лишь разжал руки и отступил обратно к Эфаро. С Нермором он был согласен: Цинни подобного отношения не заслужила. Да и никто не заслужил, если подумать.       «Я всё ещё здесь и всё ещё готов помочь, — печально подумал мэвар. Но вслух говорить не стал: вот это уже был не тот диалог, для которого нужны зрители. — Но мои условия не менялись. Не вслепую, Нерм. Я тоже не инструмент, который можно просто использовать и выкинуть».       — Спасибо, Хтон, — сдержанно поблагодарил Роймо. Он в конфликт не вмешивался — похоже, понимал, что и вся эта ситуация, и тон Шаи’Ти, и тот факт, что он скрывал ото всех важную информацию, не способствовали мирной беседе. Если не дать курсантам выпустить пар, дело могло закончиться поножовщиной. Но теперь, когда Нермор снова стал выглядеть вменяемым, Ирнеин мягко свернул разговор в рабочее русло. — Продолжай, Шаи’Ти. Ты говорил о Вайке. Что ещё он умеет, помимо создания порталов через Третью?       Шаи’Ти помолчал, словно решая, стоит ли ему отвечать, или после прозвучавших оскорблений его откровений тут никто не достоин. Но затем он всё же с неудовольствием протянул:       — Портальное искусство и взаимодействие с Гранями было основной специализацией Вайка. Именно в этой области он и вёл исследования. Помимо классических порталов, он умеет создавать безопасные области в пространстве Третьей Грани — и забирать туда людей на своё усмотрение. Кроме того, ему в большинстве случаев не нужен «якорь», чтобы создавать пространственные переходы. Но, когда без таких мер не обойтись, «якоря» Вайк тоже создаёт необычные. При желании он может «привязаться» к человеку и следовать за ним сквозь пространство, игнорируя любую защиту.       — Так он следовал за Ни’Ро.       — Вероятно, — кивнул Вирелу дамирец. — Хоть я и считаю, что это не совсем корректно. Я не могу представить ситуацию, в которой Вайк сам не является Ни’Ро и не командует остальными тремя.       Нермор отчётливо хмыкнул. Хтон покосился на него.       — Что?       — Да просто продолжаю поражаться этому завуалированному хамству, — пояснил Роирган, а затем с деланым интересом протянул: — Держу пари, мелкая дрянь считает, что Вайк у Ни’Ро главный, ведь Вайк — такой весь из себя особенный. Пусть он и идиот, променявший власть на свободу, но остальные-то — совсем уж жалкие обыватели. Позволить себе ходить под их командованием Вайк бы не имел права, это ж оскорбление для целого литэрарума Дамир.       — Если убрать сарказм и этот осуждающий тон, то мысль в целом верная. Нас не растят как простых исполнителей чужой воли. Наша магия и наша роль в мире гораздо выше. Если уж Вайк решил поиграться в спасителя мира, то только на первых ролях, — не стал отпираться Шаи’Ти, а затем повернулся к Роймо. — Если говорить о способностях Вайка в целом, то он, как и любой дамирец… М, Грани, не ожидал, что это будет столь сложно — сформулировать так, чтобы вы поняли. Ладно, давайте остановимся на определении: «Очень, очень хороший маг».       — В чём это выражается? — терпеливо переспросил Ирнеин, который, похоже, твёрдо решил игнорировать все выпады Шаи’Ти по поводу умственных и магических способностей «обывателей».       Хтон был в восторге от его выдержки. Потому что даже ему уже хотелось вышвырнуть Шаи’Ти из окна. Не за оскорбления, нет — а за то, что дамирец и не пытался их обидеть. Он считал их тупыми бездарями совершенно искренне, но без осуждения, а, скорее, как учёный-естествоиспытатель, который вынужден вести наблюдение за околоразумными зверушками. И ему, этому «учёному», приходилось подбирать слова попроще, подстраиваться, сдерживаться и вести себя так, чтобы слабо развитые мозги его подопечных хоть как-то могли анализировать его действия.       — Ну, скажем… Маги-обыватели создали большое количество подвидов и отраслей магического искусства, — словно подкрепляя мысли Хтона, начал объяснять Шаи’Ти. — И за свою жизнь осваивают от силы парочки таких вот «подвидов», но совершенно ничего не смыслят в остальных. Например, целители совсем не разбираются в боевой магии, большинство приверженцев классической векторной теории тяжело осваивают ритуалистику, если вообще осваивают, и так далее. В Дамире мы рассматриваем магию как самость и работаем с её основными принципами, которые везде едины. Поэтому мне было так легко восстановить ваши жизнеобеспечивающие заклятья, господин дознаватель: для меня нет никакой разницы, целительную магию применять, боевую или какую-либо ещё. Другое дело, что мы как правило не знаем плетений для ваших заклятий, ведь наша волшба принципиально другая. Но вот если мы увидим заклятье, то сможем его повторить. Любое, вплоть до авторских чар стригойского уровня, вроде этих. — Шаи’Ти кивнул в сторону Нермора, и тот моментально скроил презрительную мину. Хтон на старшего Резервуара тоже покосился и сразу понял, о чём шла речь: глаза. То самое заклятье, которое позволяло Нерму ориентироваться в пространстве, было именно стригойского уровня, и дамирец влёт это определил. — Честно говоря, когда я впервые это увидел, даже подумал, что это зацепка, и чары на тебя накладывал именно Вайк. Для него подобная магия сродни игре, заклятья такой сложности он научился сплетать в тринадцать. Но потом я проверил и понял, что это заклятье по плечу и тебе самому.       — Я держусь, — меланхолично объявил Нермор в никуда. Обращался он, очевидно, не к Шаи’Ти. — Но из последних сил.       — Курсант Роирган, пожалуйста, — столь же печально попросил Роймо.       Нермор фыркнул, но промолчал. Шаи’Ти снова смерил его неприязненным взглядом и продолжил:       — Всё, что Вайка ограничивает — запас его личной мощи. Он и правда невелик. Мы в Дамире были впечатлены, господин дознаватель, когда вы сходу это определили. Вы в целом о многом насчёт Вайка догадались, и, что важнее, дали нам наводку на то, что он находится в числе команды Ни’Ро — до сих пор у нас не было никаких зацепок, где он мог прятаться. Это стало важнейшим аргументом за то, чтобы я присоединился к этой группе, ещё и под вашим началом. Есть разные сферы гениальности — и хотя в магии вы абсолютный обыватель, в сфере сыска вам нет равных. Грустно признавать, но без вас у меня нет шансов подобраться к Вайку достаточно близко, чтобы захватить его. Именно поэтому я вас слушаюсь.       — Лестно, — всё так же безэмоционально обронил Роймо, но Хтон был уверен: дознаватель сейчас и сам не против, чтобы дамирцу слегка настучали.       От наблюдения за выражением лица Роймо мэвара отвлекло то, что Эфаро едва заметно пошатнулась и уже ощутимо оперлась о Хтона.       — Эфи, тебе нужен целитель.       — Чуть позже, — скрипнула зубами девушка. — И не смотри на меня так. Я тоже часть этой группы, и я имею право здесь находиться! Особенно после того, как меня чуть не затоптали по вине этого засранца.       — У вас всё нормально? — проницательно поинтересовался Вирел. Стоял он далеко, так что разговора слышать не мог, но наблюдал за никаренцами внимательно. — Ты бледная, девочка.       Ирнеин тут же впился в них взглядом. Эфаро растянула губы в чуть подрагивающей улыбке.       — Как бестактно, мастер Вирел! Всё в порядке. Давайте продолжим? Хотелось бы узнать об этом загадочном Вайке всё, а не только его предпочтения в магии и его фальшивую фамилию. Сколько ему лет, к какому народу принадлежит, насколько силён его дар? Может, у него есть какие-то особые приметы…       — Да, конечно. Но должен предупредить: я знаю всё это лишь с чужих слов. Сам я с Вайком не знаком.       — Но вы учились в одном литэраруме! Как вы можете быть не знакомы? — Теана подступила ближе и протянула Шаи’Ти платок, который мальчишка тут же прижал к разбитому носу.       Вряд ли Теана делала это по доброте душевной: что-то Хтону подсказывало, что выкрутасы Шаи’Ти ей очень не нравились. Но, как и всегда, эта разведчица так разграничила работу и личное отношение, что её поведение даже можно было принять за заботу и приязнь. И это работало: Шаи’Ти наконец-то опустил комментарии по поводу «обывательских представлений» и начал говорить по сути.       — Я ведь уже сказал, что для каждого дамирца выбирают оптимальные условия для работы? Причём подбираются эти условия не только на основании личных хотелок. Если я приду в литэрарум и скажу, что отныне хочу работать под музыку, надо мной просто посмеются. Подбор условий для максимальной эффективности индивидуален, он основывается на биоритмах, предпочтениях, складе характера, особенностях восприятия… Короче, это лекарство для повышения эффективности, которое для каждого словно разрабатывают заново. И «лекарством» Вайка была изоляция. Вайк всегда тяготел к толпам, и по натуре, как говорят, довольно экстравертен. Но это сказывалось на его работе. Общение с людьми заряжало его энергией, которую он на это же общение и спускал, и после был не особо настроен на исследования. Но вот пребывание в одиночестве заставляло его сублимировать и заниматься чем-то полезным. Свой прорыв в изучении Третьей Грани Вайк совершил, когда два года был изолирован от людей.       — Какой ужас, — искренне выдохнул Хтон. — Я бы поехал крышей. Ну, или тоже сбежал.       — Я сомневаюсь, что твой вклад в магию будет настолько значителен, что для тебя создадут такие же условия, — попытался успокоить его Шаи’Ти. Ну или не успокоить, а оскорбить, с ним сложно понять. — В любом случае, это работало. Так что — у нас о Вайке все знали, но мало кто его видел. Поэтому мои знания о нём основаны только на общем досье.       Эфаро ощутимо скрипнула зубами и отпихнула Хтона плечом. На мгновение мэвару показалось, что она сейчас упадёт, но Эфи почти сразу выпрямилась, и, подволакивая левую ногу, подошла к Шаи’Ти, чтобы нависнуть над ним и прошипеть:       — Ти, не беси меня. Возраст. Внешность. Дар. Быстро!       — Д-да, — икнул тот. Хтон понимал дамирца: Эфи умела смотреть так, что её даже камни побаивались, куда уж там этого мелкому шибзику. — Ему должно быть… Хм, да, уже двадцать три. Из Дамира он сбежал, когда был лишь чуть старше меня. Вайк — океанический латэрекк, дар на среднем уровне.       — Средненький дар, крохотная магическая искра — и величайший гений современности, — задумчиво протянул непривычно молчаливый Вирел. Разведчик выглядел не на шутку озадаченным.       — Есть мысли? — искоса взглянул на него Ирнеин.       — Не то чтобы, но… Двадцать три года, говоришь? Времени прошло прилично, но мало ли, вдруг сохранились какие-то записи. К тому же океанический латэрекк — это ещё не так плохо. Это сравнительно малочисленный народ. Вот был бы он неромом — тогда да, это проблема. А так, думаю, у нас вполне есть шансы найти концы. Семью, записи о рождении, может даже…       — Я перебью? — вклинился Шаи’Ти. Сугубо формально: перебить-то он уже перебил.       Хтон поймал себя на мысли, что сам Шаи’Ти тоже не особенно-то социализирован. Да, у него ситуация не выглядела такой катастрофической, как у портальщика Ни’Ро — вот там буквально всё, от манеры речи до суждений, так и вопило: «Я странненький». Но всё же — Шаи’Ти тоже имел весьма поверхностные представления о том, как вести себя в обществе. Возможно, он даже не догадывался, почему окружающие агрессивно реагировали на его высказывания в духе: «Я невероятный, ведь все дамирцы невероятные. Кроме Вайка, он дурак и слабак. Ну а вы все — просто люди второго сорта».       Шаи’Ти жил в мире, где подобные слова и мысли нормальны и не подлежат сомнению. И хотя его работоспособность не пытались «подтолкнуть» изоляцией от людей, это не очень помогало. В обществе Ти всё равно казался лишней деталькой, для которой просто нет места. И дамирец прекрасно это понимал, оттого и не тянулся к общению, даже когда атмосфера в группе стала вполне дружелюбной.       «Если подумать, у этих дамирцев очень схожая история, — отметил Хтон, но про себя. Брякнуть нечто подобное при Шаи’Ти было чревато новым скандалом. — Только Ти подобное положение дел устраивает, а Вайка — нет. И, если уж совсем откровенно… Если бы у меня был выбор, кого из вас двоих поддержать, я бы предпочёл Вайка. Он чудной, но не плохой. Шаи’Ти может верить во что хочет, но я думаю, что не портальщик главный в альянсе Ни’Ро, и уж тем более не он начал баламутить общество. Кто-то втянул его в это. Как всё же жаль, что первым Вайка нашёл именно Ни’Ро, а не кто-то вменяемый, кто мог бы подсказать ему другой путь!»       Сам Шаи’Ти между тем вещал этим своим покровительственно-насмешливым тоном:       — …путь в никуда. Как я уже сказал, у дамирцев нет прошлого, кроме Дамира.       — Это мы уже поняли. Вам подчищают память.       — Вы не поняли. У дамирцев действительно нет прошлого. По документам нас не существует. Искать записи о рождении бессмысленно, как и личные дела, или профайлы из детского литэрарума. — Шаи’Ти пожал плечами. Он сам прошёл через это: через уничтожение памяти, отлучение от дома и друзей — но, похоже, испытывал по этому поводу скорее восторг, чем грусть. — Я, например, понимаю, что учился в Ванакоре, ведь как-то же я прошёл распределение в Дамир. Но это знание сугубо теоретическое. Я знаю, что такова процедура. Но жизнь за пределами литэрарума для меня — абсолютно чистый лист. Более того: меня не вспомнит ни моя семья, ни сокурсники. С Вайком так же.       Повисла непродолжительная пауза.       — Не хочу говорить, что я тебе не верю, — мрачно начала Теана, — но ты рассказываешь про практически неосуществимую процедуру. И все, кто хоть раз на практике сталкивался с коррекцией памяти, это понимают. А нас тут таких большинство.       — А можно поподробнее, для тех, кто не сталкивался? — не удержался Хтон.       — Вот же любопытный… — начал было Роирган, закатывая глаза. Благо, его перебили.       — Попробуй представить, какой там объём работы, — вздохнул Роймо, поворачиваясь к мэвару. — Хотя многие очень стараются, на практике стереть человека из мира практически нереально. И вопрос не в том, чтобы изменить или выкрасть все документы, это как раз решаемо. Просто любой человек сильно влияет на мир и окружение. Тебя знает семья, друзья и родственники из Канердана, у которых на глазах ты рос. Сокурсники, наставники и цолнеры из Ванакора, а потом и из Шатаара; члены нашей группы — и любых других групп, в которых тебе доводилось работать. А также — случайные знакомые, попутчики, просто люди, с которыми ты сталкивался на улице и которые могли заполнить мэвара в толпе… Если не учесть хотя бы одного человека, вся система рушится. Если весь мир о тебе забывает — этот человек будет помнить. И может заметить странности — а впоследствии и задавать вопросы.       — Даже если не принимать в расчёт то, как много людей нужно обработать, остаётся вопрос сложности самой процедуры, — горячо поддержала Теана. — То, что Шаи’Ти совсем не помнит своего прошлого — это как раз не странно. Это самая грубая и прямолинейная стратегия влияния на память: уничтожить её подчистую. Но, насколько я понимаю, воспоминания о дамирцах устраняют точечно. Так тоже можно, скорректировать пару воспоминаний — тонкая, но не невыполнимая работа. Но ты представь, сколько усилий нужно потратить, чтобы, например, стереть из сознания матери все воспоминания о том, как она носила и рожала дитя; о его первых шагах, словах, о каждом дне заботы о ребёнке. Это огромный пласт памяти, к тому же эмоционально значимой. Вырежи это — и представь, какая образуется пустота! Такое не может не вызывать вопросов.       Нермор обернулся через плечо и молча поглядел на Хтона. Но у мэвара и так уже похолодели кончики пальцев, а в горле встал ком. Он вспоминал, как целый мир отреагировал на победу вырожденцев над неромо-натаиннским объединением: так, словно это в порядке вещей. Словно никто не читал годами газет, в которых корреспонденты насмешливо пророчили разгром вырожденцев в первом же бою — или даже до него.       «Это звучит как безумие, но это возможно, — нервно думал Хтон, чувствуя, как на него наваливается слабость. — Изменить так чужую память. Так, чтобы эта самая «пустота», которая вызовет чувство неправильности происходящего, не появилась. Это не просто устранение воспоминаний, это сплетение новой реальности. Для того, чтобы провернуть такое с целым миром, потребовалась энергия Резервуара. Но если «обработать» нужно всего-то несколько десятков человек… Грани, это ужасно».       Разумеется, Теана понятия не имела, о чём думали её напарники. Не обращала она внимания и на скептическую ухмылочку Шаи’Ти, а потому продолжала запальчиво убеждать:       — Но ладно, возьмём не мать. Представь, что у тебя вдруг исчезает сокурсник. А вы с ним знакомы год, два, пять… Вот как думаешь, сколько надо времени, чтобы отчикать из памяти все те разы, когда вы с ним случайно сталкивались в коридоре, обменивались конспектами, нервничали перед зачётами, может, даже ночевали в одной комнате! Вы правда допускаете мысль, что не заметите этого? Что вас не будет преследовать смутное чувство, что вы потеряли друга, хоть и не помните об этом? О, да бросьте! Я правда готова поверить в мистические умения дамирцев по обращению с магией, потому что собственными глазами видела, как Ти без подготовки сваял сложные лекарские чары. Но я не верю и не поверю, что кто-то может настолько искажать человеческую память.       — Есть более сложные методы познания мира, чем познание на основе того, что ты сама лично видела и слышала, — со вздохом укорил Шаи’Ти, а затем… Хтон чётко отследил момент, когда дамирца озарила идея: у него аж глаза заблестели, он оживился и всем телом развернулся в сторону Эфаро и самого Хтона. — Но если вам так проще, то мы можем и такое обеспечить!       — Ты же не собираешься для примера изнасиловать чьё-то сознание? — мрачно хмыкнул Вирел.       — О, конечно, нет! У нас уже всё есть. Я только вспомнил, что некоторые тут уже подвергались данной процедуре.       Теперь Хтону откровенно не нравилось, с каким энтузиазмом Шаи’Ти на них смотрел. Ещё меньше ему понравилось, когда мелкий открыл рот и с широкой улыбкой поинтересовался:       — У вас как, возникали вопросы или фантомные воспоминания?       «Он же не может спрашивать о воспоминаниях об истинном положении дел в конфликте с вырожденцами?! Ему неоткуда знать, что я всё помню! — мысленно ужаснулся Хтон. Но потом заметил то, на что должен был обратить внимание сразу. Шаи’Ти говорил «вы», а не «ты». — Что за бред?»       — Шаи’Ти, это был ужасно трудный день, — скрежетнув зубами, прошипела Эфаро. — И я в любой момент могу не сдержаться и всё-таки всыпать тебе. Поэтому, будь уж так любезен, прекрати говорить ребусами.       — И ты не можешь повернуться к случайному человеку и сказать: «Что, ты ничего не помнишь? Ну вот видите, наше стирание воспоминаний работает!» — иронично поддакнула Теана.       — Да ну вас! — обиделся Шаи’Ти. — И вовсе я не в случайных людей ткнул! Ты заговорила о потере сокурсника, и я вспомнил, когда такое было.       — Вайк не мог быть нашим сокурсником, — отчеканила Эфаро. В её голосе звенела сталь, но Хтон, который знал подругу лучше всех, чувствовал в её интонации кое-что ещё. Тревогу, точно такую же, какую испытывал сам. — Он из Дамира сбежал чуть ли не раньше, чем нас в Ванакор зачислили. Да и ты сам на нашего сокурсника не тянешь. Ты сейчас на шестом. Мы — на третьем. Ты инициировался раньше нас.       «Да, но не намного, — вдруг подумал Хтон, и отступившая было тошнота вернулась от этой мысли. — Мы должны помнить тебя по Ванакору. По логике, мы вместе находились в этом литэраруме… Два года?»       Случайные встречи в столовой и коридорах, совместные занятия — так говорила Теана. Хтон силился вспомнить хоть что-то, но память подводила. Мэвар был уверен, что здесь, в Доме Скорби, увидел Шаи’Ти впервые в жизни.       — Вы правы. Но стирать человека из мира иногда приходится не только потому, что его зачислили в Дамир, — охотно пояснил Шаи’Ти. — Он мог что-то натворить, что-то действительно серьёзное. Или влезть туда, куда не следовало. Или… Впрочем, неважно. Такое случается редко, но раз в несколько лет точно приходится сдувать пыль с навыков коррекции чужого сознания. Я помню, потому что к последнему такому случаю меня привлекали. Полтора года назад, когда нужно было «стереть» все следы одного из курсантов литэрарума Никарен, Охора Марву.       Хтон моргнул. Имя не вызвало никаких ассоциаций, хотя, если он правильно считал намёки Шаи’Ти, этот человек был… Их сокурсником?       — Хтон, я никогда на память не жаловалась, но…       Мэвар перехватил взгляд Эфаро. В нём он видел такое же замешательство, как-то, что испытывал сейчас сам.       Хтон очень пытался найти хоть малейшую подсказку в памяти. Но нет, их всегда, всегда было шестеро на курсе — довольно маленькая группа, особенно если учесть, что облучило их энергией от совсем молодой Трещины. Некоторые наставники посмеивались, что, мол, их мало, потому что они самые смелые. И Хтон понимал, почему: многие люди как могли оттягивали поступление своих детей, лишь бы тем не пришлось учиться вместе со страшным Резервуаром Мэваром. Поэтому мало их было даже в Ванакоре: всего-то человек тридцать. Зато в группу на год младше, насколько Хтон помнил, натолкали шестьдесят четыре будущих мага.       По этой же причине Хтон был уверен, что помнил каждого сокурсника из Ванакора, даже если они не общались — а таких абсолютное большинство. И, разумеется, Хтон знал каждого из одногруппников-никаренцев. К концу первого курса они стали по-настоящему дружными, чем немало удивляли преподавателей, и…       «Грани, я даже представить не могу, чтобы с нами был кто-то ещё! — практически с отчаянием подумал Хтон. — Если задуматься, логика тут есть — это объясняет, почему мы расселились по комнатам именно так. Тваино и Шииз бы не допустили, чтобы Меатар все десять лет прожил в одиночестве. Но они целенаправленно подселились ко мне, значит, их это не смущало. Потому, что у Меатара сосед как раз был? Грани… Только и остаётся, что строить версии. Не помню. Я совсем его не помню! Интересно, мы общались?»       Эта ситуация вызывала иррациональное чувство потери. А ещё — заставляла задуматься, что точно так же Хтон мог забыть и любого из друзей: внешне серьёзного, но очень проказливого Шииза, или шебутного, зато искренне доброго Ихои. И даже трижды дурацкие яблоки вряд ли вызывали бы ассоциации о нём.       Или Эфи. Эту мысль даже развивать было страшно.       — За что его стёрли? — в повисшей тишине спросил Хтон.       — Ты всё-таки его помнишь? — торопливо вскинулась Теана. Похоже, реакция никаренцев её напрягла, и разведчица очень надеялась получить подтверждение, что подобное издевательство над чужим сознанием всё-таки нереально.       Увы, порадовать её Хтону было нечем.       — Впервые слышу это имя. Так что?       — Это не имеет значения, — вздохнул Шаи’Ти.       Хтона аж обожгло ненавистью Нермора к этому мальчишке. Счастье, что Роирган всё-таки не двинулся, просто продолжил сверлить Шаи’Ти недобрым взглядом.       — Может, он даже жив, я не знаю. Меня, к слову, вы тоже забудете: я заберу Вайка и мы оба исчезнем. Вы будете думать, что портальщик погиб, остальные Ни’Ро захвачены, и добились этого вы вшестером. — Шаи’Ти мягко улыбнулся. — И так будет правильно. Ну а до тех пор я буду помогать всем, чем смогу. Поэтому…       Шаи’Ти достал из кармана сложенный вчетверо лист, разгладил и положил перед собой на стол.       С листа на мир глядел юноша лет семнадцати. Портрет оказался очень точным, видимо, из личного дела. Хтон сразу намётанным взглядом отметил смуглую кожу, шапку вьющихся волос, округлое лицо, огромные циановые глаза и россыпь веснушек. Довольно типичная внешность для островитян-латэрекков, если, конечно, не брать в расчёт характерную широкую улыбку Вайка.       «Хоть нам, разумеется, и не положено знать, что будет с портальщиком после поимки, предположу, что ничего хорошего, — мрачно подумал Хтон, разглядывая внешность этого уникального мага, который много лет прятался под личинами. — Эти дамирцы, похоже, судят людей исключительно по их полезности. Вайк сбежал и затормозил собственные исследования на шесть лет. Такого ему не простят. Именно этого, а не того, что он волнения в народе устраивал и причинял боль. Хотя… Проклятье, да ему же наверняка тоже память подчистят и запихнут снова в одиночку, чтобы строил порталы в недоступный для него мир. И будут переписывать его сознание снова и снова, до конца жизни — не трогая, конечно, его знания о портальном искусстве, без которых этот Вайк, в общем-то, никому и не нужен».       — Прошу прощения, — скрежетнула зубами Эфаро. — Что-то у меня от этой темы голова закружилась. Я отойду?       — Конечно, — спохватился Роймо. — Отправить кого-то тебя проводить?       — Нет-нет, — отмахнулась Эфаро и торопливо направилась к выходу.       Хтон мрачно пронаблюдал, как его боевая подруга хромала и подволакивала ногу, и подумал: судьба Вайка, конечно, страшная, но Шаи’Ти хотелось прибить не за портальщика, а за то, что он подверг Эфаро опасности.       — Хорошо, я понял, — наконец вздохнул Роймо. — Искать Вайка по метрикам бессмысленно, из близких его тоже никто не помнит. Я полагаю, единственный шанс приблизиться к нему — это как раз подловить на собрании, ведь он там всегда за спиной Ни’Ро — или даже выступает лично. Видимо, поэтому ты так рвался на эти сборища. У меня всего два вопроса. Первый — как ты планировал его захватить-то? Не боялся, что он откроет портал и исчезнет раньше, чем ты спохватишься?       — Не боялся, — чуть улыбнулся дамирец, а затем кончики его пальцев приглушённо засветились. — Как я уже сказал, это особенность моей магии. Я исследую возможность прямого влияния на чужую искру. Я опущу сложные для понимания тезисы о том, как это важно для магической медицины, а также развития природного запаса силы. Скажу лишь, что, если я связал чужую искру, её владелец не может колдовать, даже будь он трижды гений. Сама по себе эта манипуляция довольно болезненна, поэтому я рассчитывал вытянуть Вайка из-за защитного барьера и принудить открыть портал в Дом Скорби. Если бы леди Рандари и Ве Роирган обеспечили должное прикрытие, всё бы получилось, но увы.       — Ага, а в итоге нас измочалили, Ни’Ро смылся, в музее гора трупов, и в довершение всего мы потеряли полтора часа, пока я насиловал защитную систему и пытался найти хоть малейшую брешь для вызова оперативников, — хищно оскалился Роирган. На обращение он акцентировать внимание не стал, хотя со стороны Шаи’Ти, конечно, тыкать Нермору в нос тем, что он — Ве, было откровенно по-хамски.       Именно то, что Нерм не стал снова затевать скандал, и намекало: он уже начал продумывать, как снять голову с дамирца.       — Но вызвал же? — повернулся к Нермору Вирел.       — А то. Когда мы уходили, они как раз проводили оцепление периметра и налаживали отправку участников собрания в камеры предварительного заключения.       — Схожу, проконтролирую, — вздохнул Роймо, а затем повернулся к Теане. — А пока отправь кого-нибудь из младших дознавателей делать проекцию места и провести предварительное. Я присоединюсь к ним чуть позже, мы ещё тут не закончили. К слову об этом, курсант Шаи’Ти. Второй вопрос. Как ты понял, что выступающий Ни’Ро — и есть Вайк?       В отличие от предыдущего, этот вопрос дамирцу однозначно не понравился. Мальчишка аж скривился и, кажется, слегка покраснел. Увы, после сегодняшних откровений больше никто не считал это умилительным.       — Честно говоря, я положился на удачу, — удручённо выдохнул Шаи’Ти. — Ну то есть я почувствовал, что Ни’Ро — маг, причём довольно слабый. Уровень его силы примерно совпадал с уровнем Вайка из досье, так что я понадеялся…       — Прости, я правильно понял: ты чуть не угробил двоих напарников, хотя сам не был уверен, на того ли человека нападаешь? — зашипел Хтон, наступая на дамирца.       Нермор притворно вздохнул.       — Ну вот, он сейчас прибьёт паршивца. А мне так втолковывал, что не стоит пороть горячку…       — Да не мог я просто стоять и ничего не делать! — взвился Шаи’Ти. — Мы этим каждый раз занимаемся, поэтому и не можем добиться ничего. Четыре месяца вместе работаем, а результата — ровно ноль!       — Под «нулём» ты подразумеваешь то, что мы обнаружили и остановили факт массовой многолетней кражи оружия у неромской армии, вскрыли заговор сафанионов, освободили директора и курсантов Лирвина от очарования голосом, поймали нескольких ключевых сторонников Ни’Ро и выяснили имя остальных, а также… — Хтон успел вовремя заткнуться и не брякнуть «получили первых подозреваемых». Роймо чуть ли не умолял мэвара никому не говорить о подозрениях в адрес магов, потерявших искру, в частности — Авирэ. Похоже, дознаватель до смерти боялся его спугнуть. Хтон тоже этого не хотел, потому закончил обтекаемо: — А также раскопали, что Ни’Ро на самом деле четверо, и вывели приметы всей компашки? О да, и правда, полный ноль, совсем ничего не делаем! Ты уж прости, Шаи’Ти, что наша задача — остановить беспорядки и смерти, а не помогать тебе в твоей великой цели, о которой мы, к слову, узнали десять минут назад!       — А ну не смей повышать на меня голос, мэвар! — огрызнулся Шаи’Ти.       «Спасибо тебе большое», — мысленно поблагодарил его Хтон. Всё-таки Шаи’Ти сам дал ему повод, и Хтон двинул ему с чистой совестью.       — Твою же… — охнул Шаи’Ти, отшатываясь и прижимая руку к разбитому носу.       — Скажешь «мать» и вообще покалечу, — ухмыльнулся Хтон и мрачно зыркнул на Роймо. Но, на удивление, дознаватель рассерженным не выглядел. Нет, то есть он явно осуждал мэвара за несдержанность, но так. Слегка. А Вирел вообще выражал одобрение всем собой, точно так же как и Нермор. — Если выясните ещё что полезное от этого придурка, дайте знать. А я пойду проверю, как там Эфи. Что-то она долго.       Уходя, он брезгливо оттёр кровь с костяшек пальцев. Иметь контакт с кровью и сутью Шаи’Ти совсем не хотелось.       В приёмной Дигара фасовала какие-то документы. Хтон дождался, пока неромка поднимет на него глаза, и спросил:       — Куда подевалась леди Рандари, не подскажете?       Разумеется, мэвар надеялся услышать что-то вроде: «Она вызвала целителя и ушла с ним», но шансы на это стремились к нулю. Поэтому Хтон совсем не удивился, когда Дигара незаинтересованно кивнула в сторону уборных для сотрудников. По какой-то причине Эфи очевидно не хотела принимать помощь колдомедика, хотя раньше Хтон не замечал за ней тяги калечиться. Вздохнув, мэвар пошёл разбираться.       В служебном коридоре было безлюдно, и Хтон сразу припомнил, что уже время обеда. А, значит, во всём здании сейчас только несколько дежурных — ну и отдел Роймо, которому плевать на любые перерывы. Идеальный момент, чтобы спрятаться ото всех и побыть одной. Хтон прислушался и издалека разобрал, как в одном из помещений шумела вода. Очень равномерно, словно кто-то просто отвернул кран, но никак с водой не взаимодействовал.       — Эфи. — Хтон стукнул костяшками пальцев по двери, обозначая присутствие. — Личное время на страдания истекло. Теперь я буду тебе помогать, хочешь ты того или нет.       Сначала воцарилась тишина, и Хтон напрягся. То ли Эфи ушла в подчёркнутый игнор, то ли сознание потеряла, мало ли… Но затем послышался короткий смешок и сдавленное:       — Будешь помогать страдать?       В таких ситуациях очень не хватало Ихои. Этот бы уже триста раз Эфаро заболтал и выманил. Хтон так не умел, но всё же попытался:       — А то! В твоём случае это может пригодиться, ты всё равно страдать не умеешь, и тем более — делать это со вкусом и вдумчиво. Открывай, научу. — Что же, частично цели он добился: из-за двери донёсся ломкий смешок. — Ревёшь ведь, да? Эфи, правда, открывай. Вдвоём громче будет.       «А то сам открою» не прозвучало, но подразумевалось. Похоже, леди Рандари это хорошо понимала, как и то, что грохот от выбивания двери привлечёт внимание, которого ей сейчас так не хотелось. Так что дверь всё-таки открылась, и Хтон осторожно шагнул внутрь.       Эфаро сидела на низкой тумбе с очищающими средствами, и выглядела очень «не очень». Хтон бы даже сказал — хуже, чем десять минут назад в рабочей зоне. По крайней мере, тогда девушка была не такой бледной и её не колотило. Но в состояние недоумения, смешанного с ужасом, приводило то, что Эфи и правда плакала — беззвучно, сотрясаясь всем телом, как ребёнок, который боится, что его застукают и отругают за истерику.       Хтон прикрыл за собой дверь и опустился на корточки напротив Эфаро. Оценил синяк на скуле, наливающиеся синяки под глазами, слёзы, перемешанные с кровью из крупных ссадин, и меланхолично заметил:       — Я ему мало двинул.       — Что? Кому? — Эфаро непонимающе заморгала, двинулась и зашипела, хватаясь за бок. Хтона это напрягало чрезвычайно.       — Тебе больно, — мрачно отметил мэвар. Это само по себе считалось дурным знаком, ведь болевой порог у никаренцев задран. Разумеется, не до такой степени, что боль не ощущалась вообще, но всё же достаточно, чтобы перетерпеть ощущения от травмы. — Насколько всё плохо?       Хтон помнил, как на втором курсе Эфаро упала на металлическую садовую оградку. Бедро располосовано, острое навершие застряло в кости, крови — тьма, но неромка стойко дождалась целителей и даже умудрялась шутить, что, мол, ситуация только выглядит страшно. А теперь, значит, Эфи пряталась от всех, чтобы поплакать в уборной, и ещё делала вид, что всё, мол, нормально.       Что бравада в стиле: «Да всё хорошо, я просто не пришла в себя» не сработает, леди Рандари поняла почти сразу. По взгляду прочитала — и, похоже, расклеилась ещё сильнее. Хтон аж вздрогнул, когда она снова начала плакать — странно, рвано, будто пытаясь вдохнуть воздух, но обрывая себя на середине.       — Я н-не знаю, — разобрал Хтон между всхлипами и напрягся, хотя, казалось бы, куда больше-то? — Вс-сё было хорошо! Я стояла! Помогала Роирг-гану ломать кругов ба-барьер! А потом п-просто захотела присесть и перевести дух. — Эфаро перевела на него взгляд, в котором так и плескался океан отчаяния, и закончила почти зло: — А теперь, кажется, не могу подняться.       Этого Хтон вынести уже не мог.       — Так. Я наложу обезболивающие чары, ты не против?       — Те самые чары? — Эфаро ломко рассмеялась и тут же, поморщившись, схватилась за бок.       Хтон проследил за этим действием взглядом. Сначала намёка он не понял, а затем улыбнулся в ответ.       — Ага. Те самые. Так можно?       Эфаро кивнула, и Хтон стал осторожно сплетать вектора силы в давно знакомое заклятье. Он познакомился с этим заклятьем благодаря Роймо ещё в Канердане, когда нужно было хоть как-то облегчить боль в сломанной руке. Позже — продемонстрировал их на распределяющем тесте, надеясь обмануть систему и не угодить в Никарен. Да и в самом Никарене это пригождалось не раз, чтобы перетерпеть самую острую боль. Правда, Хтон старался этим не злоупотреблять. Его заклятье не шло ни в какое сравнение с теми, что использовали профессиональные целители, оно слишком плотно воздействовало на тело и имело неприятный откат в виде слабости после того, как эффект пропадал. Но сейчас нужно было что-то делать: Эфи расклеивалась на глазах и с каждой минутой выглядела всё хуже.       Когда заклятье вспыхнуло и исчезло, смешиваясь с искрой Эфаро, девушка шумно выдохнула и прикрыла глаза.       — Спасибо. — Эфаро огляделась, подхватила стопку салфеток и стала вытирать лицо от слёз и крови. — Так хорошо ощущается твоя сил-ла… Тепло.       — Это временно, — вздохнул Хтон. — Как и онемение. Тебе нужно к целителю, Эфи. Ты ведь знаешь, я совсем не разбираюсь в этом всём. И если сама не пойдёшь, я тебя отнесу.       — Не посмеешь!       Хтон скептически приподнял бровь, и Эфаро прикусила губу.       — Ты можешь сказать, почему тебе настолько хочется умереть от болевого шока?       — Я уже посмотрела, что там, — с неудовольствием прошипела леди Рандари и дёрнула за полу рубашки.       — И что же?       — Ничего, в том и дело! Пара синяков. Да меня засмеют, если я с таким обращусь! Я не понимаю, почему не могу это просто перетерпеть, почему мне так больно! Я словно не боевой маг, а какая-то принцесска, которая не в состоянии вынести пару ударов без истерики! И ты хочешь, чтобы меня увидели такой?       Хтон глубоко вдохнул и медленно выдохнул, успокаиваясь. Если раньше ему не хватало Ихои, то теперь — Ноусы. Она каким-то образом умудрялась находить правильные слова и сместить стрелки так, чтобы ситуация воспринималась не: «Это омерзительно, я такой жалкий, даже если меня сейчас спасут, я не перенесу такого унижения», а как: «Мне нужна помощь и это нормально». Но, увы, Ноусы тут не было, и приходилось справляться самому. Раз уж здравый смысл Эфаро тоже отсутствовал, смытый волной истерики и болевого шока.       — Ты в глубине души тоже понимаешь, что ты слишком сильная, чтобы так расклеиться от «пары ударов», — как мог спокойно заметил Хтон. — И понимаешь, что у тебя, скорее всего, внутренние повреждения.       — Нет там ничего.       От того, чтобы закатить глаза, Хтон удержался исключительно на морально-волевых.       — Может, тогда я посмотрю, раз к целителям идти не хочешь? — Когда Эфаро насупилась, Хтон с намёком протянул: — Предложение отнести тебя лечиться всё ещё в силе.       — А, чтоб тебя разорвало! Отвернись.       Улыбнувшись про себя, Хтон послушно встал и уставился на бледно-жёлтую плитку на стене. За спиной Эфаро шуршалась и едва слышно ругалась себе под нос. Хтон мог её понять: под действием этого обезболивающего заклятья координация движений словно отключалась. Расстегнуть рубашку в таких условиях было тем ещё квестом. Наконец девушка раздражённо выдохнула и позвала:       — Смотри.       Когда Хтон обернулся, он понял две вещи. Во-первых, Эфаро была права: её повреждения не выглядели такими уж страшными. Ну да, россыпь крупных синяков, заползающих друг на друга — они только начинали наливаться цветом и не казались тем, что может свалить пробившую леди Рандари с ног. Ну да, ещё припухлость у рёбер сбоку, там, где девушка не прикрывалась скомканной рубашкой. Тоже вроде бы не страшно. Никаких рваных ран, торчащих сломанных костей… Но тут вступало в свои права «во-вторых»: Хтон понимал, что в жизни не скажет Эфи что-то вроде: «Ну да, ты была права, это выглядит несерьёзным». Наверняка повреждения были обширнее, чем казалось на первый взгляд. При таких исходных Хтон решил, что лучше приврать и нагнать жути, чтобы Эфи решила, что к целителям всё-таки нужно.       — Ну, рёбра наверняка сломаны, — присаживаясь напротив, высказал свою теорию мэвар. На самом деле он только предполагал, но старался звучать уверенно. — И от тебя кровью несёт. Почти как от Роймо, когда ему таблетки с лезвиями подсунули. А вот что с твоей ногой, я даже судить не берусь. Но если ты боялась на неё наступать раньше, а теперь вообще встать не можешь… Ну, я могу понять, почему ты не хочешь показаться слабачкой перед всей группой. Не понимаю только, почему хочешь показаться перед ними одноногой.       — Ты меня запугиваешь!       Хтон прищурился и протянул руку к бледной коже, заляпанной неаккуратными пятнами синяков. — Да что ты? Ну давай я прямо сейчас сниму заклятье и прикоснусь? Даже надавливать не буду, просто ощупаю отёк вот тут. Посмотрим, как громко ты будешь вопить от прикосновения к якобы не стоящим внимания травмам.       — А, чтоб тебя разорвало! — зашипела Эфаро, но как будто без прежнего задора. — Помоги мне одеться и… Зови своих целителей, чудище.       — Благодарение Граням! Теперь я хотя бы верю, что всё будет хорошо, — искренне улыбнулся Хтон, придвинулся почти вплотную, перевёл взгляд на стенку за спиной Эфаро и забрал у неё рубашку. — Я не смотрю.       — Ещё бы, — вздохнула девушка и поёжилась, когда Хтон продел её руку в рукав. То, такой кожа Эфи казалась холодной и липкой, мэвару тоже не нравилось, благо, можно было уже не строить версии, а вручить подругу профессионалам. — Он на меня тоже после всего этого не посмотрит. Конечно, все любят сильных, а я ничего не смогла, кругом не справилась, теперь, вот, сижу, и мне слёзки вытирают. И волосы жалко…       Хтон непонимающе моргнул.       — Что?       — Волосы, — после короткой паузы повторила Эфаро. На мгновение задержала дыхание, словно пытаясь не кричать, когда Хтон тронул её левую руку, и сдавленно продолжила: — Опалили, сволочи. Я их четыре года отращивала.       — Нет, погоди. Ты же прекрасно всё поняла. — Хтон чуть сместился, любопытно заглянул подруге в глаза и неподдельно порадовался, когда увидел её воинственный взгляд. — «Он на меня не посмотрит» — это что-то новенькое, Эфи. Это ж кому так не повезло стать объектом твоего интереса?       — Со мной, вообще-то, любому повезёт.       — Ну да, если нервы крепкие и конфликтность низкая, — рассмеялся Умуорвухтон. — И, ах да, защита постоянная от твоего коронного удара в печень.       — Про печень мысль запомни, я вернусь от целителей и на тебе отработаю, — огрызнулась девушка, но затем, словно вспомнив что-то, снова поёжилась, убрала от себя руки мэвара и сама застегнула последние пуговицы. Не с первой попытки и явно неловко — это походило на попытку потянуть время. — И… Слушай, если говорить о том, кому с кем повезёт или нет… Ты знаешь, что Шаквар вернулась из Канердана?       — Чего?! Погоди, ты уверена? Где ты её увидеть-то могла? — Эфаро виновато покосилась на Хтона, и того словно холодом продрало. — Так, нет. Ты шутишь.       — Если бы. Она была на собрании, — тут неромка поморщилась, словно это причиняло ей физическую боль. И в этом Хтон мог её понять: ему тоже дурно делалось от нехорошего предчувствия. — Именно из-за неё мы упустили Ни’Ро. Поэтому, когда её доставят вместе с остальными сообщниками для допроса, с неё спрос будет самым строгим. Я просто подумала, что тебя стоит предупредить заранее. Чтобы ты был готов к этой встрече.       По-хорошему, за такую заботу следовало поблагодарить, но Хтон чувствовал так, словно его горло сдавили невидимой рукой, и теперь он не мог вымолвить ни слова. Эфаро не шутила — она бы не стала так издеваться, даже чтобы отыграться за расспросы мэвара. Значит, подшучивал над Хтоном целый мир. И на этом фоне даже не слишком дурацкой казалась мысль, что, возможно, он угодил в какую-то параллельную реальность. Потому что в его реальности такого не бывает. В нормальной реальности Ноуса — самый светлый, добрый и здравомыслящий человек в жизни Хтона, и она бы в жизни не стала спасать Ни’Ро.       — Что… она там делала?       — Я не знаю. Со мной она говорить отказалась, — вздохнула леди Рандари и, заметив удивлённый взгляд Хтона, пояснила. — Сказала, что для допроса не подходит обстановка, а для дружеской беседы — тема. Честно говоря, я не знаю, что думать. Не ожидала от неё такого.       — Нет, — раньше, чем успел задуматься, обрубил Хтон. — Она не может быть на стороне Ни’Ро.       — Хтон, а ты уверен? — осторожно спросила Эфи, удостоилась злобного взгляда и поморщилась. — Понимаю, как тебе неприятно это слышать. Я и сама была неприятно удивлена, когда увидела её там, среди всех этих… Неважно. Я к тому, что вы с Шаквар, конечно, красивая пара и всё такое, но — сколько вы пара-то, месяца два? Из них почти полтора она жила в Канердане, вдали от тебя. Но до этого вы почти не общались. Ты даже о её проблемах узнал почти случайно. Можешь не знать и о чём-то ещё. Чем она дышит, во что верит, на что готова…       — Эфи.       Эфаро замолчала, с тревогой глядя на мэвара. Сам Хтон, если честно, клокотал от ярости и знал — подруга это заметила. Сочувствие в её взгляде сменилось настороженностью. Впрочем, срываться на ней Хтон и не собирался. Они оказались в какой-то абсурдной ситуации, и, если не сохранять спокойствие, можно запросто лишиться и любимой девушки, и друзей, и, возможно, головы. Такой вариант Хтона не устраивал. А потому заговорил он очень сдержанно:       — Я скажу это только один раз, и, надеюсь, ты меня услышишь, потому что иначе мы поссоримся, а я этого не хочу. Я абсолютно уверен в Ноусе и не собираюсь сейчас строить панические версии на тему: «А что, если она вся такая плохая и у нас за спиной помогает Ни’Ро». Чтобы убедить меня в том, что Ноуса и правда что-то натворила, потребуются серьёзные доказательства. Опережая вопрос — да, серьёзнее того, что вы застали её на месте собрания. Может быть миллион причин, почему её туда занесло, начиная от контроля сознания и заканчивая попыткой вытащить из числа адептов Ни’Ро какого-то её знакомого. Пока мы не знаем, что случилось, наверняка, ни ты, ни Роймо, ни кто-либо ещё не заставите меня в Ноусе сомневаться.       В глубине души Хтон был уверен, что Эфаро над ним посмеётся. При всех своих многочисленных потрясающих качествах, эта девушка была упряма до изумления. И если она хотела закусить удила и устроить лекцию на тему: «Ты наивный, не разбираешься в людях, а ещё тебя с нами не было, поэтому твое мнение не учитывается», то никто бы не смог её остановить.       На удивление, леди Рандари отвела взгляд, а затем устало ткнулась любом в плечо Хтона.       — Ладно. Знаешь, я ей даже немного завидую: тоже хочется, чтобы в меня настолько верили. Но раз уж всё так, я буду на твоей стороне.       — Правда?       — Эй! Это что за удивлённый тон? — возмутилась Эфаро. Благо хоть от фирменного удара по печени воздержалась. — Правда, правда. Пока против неё нет улик, Шаквар ни в чём не виновата. Только сам-то глупостей не натвори. Я, судя по всему, не смогу быть рядом и помочь, значит, ты останешься с этим один. На допросе постарайся не дать всем понять, как ты заинтересован в том, чтобы Ноуса не получила обвинений. Иначе тебя с допроса заставят удалиться, и у тебя тоже окажутся связаны руки.       Пожалуй, если бы Эфаро не рассказал ему всё это заранее, Хтон и правда натворил бы дел раньше, чем успел задуматься о последствиях. Теперь, конечно, всё внутри смерзалось от страха и плохого предчувствия, но мэвар был уверен, что сможет с этим справиться.       — Спасибо, Эфи.       Эфаро слабо улыбнулась и устало прикрыла глаза. Она молчала до самого визита целителей, и оттого казалась заводной куклой, окончательной растерявшей заряд. Ну а Хтона на осмотре ещё стерпели, но вот дальше решительно выгнали и чуть ли не отконвоировали обратно в отдел Ирнеина. По официальной версии — чтобы не мешался, но сам Хтон думал, что вышвырнули его потому, что Эфи при нём всё ещё пыталась храбриться. В её бесконечных «терпимо» и «всё не так плохо, как кажется», мэвар узнавал себя, и это сравнение ему не нравилось.       Примерно так же ему не нравилось идти через помещения отдела Роймо, отмечая, что всего через несколько часов сюда доставят толпу настоящих преступников — и Ноусу, которая ни при каких обстоятельствах не должна была оказаться в такой компании. Но почему-то оказалась.       — Как она? — спросил Роймо, выглянувший из кабинета.       — Плохо, — со вздохом отчитался Хтон и отметил, как вытянулись у всех лица. Эфи постаралась на славу, скрывая своё состояние. — Два ребра сломаны, ещё в одном микротрещина, как и в носу. Обширные внутренние гематомы и разрывы связок. Ещё и нога — травма сустава, я не совсем разобрался, меня выгнали. Порадуйте меня, скажите, что я маленькой скотине хотя бы нос сломал, а то мне начинает казаться, что я недоработал.       — Это не моя вина! — огрызнулся Шаи’Ти. — И вообще…       Что же, сработано было оперативно. Теана, светски улыбаясь, закрыла дамирцу рот ладонью, а Роймо окликнул самого Хтона.       — Пошли за мной.       Хтон поморщился, но покорно направился в кабинет. Роймо внимательно посмотрел на него и вздохнул.       — Выглядишь не очень.       — Ты тоже. Но не пойму, это из-за того, что часть твоей группы пострадала, из-за потрясений или кое-кто опять обед и приём лекарств пропустил.       Дознаватель демонстративно вытряхнул на ладонь таблетку и закинул в рот.       — Натощак, — меланхолично прокомментировал это Хтон. — Роймо, не доводи меня, пожалуйста. С меня на сегодня достаточно людей, которые наплевательски относятся к собственному здоровью.       — Всё правда настолько плохо? — после паузы поинтересовался Ирнеин.       — И даже хуже. Целители сказали, большая часть повреждений не настолько критическая, чтобы лечить их магией, но все вместе они уже делают картину неутешительной. Скорее всего, лечить будут немагическими способами, а это означает недели восстановления, — мрачно обронил Хтон. — Ты правда меня позвал только чтобы это спросить?       — Не только, — кивнул Роймо. Времени пошутить про: «Ещё и чтобы не дать прибить Шаи’Ти» он не дал. — Хотел узнать твоё мнение.       Дознаватель помахал портретом Вайка, и Хтон нахмурился.       — Моё мнение о чём? О том, что парню удивительно не повезло угодить в литэрарум, где его держали как бесплатного, но очень умного раба? Или о том, что он правильно сбежал? Или о том, что мне всё ещё хочется остановить Ни’Ро, но вот его портальщика — не сдать, а перепрятать? Не смотри на меня так, Роймо. Я прекрасно понимаю, что ты хочешь сказать. Мы не с той стороны закона, у нас связаны руки, мы ничего не можем сделать.       — Мне тоже происходящее не нравится, — после паузы заметил Роймо. — Не нравится то, о чём рассказал Шаи’Ти, и тем более — о чём он промолчал. И я бы искренне посоветовал тебе не делать глупостей. Ситуация выглядит не столько неприятной, сколько опасной.       — Я и не собираюсь, — вздохнул Хтон, а затем с неохотой признал: — Этот Вайк, как и остальная троица, натворил дел — и должен понести наказание. Никакой наивностью, плохой социализацией или искренней верой в то, что «так будет лучше», нельзя оправдывать то, что из-за тебя столько людей пострадало. Так что, если ты волнуешься о том, что я буду Вайка спасать от Шаи’Ти, то прекращай.       Дознаватель не изменился в лице, но Хтон понял: он испытывал облегчение. Хтон тут же поспешил испортить ему настроение:       — Просто, если выдастся случай, я снесу Вайку голову. Уверен, это для него лучший исход. Точно лучше, чем возвращение в Дамир.       — Ты… А, Круг с тобой, — недовольно зашипел Роймо, но почему-то тему развивать не стал. — Я о другом хотел спросить. Ты у нас единственный, кто видел этого Вайка вживую. Как думаешь, который он?       Хтон задумчиво покосился на четыре папки, которые Роймо разложил на столе.       — Хм. Я даже не задумывался. Да и ты тоже, верно? Мы же не рассматривали версию, что портальщик может быть Ни’Ро?       — Рассматривали, но не как основную. Если помнишь, я высказывал теорию, что портальщик может быть первым Ни’Ро — но теперь она не имеет смысла. Первый скрывается, а портальщика курсант Шаи’Ти подловил прямо на собрании. Да и, если задуматься, не особенно-то он подходил по темпераменту. И слова Шаи’Ти о том, что Вайк сбежал, не выдержав «величия», подтверждают мою теорию об этом человеке. Но… Похоже, что-то такое, что помогло ему закрепиться в четвёрке Ни’Ро, в этом портальщике всё же есть. Но мне это знать было неоткуда. Опять же, мы не знакомы.       Намёк был понятен, так что Хтон кивнул, подобрал портрет Вайка и оценивающе поглядел на профайлы потенциальных Ни’Ро. Первый — стратег и гений, вероятно, начавший всё это, но не пожелавший заканчивать. Второй, похожий на его полную противоположность: ярый, неистовый, обиженный на весь мир и искренне ненавидящий современный социальный строй. Третий — условный «хороший мессия»: доброжелательный, искренний, верящий в людей и до одури харизматичный. И четвёртый — сдержанный, вроде как спокойный, умеющий держать ярость под контролем, и потому — смертельно опасный. Почти стопроцентно — бывший военный. Хтон прикусил губу и положил портрет Вайка на профайл третьего.       — Уверен? — тихо уточнил Роймо.       — Абсолютно. Если подумать, то мне стоило догадаться раньше. — Хтон сверлил взглядом симпатичное округлое лицо на портрете. Сам он узнавал Вайка по характерной улыбке, но, если включить анализ, то и по личинам его можно было рассмотреть. Вайк словно намеренно подбирал фальшивые лица так, чтобы они в чём-то были похожи на его собственное: простодушные, открытые, молодые, без резких черт. Теперь, зная больше, Хтон думал: это потому, что Вайку неистово хотелось оставаться собой. Даже под маской. — Харизма. Третий Ни’Ро умеет нравиться и создаёт ощущение, что ты беседуешь с другом. Именно такое впечатление возникало и у меня даже несмотря на то, что мы с Вайком по разные стороны баррикад, и оба прекрасно это знаем.       — Значит, третий. — Роймо благодарно кивнул, а затем забрал портрет и стал уверенно перемещать по всему кабинету папки.       Они не хранили профайлы так, чтобы случайный наблюдатель мог увидеть их и понять, что главный фокус Ни’Ро разгадан. Поэтому ниточки, ведущие к каждому из четвёрки, тщательно маскировались как обычные отчёты.       — Удивительно. У нас есть имя и основной подозреваемый.       Хтон скосил глаза на Роймо.       — Но не первый ведь. — Когда дознаватель повернулся, Хтон накрыл рукой профайл четвёртого и вопросительно приподнял брови. — Мы не собираемся предъявить обвинения?       — Собираемся. Когда помимо догадок и косвенных предположений я получу хоть одно доказательство. — Ирнеин устало потёр переносицу. — Я арестовал бы его хоть сегодня, но командующий Саигрей сказал, что запрос мне не подпишет. И не будет «прикрывать, если я не приведи Круг окажусь не прав». Это дело тянется так долго, что одно лишнее обвинение, и Дом Скорби размажут. Но всё в порядке. Я догадываюсь, где взять это самое доказательство.       В дверь постучали. Роймо встрепенулся, забрал последний профайл и запихнул его в тайник до того, как на пороге показалась Дигара.       — Господин дознаватель, — кивнула она. — Задержанных привели и поместили в камеры предварительного заключения.       Хтон в который раз за день почувствовал, как внутренности словно смерзаются в холодный липкий ком. Он не ожидал, что это произойдёт так быстро! Думал, что у него есть ещё несколько часов, чтобы свыкнуться с новостями, подготовить стратегию поведения, или… Или сделать хоть что-нибудь, что помогло бы ему смириться, что Ноусси очутилась в Доме Скорби. Как подозреваемая.       — Из восемнадцати человек уже установлены личности шестерых, — между тем продолжила Дигара. — Это маги, мы запросили и получили на них досье. Передать их вам, или будут другие распоряжения?       Хтон прикипел взглядом к пухлой красной папке с чёрными уголками — в таких вели профайлы на всех курсантов Никарена. Рациональная часть мэвара понимала, что следовало сохранять невозмутимость. Но противный бунтарский голосок нашёптывал, что стянуть профайл, выкрасть саму Ноусу и затеряться где-нибудь на Юнтавии было не таким уж плохим вариантом.       — Благодарю. Тогда с них и начнём. Перенеси профайлы в пятую допросную и запроси доступ для группы.       Когда Дигара удалилась, Роймо со вздохом забрал со стола бланки допросов, свою записную книжку и устало улыбнулся.       — Ну что, Хтон, пошли работать?       «Лучше бы ты мне предложил под землю провалиться», — меланхолично подумал Хтон, но кивнул. А Ирнеин, если и заметил его заминку, то ничего не сказал. Или, что вероятнее, принял её за беспокойство об Эфаро.       Зато промолчать не смог Роирган. Пока дознаватель собирал группу и вёл их к допросной, вполголоса раздавая указания, Нермор целенаправленно подобрался к Хтону и поинтересовался:       — Тебе ведь уже сказали?       — К сожалению.       — Скорее уж к моему огромному облегчению. Если бы Рандари не взяла эту обязанность на себя, я бы сам тебя просветил. Не хочу становиться свидетелем того, как ты истеришь и разносишь Дом Скорби на эмоциях.       — Да я не стал бы… — раздражённо начал Хтон, хотя и понимал: при определённых обстоятельствах ещё как «стал бы».       — Ну, нам это предстоит выяснить, — не смутился Нермор, а затем понизил голос и добавил: — Будет неприятно. Не она одна из магов давала нам отпор, но она обеспечила Ни’Ро отход. Ну и её я не смог скрутить, как остальных. Почти уверен, что твою нюню классифицировали как самую опасную, так что да. Готовься к тому, что начнём мы именно с неё.       — Прекрати капать мне ядом на свежую рану! Я за а-карий чувствую твоё злорадство. Знаю, ты Ноусси недолюбливаешь, но это не повод… — Хтон замер, да так резко, что Теана тоже остановилась и с любопытством покосилась на них. — Стой. Ты знал!       Нермор молча пожал плечами и ускорил шаг. А Хтону, пожалуй, впервые за всё время их знакомства хотелось свернуть старшему Резервуару шею. За все эти подлые намёки, мол: «Ты её не знаешь», «Она подозрительно осведомлённая» и «Странная девочка, уверен, что ничего не скрывает?»       Хтон считал, что его очень трудно разозлить. По-настоящему. Лёгкое раздражение или желание поогрызаться не в счёт. Но тот факт, что Роирган знал, что Ноуса ходила на собрания Ни’Ро и, видимо, была к нему лояльна… Вернее, нет, то, что он знал и не говорил ничего, кроме туманных намёков — бесило неимоверно. Нермору очень повезло, что они дошли, потому что мэвар уже вспоминал плетения какого-нибудь особо мерзкого заклятья. Правда, потом Хтон увидел Ноусси, и ярость как волной смыло, оставив лишь непонимание и чувство беспомощности.       Ноуса Шаквар села, словно проглотила палку. Тонкие пальцы собирались в кулаки и сжимали края одежды, будто девушка боялась, что даже ткань начнёт её душить. Это казалось неожиданно привычным. Грани, Хтон так скучал по ней — но, честное слово, предпочёл бы встретиться в другой ситуации. В голове не укладывалось, что они всерьёз собирались допрашивать Ноусу, будто одна только мысль, что она могла помогать Ни’Ро — это не полный бред. Хтону хотелось вытащить Роймо в коридор, подальше от посторонних глаз, и объяснить ему, насколько происходящее абсурдно. Останавливало понимание: это не поможет. Роймо бы наверняка его даже выслушал — и отстранил от допроса, как излишне заинтересованное лицо.       На плечо опустилась рука.       — Если тебя вышвырнут, ты ни на что не сможешь повлиять, — обронил Роирган. Хтон скрипнул зубами и отпихнул его.       — Помню.       — Раз помнишь, убери когти.       Хтон моргнул и с удивлением заметил, что он действительно вцепился в дверной косяк. На поверхности остались глубокие царапины. Торопливо убирая руку, мэвар заметил, что Теана снова с любопытством наблюдала за ними.       «Плохо, — думал Хтон, механически занимая место чуть в стороне. — Понятия не имею, чего от неё ждать».       Впрочем, ровно так же он не представлял, чего ждать от Ноусы. Мэвар сказал, что не собирался надумывать страшилок и заранее приписывать ей вину, и это намерение оставалось неизменным. Просто очень смущал тот факт, что не получалось даже приблизительно представить, какого Круга тут на самом деле происходит и почему девушка так подчёркнуто спокойна.       Не то чтобы её, впрочем, пытались запугивать. Хтон скорее был напуган сам, Роирган, форосса его задери, излучал несдержанное любопытство, остальные, те, кто не был знаком с Ноусой, демонстрировали лишь отстранённое внимание. Помимо Ирнеина. Тот громко опустил на стол папку с досье Шаквар и холодно сказал:       — Приступим. Я буду задавать вам вопросы. В ваших интересах отвечать искренне. Любую попытку соврать мы всё равно заметим: мой напарник сейчас наложит…       Хтона будто ударило. Он, конечно, понимал, что если Ноусу классифицировали как «опасную», то отношение к ней будет соответствующее, но применения пси-магии с самого начала допроса он не ожидал.       — Стойте!       Вздрогнули все. Вышло одновременно громко и неожиданно. Или, быть может, присутствующих напрягли нотки искреннего страха, промелькнувшего в голосе мэвара.       — Что такое, Хтон? — удивился Роймо. Несмотря на недовольство в голосе, сейчас тон дознавателя звучал мягче, чем когда он говорил с Ноусой.       Хтон посчитал это добрым знаком. Он подошёл ближе к Роймо и тихо сказал:       — К ней нельзя применять пси-магию.       — Это ещё почему?       Прикусив губу, Хтон потянулся к досье сокурсницы. Грани, он не планировал так быстро выдавать свой интерес. По-хорошему, не планировал его выдавать вообще, но это оказалось выше его сил. Хтон быстро пролистал пару страниц, а затем уверенно ткнул пальцем в графу «Психофизические показатели».       — У неё было паническое расстройство с частыми ремиссиями, — озвучил написанное Умуорвухтон. Он старался говорить потише, чтобы не делать это всеобщим достоянием, но не помогло. Вся рабочая группа Роймо Ирнеина увлечённо грела уши. Хтон недовольно поморщился, но закончил: — Она рассказывала. Шаквар проходит терапию у директора Витскар. И постоянно находится под влиянием нескольких пси-заклятий. Если навесить ещё одно, Круг знает, что может случиться. Я понимаю, её поймали на месте и нужно её допросить. Но, пожалуйста, давайте хотя бы попытаемся сделать это так, чтобы её не покалечить?       Роирган наблюдал за происходящим с неподдельным любопытством. Теана пялилась на Хтона умилённо, словно он тут в любви признавался, а не пытался сберечь сокурснице остатки рассудка. Шаи’Ти выглядел скорее недовольным, но вмешиваться явно не хотел: понимал, как мало значил его голос в команде. После всего-то, что он натворил. А вот Вирел, на удивление, глядел не на самого Хтона, а на Шаквар. С пониманием и сочувствием, будто точно знал, где и как сломалась эта девушка, отчего лечилась и могла не выдержать допрос.       Но куда больше Хтона занимала реакция Ирнеина. Тот задумчиво молчал, глядя не в досье, а на Ноусу, а затем вздохнул и едва слышно заметил:       — А я думал, мне показалось.       — Что именно?       — Что она похожа на девушку, которую ты постоянно рисуешь. Это же из-за неё тебя долбанули убивающим?       Роймо говорил тихо, но Ноуса всё равно приподняла брови в немом вопросе. А Хтон аж не знал, на что первым возмутиться. На то, что он далеко не «постоянно» рисовал её — такое было от силы раз пять. Может, шесть, но точно не больше. Или всё-таки на то, что убивающее он получил от кого угодно, но не от Меатара и не за интерес к Ноусе. Но разобраться в себе и определиться с ответом дознаватель ему не дал.       — Калечить людей и правда не в наших правилах, — признал Роймо, и Хтона затопило облегчением. Дознаватель, заметив это, усмехнулся. — А что ты думал, что я рогом упрусь? Да ладно тебе, Хтон. Так будет гораздо сложнее, но… Существует множество методик для допроса без применения магии. Ими и воспользуемся. Но, Хтон, если будешь и дальше мешать, отправлю тебя в архив. Сам понимаешь.       — Я не хочу причинять проблем, — снова вздохнул Хтон. — И лишних сложностей тоже. И я готов… Скажем так, воспользоваться своим даром. Всё, что угодно. Лишь бы не пси-магия.       — Как он изящно перефразировал: «Хочу девчонку укусить», — задумчиво протянул Роирган.       — Я сейчас тебя укушу! — взвился Хтон.       Вирел захохотал, Теана усмехнулась, подошла ближе к Роймо, наклонилась к нему и прошептала какую-то короткую фразу, Хтон не расслышал. Зато сам Ирнеин кивнул и снова повернулся к Хтону.       — Принимается. Как мы уже убедились, мэварский дар — достойная альтернатива. Думаю, мы ничего не потеряем.       Хтон кивнул и повернулся к Шаквар. Полностью в релиз мэвар решил не выходить, но клыки выпустил.       — Ты не против? — спросил он и был благодарен, что никто не стал уточнять: в этой ситуации мнение Ноусы веса не имело.       Ноуса вздрогнула, скомкала подол платья ещё сильнее, скрывая нервозность. Однако в какой-то момент она глубоко вздохнула, а затем обхватила себя руками и с показной решимостью сказала:       — Мне нечего скрывать! — и склонила голову вбок, открывая шею.       Хтон остановился.       — Обычно мы кусаем за руку. Кровит меньше и выглядит не так страшно, — любезно сообщил он, наклоняясь над девушкой. Шаквар снова вздрогнула, тревожно заглядывая мэвару в глаза. Тот клыкасто усмехнулся — и бороться с соблазном не стал. — Впрочем, без разницы.       Хтон наклонился ещё ниже, одной рукой придержал девушку за голову, чтобы с испугу сама себя о его клыки не покалечила, примерился — и укусил у самого основания шеи.       Первый миг изумления пришёл в тот момент, когда Ноуса так и не дёрнулась, будто закаменев. Она словно решила плюнуть на то, что и менее нервные люди имеют обыкновение паниковать, когда чужие клыки погружаются в их плоть, ещё и в таком уязвимом месте. Хтон удивился, хотя и не слишком: он лучше всех знал, как Ноуса умела брать себя в руки.       Но не успел мэвар как следует успокоить себя этой мыслью, как второй миг изумления накатил приливной волной. Он пришёл вместе с первым глотком крови, проник в сознание с крепкой нитью связи между Хтоном и Ноусой, которую создал мэварский дар.       Девушка была абсолютно спокойна.       Второй раз в жизни у Хтона появилась нелепая мысль, что его дар взломали. Обманули. Выключили. Но все чувства твердили об обратном: Умуорвухтон не ощущал, чтобы ускорялся чужой пульс. Не чувствовал под руками дрожи или напряжения мышц. Даже наоборот, Ноуса ощутимо расслабилась в его руках.       Вот это самое «наоборот» ощущалось так сильно и ярко, что Хтон даже смутился. Мэвар ощутил, как шевельнулись руки Ноусы, словно его хотели обнять или притянуть ближе. Но девушка так ничего и не сделала — Хтон был за это страшно благодарен, а то укус принял бы какой-то совсем неправильный подтекст.       «Или уже принял?» — опомнился мэвар, а затем осторожно отстранился. Повел ладонью над открытой раной на шее Шаквар, закрывая кровотечение. Спасибо большое, такому трюку, как залечивание следов от собственных клыков, его всё-таки успели обучить. Напряжённо поглядел в глаза Ноусы — будто светящиеся изнутри.       — Я уже испугался, что ты её загрызёшь, — задумчиво протянул Вирел.       — Ещё раз говорю, я не хочу никого калечить, — отозвался Хтон и провёл языком по губам. В голове у него стало легко и пусто: совсем не так, как при первом допросе, когда ему приходилось использовать дар. — Кусать в шею опасно по определению. А если спешить, можно вообще убить ненароком.       — Ладно, ладно, мы и так время теряем! — недовольно проворчал разведчик. — Давайте приступать.       Хтон кивнул Ноусе и отошёл, усаживаясь за один из столиков у стены. Шаквар только короткими нервными движениями ощупывала шею, будто ожидая наткнуться на разодранную плоть да кровь, толчками выливающуюся из раны. Иногда девушка бросала испуганные взгляды на Хтона, который…       Чувствовал себя не в своей тарелке. Здравый смысл и его собственные глаза говорили: латэречкка напугана. А дар спорил — нет, ни капли. Настроение Ноусы было чуть игривым, словно девушка довольна тем, как всё начиналось.       Роймо с очевидным сомнением покосился на Хтона, но ничего не сказал. То ли научился доверять в мелочах, то ли просто решил не связываться с мэваром, напившимся крови, кто его знает. Вместо этого он перевёл цепкий взгляд на Ноусу. И Хтону это иррационально не понравилось.       «Вот только не входи в амплуа жёсткого дознавателя! — мысленно зарычал он. — Она тебе не преступница! Нечего так давить с самого начала. Ты же её взглядом препарируешь!»       Словно услышав его, Роймо выбрал подчёркнуто вежливый, светский тон. Без тепла, но и без властных ледяных ноток:       — Представьтесь, пожалуйста.       — Ноуса Шаквар, двадцать один год. Курсантка литэрарума Никарен, — послушно отчиталась Ноуса, а затем с едва уловимой иронией добавила, — стремящегося к званию великого.       Теана возмущённо приподняла брови, Вирел тихо фыркнул, сдерживая смешок, да и сам Хтон невольно улыбнулся. Кажется, Ноусси была в форме. Она удивительно стойко выдерживала некомфортную обстановку допросной и даже умудрялась шутить. Хтон чувствовал, как в груди расползалась волна тепла и светлой надежды. Он уже предвкушал, как этот фарс с допросом закончится, и можно будет уйти отсюда. И наконец-то оказаться вдвоём.       Странное дело! Когда Ноусси была далеко, Хтону казалось, что он образцово справлялся с разлукой. Его не тянуло рассказывать каждому встречному о том, как плохо живётся без Ноусы, он не утратил аппетит и сон, и даже мог более или менее продуктивно работать. А то, что каждый второй блокнот Хтона уже был исписан изображениями рук, глаз или губ Ноусы, так это сопутствующий ущерб. Но теперь, когда она наконец-то была рядом, у Хтона аж пальцы сводило от желания снова прикоснуться.       «Как жаль, что у нас уже был допрос с применением дара и все видели, как он работает! Иначе я бы смог брякнуть что-то о том, что мой дар совсем хиленьким, и нужен постоянный тактильный контакт… Грани, да о чём я думаю!»       — Хорошо, курсант Шаквар. — Роймо сделал у себя пометку, а зачем тяжеловесно бросил: — Расскажите, зачем вы пришли на собрание Ни’Ро.       Ноуса кивнула и скомкала в пальцах ткань собственных штанов — милая привычка, чтобы бороться со стрессом. Хтон невольно прикипел взглядом к её пальцам, и не сразу заметил, что Шаквар уже начала говорить:       — Я хотела получить хоть каплю уверенности. В себе и в мире. — Она чуть неловко пожала плечами и добавила таким тоном, будто извинилась: — В Никарене считается, что отдать жизнь, защищая кого-то — это почётно. Поэтому, когда я приходила к директору Витскар, мои переживания по этому поводу не особенно понимали. Мне начинали рассказывать, как здорово и почётно быть Защитницей Бурь, как я помогаю своему народу и как мало людей подходят для той роли. Учили быть благодарной, скажем так. Но мне не становилось лучше, мне было страшно. И мне… Наверное, нужен был тот, кто скажет, что для меня есть ещё какой-то исход, кроме «отдать жизнь во время очередного катаклизма».       С каждым словом, сказанным Ноусой, суровое выражение на лице Вирела стиралось. Как латэрекк, он прекрасно понимал, что переживали Защитники Бурь и, возможно, даже сочувствовал Ноусе.       Был и обратный эффект. Например, Хтон с каждым словом чувствовал, как ему становится сложнее дышать. Потому что, по всей логике, говоря нечто такое личное, Ноуса должна была испытывать эмоции. Сомнение, печаль, смущение, возможно, досаду. Но от девушки исходил лишь лёгкий интерес: сработает её враньё, или придётся придумывать что-то ещё?       — Вы были на собраниях раньше? — снова спросил Роймо, и Ноуса пожала плечами.       — Несколько раз. Когда становилось совсем уж невыносимо. Когда в твоей жизни слишком много ответственности, в первую очередь — за других, приятно время от времени раствориться в толпе, где ты можешь ничего не решать, а просто надеяться на лучшее.       — И как давно вы посещаете такие мероприятия?       Ноуса сделала вид, что задумалась.       — Я думаю около года. С перерывами. Порой казалось, что всё налаживается, и я могу справиться сама — но каждый раз это оказывалось иллюзией. К сожалению.       «Что происходит?» — не понял мэвар, который снова не услышал ни слова правды. Но по-настоящему он напрягся, когда прозвучал следующий вопрос:       — Я могу понять стремление Защитницы Бурь спрятаться от мира. Но пока что вы не слишком похожи на человека, который и правда просто приходит на собрания, случает пару слов утешения и уходит. Вы когда-нибудь участвовали в рейдах Ни’Ро?       «Молчи, пожалуйста!» — мысленно взмолился Хтон, который уже не ждал от этого допроса ничего хорошего. Он тоже мог понять — например, то, почему Ноуса уверенно врала о причинах своего визита к Ни’Ро. Чаще всего это было очень личным, постыдным, люди старались такое скрыть. Но вот это был уже слишком конкретный и опасный вопрос.       Мэвар не верил, что Ноуса могла находиться в рядах психов, которые устраивали погромы и нападения на улицах городов. Поэтому он без удивления, но с огромным облегчением услышал искреннее:       — Грубое насилие — не то, ради чего я пришла к Ни’Ро.       Роймо прищурился.       — Отвечайте, пожалуйста, «да» или «нет».       — Как вам будет угодно. Нет, я никогда не участвовала в рейдах.       Где-то на этом моменте Хтон трижды проклял всё происходящее. И этот дурацкий допрос, и свою идиотскую идею использовать дар, и даже то, что целители так рано выпустили его из-под присмотра. Вот что ему мешало кивать, соглашаться и строить из себя умирающего? Сидел бы себе в блаженном неведении, рисовал и отсыпался, и не пришлось бы думать, как дожить до конца этого ужасного дня, не повредившись умом.       Потому что Ноуса снова врала — и снова не испытывала при этом ничего, кроме интереса и затаённого азарта. Хтону делалось физически плохо от того, как эмоции и намерения этой девушки контрастировали с её характерным добрым взглядом.       — Хтон?       «Проклятье!» — встрепенулся мэвар.       — Всё в порядке. Если я почувствую что-то подозрительное, скажу, — выдохнул он раньше, чем успел задуматься. А про себя ужаснулся: «Грани, это вот настолько дёшево продаются мои принципы?»       От самого себя было противно. Раньше Хтон искренне считал, что, раз выбрав сторону, он останется верен именно ей, и никакие угрозы, посулы или шантаж не сумеют это изменить. Но вот теперь он фактически играл на стороне Ни’Ро. И в моменте даже не задумывался, правильно это или нет. Потому что само по себе появление на собрании было для Ноусы лишь слабеньким пятном на репутации. Вирел как-то сказал: «Визиты на эти сборища — всё равно что привычка выпивать по праздникам. Да, неправильно. Но все так делают. Поэтому всем плевать, пока ты не делаешь ничего кроме этого». Но вот участие в рейдах — это был уже иной уровень обвинений.       Совсем плохо стало, когда Ноуса покосилась на Хтона и тепло улыбнулась. Она совершенно не удивилась, словно всё шло по плану, и это откровенно добивало.       — Хорошо, — сдержанно улыбнулся Роймо. — Это похвальное благоразумие. Но если вы правда всего лишь пассивный слушателей речей Ни’Ро, зачем тогда было его спасать? Причём так… самоотверженно. По заверениям очевидцев, именно благодаря вам ему удалось скрыться.       — Ну, это всё же не я его под руки уводила, так что не только благодаря мне.       Дознаватель повернулся к Нермору и Шаи’Ти. Те разом кивнули.       — Да, его увела какая-то блондинка, когда моё заклятье слетело, — с лёгким раздражением подтвердил дамирец. «Блондинка» в его исполнении и вовсе звучало как оскорбление.       — Хотя именно курсант Шаквар закрыла барьером большую часть присутствующих на собрании, отчего они смогли сбежать через портал, — добавил Нермор. У Хтона сразу возникло желание разбить что-нибудь ему об голову.       — Те люди даже не пытались вас остановить. Как по мне, они вообще ни при чём, — невозмутимо отозвалась Ноуса.       — Да, конечно, все они были такими невинными и милыми, и уж точно не заслужили допросов.       — Допросов? Ты их в спины расстреливал, — укорила девушка, а затем снова посмотрела на дознавателя и вздохнула. — Возможно, это был не совсем правильный поступок. Но я защитница. Я не могу спокойно смотреть на бойню и ничего не делать.       — Возможно, ещё не совсем правильным поступком было и Ни’Ро щитом закрывать? — вкрадчиво добавил Нермор.       «Может, хоть стулом в него кинуть? — подумал Хтон. Злиться было проще, чем анализировать то, что несла Ноуса. — Прекрати её закапывать!»       — Он прав, курсант Шаквар, — кивнул Роймо, который с интересом наблюдал за происходящим. — Даже если у вас обострённое чувство справедливости, вы ведь должны понимать, что Ни’Ро — признанный международный преступник. Препятствовать его захвату — неосмотрительно.       По всей видимости, Ноусе тоже не понравилось, куда зашёл разговор. Хтон всем собой ощутил, как она подобралась, словно перед рывком. Мэвар представил, что будет, если Ноуса вдруг бросится в драку, и снова захотел провалиться под землю. Благодарение Граням, глупости латэречкка делать всё же не стала, лишь подперла щёку ладонью, прищурилась и обронила:       — Я всё в толк не возьму, в чём меня обвиняют.       — Очевидно, в пособничестве Ни’Ро, — усмехнулся Вирел.       — И почему же?       — Потому что вы помешали его захвату.       — Откуда же мне было знать, что происходит именно захват Ни’Ро? — Ноуса пожала плечами. Хтона изнутри жгло смесью её ледяного спокойствия и колючей насмешки. Последняя лишь усилилась, когда Шаквар стала загибать пальцы. — Ни организованной группы захвата, ни формы Дома Скорби или любой другой силовой структуры, ни даже камзолов литэрарумов, которые намекали бы, что происходит официальная согласованная миссия. Мальчика, который напал на Ни’Ро, я видела впервые. Действовали тоже не по протоколу. Вокруг толчея, паника и бойня, люди бросались друг на друга просто чтобы выжить. Как, скажите на милость, мне было понять, что происходит, как вы выразились, «захват Ни’Ро»? Это больше походило на нападение нескольких экстремистов. Может, из мести, или личной выгоды. — Девушка улыбнулась и чопорно закончила: — Потом, разумеется, я разглядела в толпе курсанта Рандари и курсанта Роиргана, поняла, что, возможно, неверно оценила ситуацию, и решила не оказывать сопротивления.       — Щит перед Ни’Ро, — мрачно напомнил Нермор.       Ноуса на него даже не взглянула.       — А это на случай, если ситуацию я всё же оценила правильно. Как я уже сказала, никаких камзолов на вас не было. Вероятность того, что это всё-таки было нападение по личной инициативе, оставалась довольно высокой. К тому же в пользу этой теории говорило то, что курсант Роирган широко известен своей тягой к… опасным авантюрам.       — Да она охренела, — вполголоса бросил Нерм.       — Только попробуй, — шикнул в ответ Хтон.       — Откуда же мне было знать, что эта троица работает с Домом Скорби? Я решила перестраховаться, — не обращая на них внимания, продолжила Ноуса. — И поставила барьер. Мне не хотелось, чтобы Ни’Ро, человека, который в своё время помог мне не наложить на себя руки, прикончили на месте без суда и возможности оправдаться. Как и многих в том музее, к слову.       В рассказе Ноусы было три критических места, которые Хтон ощущал, как удары тупым предметом в живот. Первое — она беззастенчиво врала, когда говорила, что увидела знакомых никаренцев «потом». Судя по всему, Ноуса заметила их сразу же. Отсюда вытекало второе. Ноуса прекрасно знала, кто входил в группу Ирнеина, по крайней мере, из никаренцев — точно. И пусть Шаи’Ти она не знала в лицо, одного факта того, что Эфи или Нерм нападали на Ни’Ро, ей было бы достаточно, чтобы правильно оценить ситуацию. И это было третьим критическим моментом: Ноуса так уверенно и правдоподобно рассказывала о том, что совершила ошибку — но на самом деле она наверняка с первых же секунд прекрасно понимала, что происходит.       «Ты действительно пыталась спасти и Ни’Ро, и его людей, — думал Хтон, чувствуя, как тело становится тяжёлым и словно чужим. — И не стала сопротивляться не потому, что не могла бы отбиться и сбежать, а потому что хочешь выйти из этой ситуации без потерь. Сыграть в дурочку. Сделать вид, что ни в чём не виновата. Но ты… Грани, я не могу».       — Как я уже говорила — возможно, я поступила неправильно, — с хорошо сыгранным смятением говорила Ноуса. — Вернее, сейчас я понимаю, что допустила ошибку. Неверно классифицировала ситуацию. Но прошу заметить — это было единственной моей ошибкой. Я посчитала, что происходит разбойное нападение, и действовала строго по регламенту. И вы не можете обвинять меня за это.       Роймо прикрыл глаза и медленно выдохнул. Вот его крови Хтон не пил, но всё равно чувствовал, как дознаватель раздражён. Он очень не любил, когда маги начинали размахивать своими правами, как универсальным щитом. Пусть даже вот так, не в лоб, как Ноуса, но подразумевая именно это: «Да, меня поймали за руку, но доказательств всё равно недостаточно. Вот вам регламенты, вот вам «чистосердечное», развлекайтесь. Всё равно ничего страшнее испорченного личного дела и формального надзора вы мне обеспечить не сможете».       — Хтон?       — Я… Не чувствую, чтобы она врала, — после паузы выдохнул Хтон. Нермор нахмурился, Ноуса снова чуть улыбнулась. — Она волнуется чуть больше, чем показывает, и, настолько я могу судить, злится, но скорее на себя. Но кроме этого мне не за что зацепиться, прости.       — Вот как? Допустим. Сам что-нибудь хочешь спросить?       Хтон прикусил губу. Вопросов у него было столько, что на целый день бы хватило. Но среди них не нашлось такого, что можно задать в Доме Скорби и при свидетелях. Хотя…       — Пожалуй, хочу. — Услышав это, Ноуса удивлённо поглядела на Хтона и развернулась корпусом к нему, демонстрируя внимание. Хтон вдруг понял, что едва выдерживает её взгляд. — Что ты здесь делаешь? Ты ведь была на другом конце материка, в Канердане.       Роймо нахмурился, но перебивать не стал.       — Была. Вернулась позавчера. После длительных миссий положены выходные, поэтому я была дома. Планировала вернуться в Никарен завтра, но получила приглашение на собрание. Решила заглянуть, чтобы морально подготовиться к учёбе и новым миссиям.       — К сожалению, возвращение в литэрарум придётся отложить, — спокойно заметил Роймо, быстро проверил что-то в досье и закрыл его. — Даже если вы говорите правду, и произошедшее — досадная случайность, вы всё равно помогли сбежать Ни’Ро. И вы сами признали, что регулярно посещали собрания. Я не могу просто отпустить вас. Поэтому побудете в камере предварительного заключения. Позже мы побеседуем с вами ещё раз, уже один на один. Также я приглашу для беседы вашего отца.       Ноуса поджала губы, но кивнула.       Когда её увели, Хтон словно окончательно потерял опору. Настолько, что даже не запомнил, как протекали остальные допросы. Пятёрка захваченных магов воспринимались призраками, промелькнувшими перед глазами. Один курсант Лирвина. Трое взрослых боевых магов. Бесконечные «мы-просто-защищались» и «это-всего-лишь-случайность». Роймо откровенно зверел, это было легко отследить по тому, как он цедил слова и словно замораживал на лице подчёркнуто вежливую улыбку. Эти детали ещё хоть как-то задержались в памяти, но вот о чём они говорили, какие вопросы прозвучали, что решили по этим задержанным — расплывалось, как круги на воде.       В какой-то момент Хтон обнаружил себя в коридоре для посетителей, а, взглянув на часы, мэвар ещё и понял, почему там так пустынно. Время было неурочное, посетителей с частными прошениями уже не принимали, и «публичная» дверь в Дом Скорби была запечатана заклинаниями. Как и всегда, когда применяли особый протокол безопасности — например, в случаях, если кого-то помещали в камеры предварительного заключения. От этой мысли во рту стало кисло. Не то чтобы эти проклятущие камеры были таким уж ужасным местом, просто Ноусе там находиться не следовало. Или…       Да. Это «или» сводило с ума. Хтон сам сказал Эфи: чтобы начать сомневаться, ему нужны более веские доказательства, чем просто «пойманная за руку» Ноуса. Но вот теперь она сама подарила Хтону эти самые доказательства, и что с этим делать, идей пока не было.       Больше всего смущало то, что в Ноусе Хтон не почувствовал ничего нового или подозрительного, хотя, право, честно надеялся уловить хоть что-нибудь странное, чтобы возвестить: «Да она под контролем сафанионов!» или «Всё понятно, она очень напугана, её шантажируют». Но — нет, латэречкка чувствовала себя удивительно комфортно в допросной, словно её не пугали перспективы этого мероприятия. Или словно она давно готовилась к чему-то подобному. Вторая пугающая деталь — не менялось ещё и поведение. Нервические жесты, тёплый, удивительно понимающий взгляд, мечтательная полуулыбка были Хтону знакомы. Ноуса всегда вела себя именно так. И теперь Хтон сомневался, а правдивую ли картинку ему показывали раньше, или Ноуса просто играла с ним. Так же легко и азартно, как сегодня она играла перед дознавателем Ирнеином.       — Грустишь? — Теана запрыгнула на подоконник рядом с Хтоном и улыбнулась.       — С чего бы? Просто задумался, — снова закрылся Хтон. И сам же на себя мысленно выругался. Ноуса, возможно, была совсем не той, за кого себя выдавала, но отчего так невыносимо сложно оказалось даже подумать о том, чтобы сыграть против неё? — Ты как меня нашла?       Теана лукаво улыбнулась.       — Ты что, меня обидеть пытаешься, мэвар?       — Нет, даю тебе возможность оправдаться, — вздохнул Хтон. — Мол, ты не используешь на нас свои штучки из арсенала разведчицы, а просто случайно на меня наткнулась.       — Я могу пооправдываться, конечно, а зачем? — рассмеялась та. А затем, оглядевшись, наклонилась к Хтону и поинтересовалась: — У тебя глаза всё ещё мерцают, ты в курсе?       — Угу. Связь ещё не нарушена.       — С той девочкой? — прищурилась Теана.       — Угу.       — С твоей сокурсницей.       — Угу.       — В которую ты влюблён по уши.       — Угу… Так, погоди, этого я не говорил!       Но куда там, разведчица уже заливисто хохотала и явно не собиралась слушать никакие отговорки.       — Ой, рассказывай! — сквозь смех выдавила она. — Хтон, у тебя всё на лице написано. И я уже не говорю про ту сцену с укусом. Честное слово, таким вдохновлённым я тебя ещё не видела.       Мэвар поморщился. Круг с ней, с неловкостью, хуже было то, что он всё-таки спалился. Теана, конечно, разведчица, привыкшая подмечать мелочи, но и остальные — далеко не слепые идиоты. Значит, несмотря на все старания, его отношение всё-таки заметили все. Может, потому Роймо и планировал вызвать Ноусу на второй допрос: он понимал, что не мог доверять сведениям от Хтона. Проклятье.       — Да ладно тебе, — отсмеявшись, вполне мирно бросила Теана. — Было не так уж и заметно. Просто я обожаю любовные истории. У меня на них, я бы сказала, нюх.       — Какой удивительный дар, — неискренне удивился Хтон.       Нет, он ничего не имел против Теаны, они мирно общались, просто не были близки настолько, чтобы мэвару хотелось говорить с ней на личные темы. Или просить совета. А совет сейчас ему круговски нужен. Потому что сам Хтон, кажется, потихоньку сходил с ума.       Лучшие советы всегда давала Ноуса. Но, как говорится, тут был нюанс.       — И всё-таки ты грустишь, — уже без насмешки подметила Теана. — Правда не знал, что она сочувствует Ни’Ро?       — Что вы выведываете, курсант Сиево?       — Как официально, — усмехнулась разведчица. — На самом деле ничего. Мне просто любопытно. Ты то весь такой закрытый и невозмутимый, то вот, на кусочки рассыпаешься, потому что оказался с девушкой по разные стороны баррикад. Такая драма! Как тут удержаться? Может, в будущем я так вдохновлюсь вашей историей, что начну строчить любовные романы.       — Про меня получился бы препаршивый любовный роман, — невольно хмыкнул мэвар и всё-таки ответил: — Нет, я понятия не имел, что она как-то связана с Ни’Ро. Честно говоря, до вот этого всего я думал, что Ноуса максимально далека от такого. Ни’Ро и его идеи… Слишком незрелые для неё, понимаешь? Даже при том, что она говорила правду: на ней висит слишком много ответственности, ей вечно приходится всех спасать и рисковать собой — это всё не означает, что у неё есть мотив. К сожалению, наверное, но Ноусси из тех людей, кто от трудностей, конечно, ломается, ведь несокрушимых нет, но потом встаёт и идёт дальше. А не из тех, кто сидит на месте и ждёт спасителя-утешителя. «Нельзя бегать от проблем», так она мне говорила, и вот теперь — это! И я не знаю, как к этому относиться и как уложить этот абсурд в голове.       Только к этому моменту Хтон понял, что сказал примерно в три раза больше, чем изначально собирался. Похоже, он недооценил, насколько ему на самом деле нужно выговориться. А Теана, спасибо ей большое, выслушала молча, внимательно, с этой её характерной вежливой улыбочкой, за которой не видно настоящего лица.       — Понятно. — Сиево вздохнула и задумчиво заявила: — Я видела её пару раз. На собраниях, в смысле. Знала бы, присмотрелась бы внимательнее. Но, помню, я для себя её определила как не опасную персону. Она, конечно, с кем-то общалась, помогала по мелочи другим слушателям, но ничего серьёзного не делала.       — Прекрати меня добивать, пожалуйста.       — Поэтому я тоже удивлена, что она кинулась защищать Ни’Ро, — словно не слыша его, продолжила Теана. — Не то чтобы это странно, я просто не ожидала. А вот что странно, так это её поведение на допросе. Она так активно шла на сотрудничество, заметил?       «Да, только правдивыми в её речи были только предлоги».       — Словно старалась сама рассказать побольше, и в деталях, чтобы её не задавали лишних уточняющих вопросов, — всё так же безмятежно улыбаясь, добила Теана. — И, к слову, я удивлена, что ты сейчас тут, а не пытаешься что-то вызвать у неё с глазу на глаз. У тебя ведь тоже вопросов столько, что аж крышечка съезжает, чего не пользуешься ситуацией и не задаёшь?       — Что? — удивился Хтон, разворачиваясь всем телом к Теане. Та продолжала лукаво улыбаться. — Это невозможно. Ноуса уже в камере, у меня нет туда доступа. Роймо его не даст, да и задавать лишние вопросы там… Это не допросная, экранированная от чар извне. Подслушать наш разговор там проще простого.       — Ну, так я и думала, — кивнула Теана, спрыгнула с подоконника и предложила: — Провести тебя в камеру?       — Каким образом?       — И снова ты меня обижаешь, — разведчица сокрушённо поцокала языком. — И вообще, зачем вопросы задавать? Сам же понимаешь, что я не расскажу, как именно можно пробраться в камеры. Твоя задача просто ответить: хочешь ты туда или нет.       — Хочу, — выпалил Хтон, не успев даже задуматься, что потребуют взамен, чем это грозило и с чего вообще такая щедрость.       — Вот и прекрасно, — улыбнулась Теана, сцапала руку Хтона, и её глаза приглушённо засветились. — Пойдём.       И Хтон пошёл, будто его тянуло невидимым поводком. Теана ступала почти беззвучно, словно она не неромка, а натаиннка с сильным даром, которая могла подчинить себе и изничтожить практически любой издаваемый шум. И, похоже, от её влияния страдали не только звуки: когда мимо них прошла Дигара, она даже головы не повернула, словно и не заметила курсантов.       Когда впереди замаячил искомый коридор, Теана остановилась и стала сплетать очередное незнакомое заклятье. Хтон вопросительно поглядел на неё.       — Ты же жаловался, что вас подслушать могут. Или я что-то путаю? — невозмутимо отозвалась на незаданный вопрос разведчица.       — Я думал, ты и сама не откажешься послушать. С чего вдруг такая щедрость?       — Хочу Резервуара в должниках, — усмехнулась Теана и поднесла готовое заклятье к стене. Словно сияющая паутинка на мгновение опутала весь коридор, трогательно замерцала и погасла, сливаясь со стенами. А разведчица невозмутимо подмигнула Хтону. — Из тех, что вот прямо по гроб жизни обязаны.       — Аппетитами ты не страдаешь, — обалдел Хтон и удостоился очередного насмешливого взгляда.       — Я вообще ничем не страдаю, это вредно для кожи. Задумайся над этим. А теперь всё, иди. Я постерегу вход, если кто пойдёт в вашу сторону — дам знать.       Хотя разведчица и сказала, что ей просто хотелось, чтобы Резервуар был ей обязан, Хтон обронил тихое «спасибо» и уже увереннее направился к камерам. Заметив на одной из дверей цифру «3», толкнул её, внутренне опасаясь, что система защиты всё-таки испепелит ему руки до локтей. Но, на удивление, заклятья покорно разомкнулись, и дверь открылась.       Когда Хтон сказал, что камеры предварительного заключения не такие уж и ужасные, он не соврал. Больше всего это помещение напоминало обычную комнату в небогатом жилом доме. Здесь имелась низкая односпальная кровать, обеденный стол с двумя стульями, и даже своеобразная «зона отдыха»: короткий диван и низенький книжный шкаф напротив. Ноуса, которая подняла голову сразу же, как услышала щелчок двери, сидела именно с каким-то романом в руках.       — Хтон! — латэречкка торопливо захлопнула книгу и вскочила. — Ты долго. Я уже думала, ты не придёшь.       Хтон ощущал, что она довольна — и совсем не удивлена, и это дезориентировало. Казалось, всё снова шло по её плану.       — Привет, — неловко выдохнул мэвар, когда пауза стала затягиваться. Снова, как и в самом начале общения, он понятия не имел, как завести с Шаквар разговор. — Я, э, рад тебя видеть. Как-то раньше не было возможности сказать.       Ноуса улыбнулась шире, и Хтон понял, что — да, и правда рад. Обстоятельства — паршивые, ситуация сводила его с ума, Ноуса казалась эфемерным отражением в кривом зеркале, но ему всё равно нравилось на неё смотреть.       К тому же Ноусе явно пошла на пользу поездка в Канердан. Сильнее всего, пожалуй, Ноусу украшала копна рассыпавшихся по плечам кудрей. По какой-то причине девушка не заплела свою излюбленную зализанную косичку, и новый образ ей очень шёл. А ещё она умудрилась загореть в горах и в целом выглядела как-то здоровее. Совсем исчезли синяки под глазами, да и сам взгляд стал более уверенным. Похоже, Всеблагая мать Тэртакватсурэ отнеслась к просьбе «присмотреть» за Ноусой со всем тщанием.       — Я тоже рада, — тепло отозвалась Ноуса, и Хтон искренне был готов выйти в окно в случае, если дар считает это как фальшь. Но, к огромному удивлению и счастью мэвара, Ноуса сказала это совершенно искренне. — Даже странно, как давно мы не виделись. Что за история с убивающим?       — Э, Меатар долбанул меня проклятьем из ревности. По официальной версии, по крайней мере.       — Что? — изумилась Ноуса, нахмурилась, а затем уверенно отчеканила: — Меатар не мог.       В этот момент Хтон осознал, насколько ему на самом деле её не хватало. Даже спрашивать всякие глупости расхотелось, потому что в эту секунду нелепые нюансы вроде того, что Ноуса прислуживала Ни’Ро, не имели значения.       — Грани, ты не представляешь, как я хотел, чтобы хоть кто-то, кроме меня, это сказал! — схватился за голову Хтон. — Все словно с ума посходили. Говорят, мол, это логично, при наших-то многолетних разногласиях! И совсем в толк не берут, насколько это на него не похоже и…       Мэвар осёкся. На Ноусу тоже было не похоже спасать жизнь международным преступникам и искать у них утешения. Возможно, всё дело в том, что Хтон не разбирался в людях.       — А Меатар что? — так и не дождавшись продолжения, мягко напомнила Ноуса.       — Он не отпирался, — после паузы с неудовольствием признал Хтон. — Он не считает, что сделал что-то плохое, потому что «я заслужил». Но лично спросить, с чего вдруг, я пока не успел.       — Поговори с ним, — посоветовала Ноуса. — Ты прав, это странно. Меатар не в восторге от тебя, но не настолько, чтобы кидаться с убивающим.       Хтон машинально кивнул, соглашаясь, а затем встрепенулся. Может, потому его и было так легко обмануть? Рядом с Ноусой он, очевидно, переставал думать. Вот и сейчас — времени у них в обрез, а Хтон вместо того, чтобы задавать вопросы, делился последними никаренскими сплетнями. И кудряшками любовался. Потрясающе.       — Так, я не об этом хотел поговорить! Ноусси, ты что вытворяешь?       — Всё-таки брякнула лишнего, да? — расстроилась девушка, закусила губу и стала нарезать мелкие круги по комнате. — Да, я так и думала. Сложно всё учесть. Мне не поверили, да? Я поняла, когда стали говорить о следующих допросах. Прости, пожалуйста, я правда старалась.       Хтон с минуту понаблюдал за этим хаотическим движением, а затем не выдержал, поймал девушку за плечи и развернул к себе.       — Ноусси, — с нажимом позвал мэвар. — Я даже не буду спрашивать, что значит «я очень старалась». Всё, что я хочу знать — за каким Кругом ты полезла за Ни’Ро?       Когда Ноуса приподняла брови, и от неё снова потянуло той самой лёгкой игривостью, Хтон был уверен: девушка сейчас отшутится. Но, на удивление, она заявила совершенно искренне:       — Но, Хтон, ты же сам меня просил.       В первую секунду мэвар задумался, почему его дар так часто «ломался». И почему, Граней ради, в самые ответственные моменты! А вот во вторую секунду Хтон обалдел так, что смог только возмущённо выпалить:       — Это когда я тебя о таком просил?!       Ноуса сделала вид, что задумалась. Её настроение же, напротив, заметно улучшилось: радость от встречи мешалась с непривычной весёлостью.       — Ну, помнишь, когда мы с тобой были на миссии по нейтрализации, — наконец протянула латэречкка. — Мы разговорились, и ты сказал, что беспокоишься, что кто-то в Никарене, возможно, даже наставники, поддерживают Ни’Ро и вербуют для него курсантов. И что тебе интересно, как это происходит. Я спросила, знаешь ли ты, кто таким занимается, а ты сказал: «Ну поди попробуй узнай да собери доказательства», вот я и…       Если пару часов назад у Хтона было ощущение, что ему к виску пистоль приставили, то теперь из этой пистоли, похоже, выстрелили. Ничем другим мэвар не мог объяснить этот отчётливый щелчок в голове, после которого мир словно на миг погас. А вот приобрела ли реальность привычные очертания, Хтону было уже не интересно. Всё его внимание прикипело к девушке напротив.       Волна возмущения заставила его рвануть улыбающуюся Ноусу на себя. Моральных сил устроить ей разнос или выпалить что-то вроде: «Да ты с ума сошла!» уже не осталось, а вот эмоции выплеснуть надо было. А потому секунду спустя Хтон уже целовал обветренные губы Ноусы и чувствовал, как она тянется к нему навстречу.       Наверняка немного неловко, но упоительно хорошо. Голову кружило от сдвоенных эмоций. Дар, словно решив показать, что хоть в каких-то важных моментах он отрабатывал идеально, как будто стёр границу между ними. И всё это: радость, восторг узнавания, притяжение и жажда прикосновений — зеркалились и становились как будто не вдвое, а в сотню раз сильнее.       Когда Ноуса отстранилась, на её лице была написана такая же счастливая опустошённость, которую сейчас испытывал Хтон.       — М-м-м, мне казалось, мы не торопились с этим, потому что чего-то ждали.       Хтон честно попытался вспомнить. Там точно что-то было про уверенность в чувствах, нежелание слишком сильно привязываться перед долгой разлукой и прочая белиберда. Или нет. Сейчас Хтона снова накрывало желанием прикоснуться, и ему совсем не хотелось копаться в собственных загонах.       — Видимо, дня, когда ты попадёшь в допросную Дома Скорби, — отшутился Хтон, и Ноуса рассмеялась, обнимая его за шею.       — Надо было сразу сказать. Я бы уже раз двадцать сдалась.       Хтон фыркнул, сдерживая смешок, и снова наклонился за поцелуем. В мешанине переплетённых ярких эмоций удивление и ощущение новизны медленно уступали место томной нежности.       — И ты прекрасно понимала, что я шутил, когда говорил про «пойди попробуй узнай, что творят пособники Ни’Ро», — категорично заявил Хтон, отрываясь от губ Ноусы. Та иронично приподняла бровь.       — Разумеется. А ещё я понимала, что тебе действительно интересно, что там творится. Если бы я действительно что-то нашла, это было бы отличным поводом подойти и заговорить с тобой, — невозмутимо заявила Шаквар. Заметив полный осуждения взгляд, пожала плечами и добавила: — А потом мне и самой стало любопытно. К тому же это было не сложно. Какие-то намёки и приглашения мне делали уже года полтора. Мы с тобой не общались и были никак не связаны, дознаватель Ирнеин ещё не собрал вашу группу, поэтому мой внезапный интерес к Ни’Ро никого там не насторожил и не связал с вами. Сейчас, думаю, я считаюсь довольно лояльным завсегдатаем собраний. Спасение Ни’Ро и пара допросов моей репутации только на пользу. Хотя поимка и ограничивает свободу манёвра, тут ты прав. — Ноуса задумчиво покусала губу. Хтон честно старался не пялиться, но проиграл ещё на этапе планирования. — Надо было, наверное, всё-таки дать бой и уйти с остальными. Но мне так не хотелось вступать в противостояние с ребятами! Эфи и без того плохо выглядела.       В богатейшем неромском языке откровенно не хватало цензурных выражений, чтобы описать степень изумления Хтона. Дом Скорби столько времени тестировал систему внедренцев. Запускал к Ни’Ро разведчиков, курсантов, родственников тех, кто пал жертвой этого психопата, но система, к сожалению, так и не налаживалась. То ли внедренцев вычисляли слишком быстро, то ли в целом Ни’Ро, зная, что на него ведётся охота, не сближался ни с кем из новеньких, но информации эти подсыльные приносили мало. А тут выясняется, что всё это время у Хтона имелся собственный «внедренец».       «И если Роймо её отпустит, это в любом случае будет подозрительно, — понял вдруг мэвар. — Спасла она Ни’Ро или нет, если она попалась дознавателям и не получила никакого наказания, не была взята под надзор и не осталась в камере — все подумают, что она агент Дома Скорби, и тогда все труды насмарку. Проклятье».       — Только ты чуть-чуть расслабился, как я снова вижу это встревоженное выражение лица, — вздохнула Ноуса. — Не разочаровывай меня, скажи, что ты обдумываешь, что нам делать, а не как начать лекцию «Это так опасно, чем ты думала».       Мэвар поморщился. Отчасти — ему бы хотелось, но Хтон понимал, что это бессмысленно. И фороссе ясно — думала головой, риски просчитала, план действий выстроила, и, похоже, искренне наслаждалась своей маленькой игрой. Сейчас Хтон словно второй раз влюбился в эту сумасшедшую.       — Обдумываю, — вынужден был признать Хтон, перебирая её кудряшки, и Ноуса снова улыбнулась. — Но мне не нравится, какие проблемы тебе принесёт как тот, так и другой вариант.       — Благо, их не так много, верно? Либо мы ждём, не решится ли Ни’Ро меня вытащить отсюда в благодарность за спасение, но шансы на это не очень высоки. Либо ты говоришь с дознавателем и меня выпускают, делая вид, что я всё ещё под надзором. Либо выбираться придётся самой.       Договаривать, что первый и третий вариант сродни признанию в преступлении, а второй гробил все усилия Ноусы по внедрению, девушка не стала. Как и озвучивать, что сама Ноусси явно не собиралась сдаваться и отказываться от своей идеи раскопать что-то полезное. Хтон и так это чуял: невысказанное намерение, спокойное и несгибаемое, похожее на обещание: «Я буду тебе помогать, даже если ты против. И даже если ты сам начнёшь мне мешать».       Вздохнув, Хтон пристально посмотрел на заднюю стену камеры. Ноуса проследила за него взглядом, и её губы растянулись в довольной улыбке. Как и всегда, она поняла всё быстрее, чем мэвар открыл рот для пояснений.       — Ты можешь здесь колдовать?       — Сейчас, когда дверь открыта — да, но обычно — нет, камера экранирована.       — А слабые места у местной защиты видишь?       Ноуса прищурилась.       — Не сказала бы, что это прямо слабые места, но… Пожалуй, да. Кое-что сделать можно. Щиты тут очень хорошие, но идеальной защиты не бывает.       «Кроме твоей», — подумал Хтон, а затем достал из кармана свой блокнот и протянул девушке.       — Тогда сейчас подберём, чем её расшатать.       Двадцать минут спустя Хтон прикрыл за собой дверь камеры и почувствовал, как замкнулись вектора защитных экранов. Мэвар вздохнул, стараясь не зацикливаться на странном чувстве ещё не случившейся потери. Будто он тосковал по Ноусе, хотя она пока ещё была рядом, буквально за стенкой. И даже связь с ней, основанная на её крови и совсем недавно обновлённая, ещё ярко горела — но не помогала отделаться от мысли, что это всё ненадолго.       — Ого, какой ты взъерошенный, — хихикнула Теана, отделяясь от стены. — Как ваша… беседа? Продуктивно прошло?       Хтон машинально пригладил волосы, а потом подумал — да к Кругу стандарты внешнего вида! Лёгкая безуминка ему не повредит. И вообще, пора уже запускать первый акт запланированной истерики.       — Ещё как, — хмуро отозвался мэвар и уверенно направился в сторону отдела Роймо. После паузы Теана поспешила за ним. — Осталось пару вопросов задать одной скотине, которая девушек на допросах запугивает, и будет всё совсем хорошо.       — Кому? — сначала не поняла Теана, а затем в её взгляде замаячило напряжение. — Погоди, что у вас там произошло? Я думала, вы поговорите, и ты выяснишь, зачем твоя девушка полезла за Ни’Ро. И что она на самом деле натворила, о чём так не хотела рассказывать на допросе.       — Да плевать мне, что она натворила! — возмутился Хтон, и, пока Теана остановилась, переваривая сказанное, пронёсся мимо Нермора и Вирела.       Кажется, кто-то его окликнул, у Хтона не было времени разбираться. Он без стука ворвался в кабинет Роймо, щёлкнул за собой замком и направился к дознавателю, на ходу подбирая стул.       — Два шага влево, — вполголоса обронил мэвар и почти без паузы рявкнул: — Как же ты достал!       Выражение лица Роймо, когда мимо него, всего на расстоянии ладони, пролетел стул и разбился о стенку, было непередаваемо. Но Хтон тратить время на созерцание не стал, а начал формировать заклятье.       — Хтон? — осторожно позвал дознаватель. Когда Хтон кивком указал ему отойти подальше, Роймо послушно отошёл ещё на шаг левее. Взгляд Роймо тут же стал цепким и внимательным. Да, наверняка Ирнеин ещё не взял в толк, с какой целью Хтон решил устроить погром в его кабинете, но уже понял — она, эта самая цель, точно имелась. — Что с тобой происходит?       — Со мной? — оживлённо перехватил подачу мэвар и запустил-таки в Роймо заклятьем. Ну, не в Роймо, а заметно правее, но всё же. С диким грохотом чары врезались в шкаф, который тут же стал крениться. Его ножки подломились, и вся конструкция хлопнулась на пол, рассыпая во все стороны пачки документов. Хтон же, словно пытаясь перекричать шум, вопил: — Может, объяснишь, что с тобой происходит?! На кой хрен тебе второй раз её допрашивать, а? Она всё тебе рассказала, я проверил с помощью дара, что тебе ещё нужно? До истерики девочку довести? «Раз пси-магией нельзя, задавим её традиционными методами», а?!       Роймо прищурился. Второе заклятье просвистело у него над головой — а третье Хтон запустить не успел. Естественно, на воцарившийся шум среагировали, и мэвар имел удовольствие пронаблюдать, как быстро и чётко сработали его напарники. Выбить дверь, поставить между Хтоном и Роймо барьер, а самого Хтона скрутить, заняло секунд десять от силы.       — Грани, он опять, — вздохнул Нермор, оглядев место побоища.       — Отпустите меня! — зашипел Хтон, пытаясь освободиться от заклятья. Это было что-то интересненькое: не стандартные чары захвата, которые никаренцы изучали буквально на первом курсе, а нечто более сложное и запутанное. Надо бы потом у Нермора уточнить, что за заклятье. — Я ему голову снесу!       — Веришь, нет — поэтому и не отпускаем, — хохотнул Вирел.       Теана оглядывалась с таким обалдевшим видом, что Хтону стало смешно.       — Возможно, это я виновата, — с неудовольствием признала девушка. Видимо, когда уложила в голове мысль, что разбитый шкаф и обожжённые дыры в стенах — это следы заклятий Хтона. — Я помогла ему увидеться с той девушкой, Ноусой Шаквар, и…       — Зачем? — мрачно уточнил Роймо, стряхивая пепел с одежды.       — Думала, ему это нужно. Он таким убитым выглядел.       — Да, сейчас гораздо лучше, — хмыкнул Нермор. Хтон попытался одним взглядом передать, куда ему идти и что там сделать. Нерм, к счастью, всё равно этого не видел, а вот остальные глубину пассажа могли оценить. — Зная его ненаглядную, она наверняка там в затяжной слёзной истерике. Вот какой реакции от него ты ждала?       Выяснить, какой реакции ждала Теана, не удалось: мощный взрыв сотряс здание. Роймо ухватился за тяжёлое кресло, чтобы устоять на ногах, Вирел придержал пошатнувшуюся Теану. Хтон, спасибо заклятью, не удержался и зашибся плечом о стенку, но настроения это ему не испортило.       «Вовремя, Ноусси», — довольно подумал Хтон.       — Сходи проверь, что там случилось, — попросил Роймо заглянувшего в кабинет Шаи’Ти.       — И не сбежал ли кто-нибудь у нас из камер предварительного заключения, — меланхолично добавил Вирел.       Хтон подавил смешок. Вот сейчас выдать себя реакцией опасно. И так Роймо был крайне недоволен. В его глазах читалось предупреждение, что-то вроде: «Не приведи Круг ты мне всё не объяснишь». Впрочем, Хтон и так собирался это сделать. Они с Ноусой однозначно пришли к выводу, что дознаватель в качестве союзника им нужен позарез. Особенно когда личные дела обоих будут безнадёжно испорчены.

***

      Из портала они не столько вышли, сколько вывалились. Мало того, что точка назначения располагалась чуть над поверхностью земли, так ещё и от портала как-то нехорошо закружилась голова. Убойная комбинация, по ощущениям — словно в полусне с высокой ступеньки падаешь.       Повезло, что Ни’Ро умудрился и сам на ногах устоять, и Мели’Ку подхватить. Вот он совсем не выглядел дезориентированным странным переходом.       — Что это за…       — Резервный портал, — отозвался Ни’Ро, даже не дослушав. — Держали его на крайний случай. Ни разу не пригождался. Честно говоря, даже не думал, что он такой «сырой». Кто этот момент контролировал вообще…       Он говорил непривычно быстро, практически выплёвывая слова, словно пытался отвлечься от боли. А боль имелась, и нешуточная, это Мели’Ка знала наверняка. Хотя бы по тому, как частило сердцебиение Ни’Ро и как он скрипел зубами, когда делал очередной шаг. Мели снова подставила ему плечо и огляделась.       По всей видимости, это был один из великого множества конспиративных домов Ни’Ро. Такие разбросаны по всему миру. Некоторые из них считались давно заброшенными, другие — официально сдавались в аренду, третьи покупались через подставных лиц, а четвёртые принадлежали кому-то из друзей Ни’Ро и служили скорее временным убежищем, на случай, если требовалось переждать день или два. Именно к последней категории Мели бы отнесла домик, в который их занесло. Уж слишком ухоженным и любимым выглядело это строение.       Двухэтажный приземистый домишко с покатой крышей и здоровенным округлым балкончиком, выпирающим, как задранный вверх подборок, мог бы принадлежать семье средней руки, уставшей от городского шума. Придомовая территория оказалась увита цветами. Лозы с пышными белыми и розовыми бутонами перебирались с клумбы на клумбу, оплетали детские качели и взбирались по стене дома. Слева, у высокого забора, был вырыт прудик, в котором плескались несколько рыб. По всей видимости, это было недавнее решение, и, скорее всего, спонтанное: Мели’Ка видела, что пруд слишком мал и вырыт не по технологии, так что рыбки, скорее всего, планировали помереть в самое ближайшее время. В целом было заметно, что за домом с любовью ухаживали и очень старались сделать «красиво» — но не совсем понимали, как этого добиться, и потому получилось просто «душевно».       — Как ты себя чувствуешь? — спросила Мели, чувствуя, что Ни’Ро очень старался не переносить на неё вас.       — Честно говоря, как будто мне рёбра переломали, — скрипнув зубами, отозвался Ни’Ро.       От ответа Мели’Ке и самой больно стало. Но натаиннка не успела как следует отругать себя за дурацкий вопрос: дверь домика распахнулась, и к ним выскочил высокий мужчина лет сорока. Распахнутая рубашка открывала вид на загорелое тело — и пояс с пистолью на боку.       — Ну хоть живой, — после паузы выдохнул незнакомец, босиком сбежал по ступенькам и придержал Ни’Ро под руку с другой стороны. Честно говоря, Мели’Ке на него даже смотреть было холодно. Здесь, где бы они не находились, осень уже чувствовалась во всей красе и ощутимо подмораживала. — С какого Круга ты порталом не ушёл?       — Встречный вопрос — с какого Круга тебя на собрании не было? — огрызнулся Ни’Ро. — Ещё и именно сейчас, когда Нельи с нами нет! Ты с ума сошёл?       Натаиннка удивлённо покосилась на него. То, что Ни’Ро умел огрызаться, для неё стало тем ещё откровением.       — Я вернулся буквально пятнадцать минут назад, — моментально среагировал на его агрессию незнакомец. Словно только и ждал повода, чтобы перевести вялотекущую перебранку в форменный скандал. — Как раз замену для Нельи и искал. Арадан справляется не очень. А это не так просто, знаешь ли: переманить мага его уровня и его склада ума. Чуточку сложнее, чем провести одно-единственное собрание, на которых всё отработано от и до!       «Кто бы ты ни был — ты что, с ума сошёл? Что за обвинения с порога? Ещё и на самого Ни’Ро!» — искренне удивилась Мели’Ка. Так сильно, что сказала вслух:       — Если охранять будет некого, хороший маг-защитник вам и не понадобится, и можно больше не тратить время на поиски.       Ни’Ро согласно хмыкнул. Поддерживающий его с другого бока мужчина сначала нахмурился, и Мели’Ке даже показалось, что сейчас он начнёт задираться и с ней. Но нет, незнакомец лишь придержал Ни’Ро, открыл перед ними дверь и помог форсировать препятствие в виде порога и узкого коридорчика.       — Что с вами вообще случилось?       Подумав, что с этого, по-хорошему, и стоило начинать, Мели’Ка огляделась. Внутренняя обстановка дома полностью соответствовала экстерьеру. Взору предстали маленькие комнаты с цветочными обоями и мягкой мебелью. Отыскав первый попавшийся диванчик, натаиннка помогла Ни’Ро сесть и только тогда спросила у него же:       — Кто это?       — Забавно, — улыбнулся незнакомец. — Меня ты вообще не воспринимаешь?       Мели пристально посмотрела на него. За внешностью вырожденца-шатена средних лет наверняка скрывалось нечто иное, уж слишком характерно от него веяло магией. Личина явно была не такой сложной, как у Ни’Ро, но тоже весьма качественной — повод задуматься. Но всё же натаиннка ответила честно:       — После сегодняшнего я вообще никого не воспринимаю.       — Этот — точно из наших, — вздохнул Ни’Ро; Мели тактично сделала вид, что не услышала едва различимого «к сожалению». — Мы в безопасности.       Договорить он не успел: поморщился, словно от боли, прижал руки к груди и согнулся пополам, часто, сорвано дыша. В момент, когда мертвенная бледность залила его лицо, Мели’Ка трижды пожалела, что совсем не разбиралась в колдо-медицине.       На удивление, такое явное подтверждение, что Ни’Ро плохо, сработало на незнакомца не так, как обычно проявления слабости действовали на типичных агрессоров. Иначе говоря, злорадствовать и пытаться добить, хотя бы морально, он не стал. Наоборот, нахмурился, наконец-то застегнул свою дурацкую рубашку, словно закрываясь со всех сторон, и принялся действовать — методично, скупыми уверенными движениями. Вот он решительно задёрнул шторы в комнате, чтобы не привлекать внимание светом, поджёг несколько свечей, размашисто написал что-то на стопке заговорённых листов для быстрой связи — и, не медля, сжёг написанное. И минуты не прошло, как он уже присел напротив Ни’Ро на корточки и протянул ему стакан воды, глядя внимательно и обеспокоенно.       — Зови меня Ааши, — попросил он, скосив глаза на Мели’Ку. — И — да, вы в безопасности. Теперь точно. Я вызвал остальных. Пока ждём их, расскажите, что произошло.       Мели лишь вздохнула. Это подтверждало её теорию насчёт личины. Судя по цвету глаз, незнакомец был латэрекком, а вот имя выбрал натаиннское — пусть и произносил его слегка неправильно. Впрочем, даже не имя — «ааши» было скорее собирательным названием для призраков бойцов, погибших на войне. Персонаж детских страшилок, популярный лет семьсот назад, когда натаинны считались воинственным народом и увлечённо бодались с неромами за влияние.       — На собрании была группа Ирнеина, — начала Мели’Ка, по заполошному стуку сердца Ни’Ро понимая: ему сейчас не до бесед.       — Ожидаемо.       — Один из них напал на Ни’Ро прямо во время речи.       — Кто?       — Шаи’Ти, дамирец, насколько я поняла. — Тут Мели’Ка напряжённо посмотрела на Ни’Ро. Она не была уверена, стоит ли рассказывать, как этот не в меру воинственный курсант упорно называл Ни’Ро по фамилии и зазывал уйти за ним. — Он применил какое-то заклятье и чуть не вытащил Ни’Ро из-за барьера. Началась паника, Арадана убили почти сразу, и…       Ааши коротко, зло выругался. Мели на всякий случай затихла, всей собой ощущая: тут лучше не встревать.       — И ещё много кого, — выдохнул Ни’Ро, с усилием поднимая голову. Глаза у него были словно подёрнуты мутной пеленой, взгляд почти не фокусировался, но голос с каждым словом звучал всё твёрже. — У нас полная комната трупов, почти четыре десятка человек видели, как меня подловили, вторая группа защиты полегла. Сколько народу захватили и кого именно — без понятия. А ещё я представления не имею, что это за кругово заклятье такое и почему меня всё ещё от него ломает, хотя Мели’Ка его разорвала.       — У нас ни одна сигналка не сработала! — схватился за голову Ааши. — Если бы мы только знали, что у тебя там такое происходит…       — А как бы вам сигналка сработала, если сила Резервуара всё блокирует? — проворчал Ни’Ро, прикрывая глаза. Должно быть, потому он и не видел, как недобро улыбнулся Ааши. — Связь, привычные потоки энергии — всё было переломано в момент. Мои портальщики и вовсе были уверены, что переход открыть невозможно.       — Которого из Резервуаров? — голос Ааши звучал вкрадчиво.       — Угадай. Нет, вот правда. С двух раз. Кто из Резервуаров может одновременно прицельно бахнуть нам связь, защиту и порталы заодно?       — Сволочь, — шикнул Ааши, всё-таки всучил Ни’Ро стакан и отошёл к окну, снова принявшись что-то писать.       Мели’Ка в это время осторожно присела рядом с Ни’Ро. Она впервые видела его таким взвинченным и, правду сказать, опасалась, что ей тоже влетит. Но нет. То ли наболевшее Ни’Ро уже высказал, то ли к Мели’Ке у него претензий не скопилось, но ей он улыбнулся с привычной теплотой.       — Мы тебя напугали?       — Напугало меня то, что случилось на собрании, а вы — просто слегка озадачили, — вздохнула натаиннка. — Что теперь будет?       — Бардак и разбирательства, — мрачно предрёк Ни’Ро и отставил стакан, к которому так и не притронулся. — Полчаса, и здесь будет толпа переругивающихся, недовольных типов, которые станут припоминать друг другу, и мне, разумеется, все прошлые обиды. Потом кто-то предложит убить Ирнеина со всей группой вместе, чтобы не мешались больше, и просто ругань перерастёт в скандал. До драки, впрочем, дело не дойдёт. Как и до централизованного решения, что делать дальше.       — Тебя послушать, так мы какие-то монстры, — хмыкнул Ааши. Он уже закончил переписку и теперь стоял, привалившись бедром к подоконнику, и с интересом прислушивался. Когда Ни’Ро пожал плечами, Ааши мстительно добавил: — Безмозглые, к тому же.       — Если я отвечу, скандал начнётся прямо сейчас. А мне бы этого не хотелось, я же буду в слабой позиции только потому, что мне больно даже дышать.       Мели’Ка поморщилась не столько от осознания того, что Ни’Ро не шутил, сколько от того, что даже в подобном состоянии он всё равно был намерен воевать за то, что считал правильным. Вот только с кем — этого натаиннка не поняла. Ведь вроде все свои, и Ни’Ро, по всей логике, главный. Но нет, с Ааши он общался так, словно они были на равных.       «Я тут лишняя, — думала Мели, пока наблюдала за вялотекущей перебранкой этих двоих. — Странно, что меня не просят удалиться, хотя дураку ясно, насколько я не вписываюсь».       Но, несмотря на то, что Мели’Ка сама ощущала себя лишней, напоминать об этом или уходить добровольно она не собиралась. Когда годами мечтаешь быть ближе, странно упускать шанс или играть в тактичность. А выгонять её пока не спешили. Должно быть, потому, что всем было не до натаиннки. Потому что Ни’Ро оказался прав: совсем скоро дом стал наполняться людьми.       Ааши выложил в центре комнаты несколько портальных «якорей» и убирал их после активации, чтобы не забивать энергетический фон. В том, как непринуждённо и без малейших сомнений Ааши делал это, чувствовался большой опыт.       Первой к ним присоединилась женщина чуть постарше Мели’Ки. Русоволосая, хрупкая неромка представилась как Дару, поставила на стол чемоданчик, размяла плечи и расстегнула камзол с вышитыми на нём золотыми цветами — символом практикующего целителя Айревина. Не обращая ни на кого внимания, сразу накинула на Ни’Ро диагностирующее заклятье. Наблюдавшая за ней Мели лишь хмыкнула: очередное недо-имя, такое же фальшивое, как и лицо. «Дару» островные латэрекки называли извержения подводных вулканов.       Двое вырожденцев с одинаково хмурыми лицами появились одновременно, коротко переглянулись с Ааши и безмолвно вышли на улицу. Интереса ради Мели’Ка выглянула в окно и увидела, как они сосредоточенно чертили защитные символы прямо на земле. Похоже, несмотря на слова Ааши о том, что они, мол, в полной безопасности, абсолютной уверенности в этом тут ни у кого не было.       Когда засветился последний «якорь», Ни’Ро подобрался в напряжённом ожидании. Из пространственного перехода вышагнул высокий изящный нером с совершенно диким цветом волос, на которые кто-то словно вылил ведро ядрёной красной краски.       — Я так погляжу, бойцы уже в ринге, — хмыкнул он и сел прямо на стол, начав легкомысленно покачивать ногами. — Ты как, мелкий?       — Вроде бы не умер, но сейчас это исправят, — скрипнув зубами, отозвался Ни’Ро. Рыжему он кивнул благосклонно, но без энтузиазма, что ли. Как будто ждал кого-то другого. Словно спеша подтвердить это подозрение, Ни’Ро повернулся к Ааши и спросил: — Это что, все, кого ты вызвал?       — А кто тебе ещё нужен?       — У-у-у-у, — протянул рыжий. Заметив взгляд Мели’Ки, он подмигнул ей и похлопал по столу рядом с собой. — Привет. Иди сюда, в такой компании лучше не сидеть на линии огня.       — Даже не знаю, — зашипел Ни’Ро, не обращая на них внимания. — Может, в такой ситуации стоило бы позвать действительно всех? Или только мне хочется узнать, что произошло и как это всё понимать?       Мели’Ка поёжилась и беззвучно перебралась к рыжему. Несмотря на его шутливый тон, было очевидно: в сторонке и правда безопаснее. Ни’Ро, конечно, сказал, что до драки не дойдёт, но пока что ситуация выглядела так, словно он слегка переоценил способность этой компании договариваться.       Пока Ни’Ро и Ааши ругались, Мели украдкой рассматривала соседа. Мели’Ка дала бы ему чуть меньше тридцати и отнесла к тому типажу мужчин, которых она называла «пугающими». По отдельности его тонкие черты лица, худые длинные конечности, изящные пальцы и жёлтые глаза непривычного горчичного оттенка жути не нагоняли, даже наоборот. Напрягали детали: спокойствие, такое контрастное в этой комнате; взгляд уверенного в себе хищника, алеющие волосы, которые в комбинации с белой кожей выглядели как кровь на снегу… У Мели’Ки возникло ощущение, что из всех присутствующих этот рыжий определённо мог считаться самым опасным. Не агрессивным, возможно, даже не воином, как Нельи, павший начальник охраны Ни’Ро. Нет, он скорее напоминал маститых шатааровцев, вокруг которых так и растекалась атмосфера «вы все у меня в кулаке».       Заметив её интерес, рыжий хмыкнул и протянул руку:       — Кайтон Саетэ. Приятно познакомиться. Действительно приятно: так здорово, что в этой комнате теперь есть хоть один адекватный человек.       Только сейчас Мели поняла, что ещё ей показалось странным в этом мужчине: он единственный из команды Ни’Ро ходил без личины. Вообще. Даже без самой простенькой. А ещё он назвал настоящее имя — Мели’Ка точно слышала его раньше, когда фанатично собирала информацию о Ни’Ро.       «Разведчик Шатаара, вместе с сокурсником был пойман на краже из директорского кабинета, — вспомнила Мели’Ка, разглядывая рыжего. — А затем пропал при загадочных обстоятельствах и так и не был найден».       Кайтон её взгляд перехватил. Сначала вопросительно приподнял брови, затем усмехнулся и сам же сообщил:       — Мне незачем скрывать лицо, я же не Ни’Ро и никогда им не был.       — Но…       — Уймитесь сейчас же, — вполголоса, но очень весомо обронила целительница и погасила заклятье. Ни’Ро и Ааши разом умолкли, да и Мели’Ка сочла за лучшее промолчать. Обращались, конечно, не к ней, просто что-то изнутри подсказывало, что так будет правильно. — Я бы тоже предпочла побеседовать полным составом. В следующий раз будь добр сначала узнать мнение всех, а потом уже что-то делать.       Ааши чуть улыбнулся и кивнул, но как-то насмешливо, что ли. Мели была уверена: его показное согласие с критикой было фикцией, как и идея уточнять чьё-то мнение, кроме собственного.       — Но, раз уж сегодня всё сложилось именно так, предлагаю прекратить ругаться и обсудить произошедшее.       — Поддерживаю, — неохотно бросил Ааши, подумал и уточнил: — Так что с ним?       Повисла непродолжительная пауза. Целительнице вопрос явно не понравился, тогда как Ни’Ро выглядел совершенно спокойным.       — Я… не вижу повреждений.       — Чего? Он от боли загибается.       — Вот это — вижу. А от чего это происходит — нет.       — То есть это необратимо? — не сдержала испуга Мели’Ка и невольно поёжились, когда все разом покосились на неё.       — Нет, я не думаю, — не слишком уверенно, на вкус натаиннки, ответила Дару. — У любого заклятья должен быть срок действия.       — Это, конечно, да, но какой смысл в том, что заклятье спадёт, если оно успеет что-то необратимо нарушить? — не унималась Мели. Ей не слишком нравилось, что все на неё смотрели так, будто впервые задумались, что же она тут делает. Но в кругах Ни’Ро всегда можно высказаться каждому, так что натаиннка сполна пользовалась этим правом. — Если ты не видишь, что это за заклятье, что оно делает и почему ему больно, то можешь и не увидеть, если оно уже Ни’Ро убивает.       Целительница поморщилась, и это в очередной раз доказывало — Мели озвучила то, чего тут опасались все. Просто не хотели произносить это вслух, будто надеялись, что угроза рассосётся сама собой. Их стремление сохранить остатки веры в лучшее Мели’Ка понимала, но поддержать не могла. Бывало у неё уже такое в жизни, что они с мужем старательно игнорировали опасные темы — не говорили о проблемах, о целях, о любви; надеялись, что их разногласия таинственным образом исчезнут, что кто-то уступит. И в итоге от семьи осталось одно воспоминание. Не слишком счастливое, к слову.       — Сам что думаешь? — повернулась Дару к их пострадавшему. Ни’Ро вздохнул.       — Это правда больно, но вряд ли повреждения серьёзные. Шаи’Ти же не хотел меня убить, только забрать.       — Ну, кто знает, — глубокомысленно заметил Кайтон. — Будь я на месте этого дамирца, наслал бы на тебя медленно убивающее проклятье. Чтобы тебе пришлось выбирать: остаться с нами и погибнуть — или сдаться, чтобы с тебя эту дрянь сняли.       Перспектива предсказуемо никому не понравилась.       — В следующий раз ещё и тебя звать не буду, — печально сообщил Ааши.       — Я просто накидываю варианты, — ничуть не смутился Кайтон. — Надо быть ко всему готовыми, нет? К тому же это только первая версия, которая кажется мне реалистичной и сильно напрягает.       — А вторая? — нахмурился Ни’Ро.       — Попробуй переместиться.       «Переместиться? — не поняла Мели’Ка. Она во все глаза смотрела на Ни’Ро, не представляя, что ей чувствовать по этому поводу. — Вы про порталы говорите? Ты всё-таки маг?»       В любом случае, к совету Кайтона Ни’Ро отнёсся со всей серьёзностью. Он прикрыл глаза, концентрируясь, а затем исчез. Без порталов и прочих излишеств вроде сплетения долгого заумного заклятья. Казалось, он просто провалился в пространство. Правда, появился так же быстро: рухнул всего в шаге от дивана, скрючившись от боли. Локтем он сбил забытый стакан, и вода впитывалась в пушистый ковёр.       Дару и Ааши разом подскочили к нему, помогая подняться и сесть обратно. Забавно: ругались они как старые супруги, но поддерживали друг друга искренне.       — Кто бы сомневался, — меланхолично отметил Кайтон.       — Я могу, — хрипло выдохнул Ни’Ро, трясясь, будто в лихорадке. — Я м-могу переместиться. Но боль… Просто невыносимая. Я выпаду из портала уже в шоковом состоянии. Если вообще не застряну.       — Проклятье! — целительница повелительно махнула рукой, и заклятье словно возникло из воздуха, покрыло её пясть на манер перчатки и застыло так. Колдовала Дару очень эффектно. — И я всё ещё не вижу повреждений!       — Может, посмотришь лучше? — ласково предложил Ааши.       — Может, пойдёшь на…       — Чему вы все так удивляетесь, в толк не возьму, — вздохнул Ни’Ро, поморщился от очередного соприкосновения с целительными чарами, а затем мягко отвёл от себя руку Дару. — Разумеется, никто не понимает, что это за чары. Шаи’Ти дамирец всё-таки. И, разумеется, он подобрал именно такое заклятье, которое причинит мне максимально много проблем.       — Ты можешь его снять?       — Потенциально — да, конечно, — вздохнул Ни’Ро. — Но я не представляю, сколько времени это займёт. Влияние на чужую искру никогда не было предметом моего интереса. А Шаи’Ти наверняка профильно занимается этим уже лет пять. Не думаю, что мне потребуется вдвое больше времени, чтобы научиться тому же, но, как минимум, пара лет…       — Издеваешься? — мрачно уточнила Дару.       — Если бы. Скорее несколько преуменьшаю. У меня же ни записей по этому заклятью, ни результатов тестов на людях, хотя они наверняка были. А ещё я видел, что именно такими чарами Шаи’Ти убил Арадана. Просто вытащил и уничтожил его искру — думаю, это вполне вероятный исход, если поспешить со снятием и сделать что-то не так.       — Без сил и под влиянием постоянной боли ты двинешься быстрее, чем успеешь разобраться в заклятье.       — Кайтон, прекрати, пожалуйста, нагнетать!       — Да без проблем. Особенно когда в ситуации появятся хоть какие-то плюсы или пути решения.       — Если выловить этого Шаи’Ти, можно заставить его снять заклятье, — задумчиво проронил Ааши.       Мели’Ка поёжилась. Звучало страшно, особенно потому, что она представляла, что скрывалось за словом «заставить». Но, с другой стороны… Ни’Ро было плохо. Натаиннка пронаблюдала достаточно, чтобы понять, что боль накатывала на него короткими волнами с разными промежутками, но не реже раза в три минуты. От некоторых таких «приливов» он лишь скрипел зубами, от других — замирал, свернувшись калачиком, как ребёнок, и давился стонами. Но если это заклятье ещё и делало применение магии невыносимо болезненным — значит, Ни’Ро оказывался беспомощен.       — Если привести Шаи’Ти сюда и позволить колдовать, он убьёт вас, — предрёк Ни’Ро, отворачиваясь. Говорил он ровно, но вся его поза и речь выражала отчаяние. — Или возьмёт меня в заложники  и будет угрожать, что доведёт дело до конца — заберёт мою искру. Если не давать ему колдовать, а заставить его написать инструкцию по снятию этого заклятья, то мы никак не сможем проконтролировать, что он нас не обманет. Вы в его заметках не разберётесь. Я — профан во взаимодействии с искрой. И он прекрасно это понимает. Ему будет достаточно пропустить в инструкции один ключевой пункт, или чуть-чуть подправить рисунок плетения, и всё, я сам себя уничтожу, когда попытаюсь это применить. Там уже ему останется только сказать: «Всё, состояние критическое, пустите меня к нему, или испорченное заклятье добьёт его за пять минут». А дальше — смотрим пункт один. Перебьёт вас и доберётся до меня. Это путь в никуда. Я не питаю ненависти к этому мальчику, но предпочёл бы больше с ним не встречаться.       — Каковы шансы, что Шаи’Ти ведёт записи о своей магии? — тихо уточнил Кайтон. — Ты говорил, что сам не вёл, но…       — Технически — я вёл, просто мне быстро надоедало, — поморщился Ни’Ро. — Поэтому смысла в них нет. Там пропущены не просто звенья, а целые секции логических цепочек, которые казались мне слишком очевидными, чтобы их записывать. Думаю, это причина, по которой меня так ищут: даже имея на руках все мои выкладки, повторить то, что делал я, никто не может. А вот Шаи’Ти… Не знаю, но предположу, что его уже не спрашивали и просто сказали записывать все исследования. Вряд ли кто-то в здравом уме хотел повторения той ситуации, которая случилась со мной.       — И где они могут находиться? — снова спросил Кайтон. Теперь в его интонациях считывался очевидный намёк. Мели’Ка понятия не имела, где эти загадочные записи могли быть, так что любопытно посмотрела на Кайтона и не сразу заметила, какими взглядами его смерили остальные. — А чего вы так лица скривили? У нас что, есть другие варианты? Ах да, я забыл. Есть. «Оставить всё на самотёк», а ещё «Рискнуть и захватить шибзика, который Ни’Ро зачаровал». Голосуем?       — За что? — хмуро уточнил Ни’Ро. — Все три варианта потенциально смертельные. Просто два, так сказать, с отложенным эффектом, а ещё один может нас угробить весьма быстро.       — А можно задать вопрос? — осторожно вклинилась Мели’Ка.       Дару раздражённо фыркнула и отвернулась, потирая виски, словно её утомило это обсуждение. Ни’Ро поглядел на неё с укоризной, а затем повернулся к Мели’Ке и пояснил:       — Кайтон, по всей видимости, предлагает героически прорваться в литэрарум Дамир и вынести оттуда всё записи, что могут нам помочь разобраться в заклятье, которое на меня навесили.       — Я не предлагаю туда «прорываться» и тем более делать это «героически», — улыбнулся Кайтон. — Я предлагаю сделать всё тихо. Потенциально можно ещё и воспользоваться ситуацией и посмотреть, что у них есть на тебя. Записи, портреты, слепки энергетического следа, досье — наверняка всё это имеется. Почему бы не уничтожить? И не надо говорить, что это авантюра. Авантюра, конечно, кто ж спорит, но есть хоть какие-то шансы, что у неё будет хороший исход. Два других варианта почти гарантированно приведут к тому, что мы его потеряем, — он кивнул в сторону Ни’Ро. — Сами понимаете, как долго мы продержимся в таком случае.       Дари и Ааши с одинаково нечитаемыми лицами поглядели на Ни’Ро, и тот с мрачным удовольствием предрёк:       — Меньше месяца. И то если повезёт.       — Но… Пробраться в Дамир? — непонимающе переспросила Мели’Ка, прерывая их переглядки. — Никто же не знает, где он находится!       Ни’Ро скривился, остальные с любопытством уставились на него.       — Погодите, мы знаем?!       — Знаем, — с очевидной неохотой кивнул Ни’Ро. — И я бы даже не сказал, что проникнуть туда невозможно, просто…       — Этого вполне достаточно, — чуть мягче сказал Кайтон. — Если туда физически возможно забраться, «но» нас интересовать не должны, как и перечисление возможных опасностей.       — А я предлагаю всё-таки вернуться к варианту, где мы уберём из игры группу Ирнеина и больше не будем думать над тем, что они ещё выкинут и как защищаться, — в воцарившейся тишине заявил Ааши.       И вот тут-то Мели’Ка поняла, где тот обещанный скандал, переходящий в драку. Если до сих пор присутствующие просто косились друг на друга с лёгким неодобрением, то теперь воздух между ними аж искрил.       — Я за, — хмыкнула Дару.       — А я против! — тут же вскинулся Ни’Ро, но эта активность ему явно не понравилось. С сорванным вздохом он сел на место и сдавленно закончил: — Во-первых, с возникшей проблемой это никак не поможет. Я очень, очень удивлюсь, если заклятье на мне — из разряда тех, что развеиваются со смертью наложившего его. Это была бы дилетантская ошибка. Во-вторых — напомните, а разве не с этого у нас проблемы и начались?       — С возникшей проблемой это поможет, если подойти к делу по-умному. Захватить этого Шаи’Ти, дознавателя, может, ещё кого, и договариваться с Дамиром. Ты же сам сказал — повторения ситуации в этом литэраруме никто не хочет, — ухмыльнулся Ааши. — Им не с руки потерять не одного, а двух курсантов. В худшем случае, если нам навстречу не пойдут, мы сможем потянуть время. А время — это всё, что нам и нужно.       — Нас уничтожат, — тихо и внушительно обронил Ни’Ро. — Вот что будет в худшем случае, он же — самый реалистичный. Или вы не помните результаты расчётов? Вероятность успеха в случае открытой конфронтации — два процента, и те возникли в основном из-за нашей манёвренности. Которая сейчас, к слову, усечена на две трети, я же колдовать не могу! Хочешь время — дай дознавателю занятие, подкинь ложную ниточку, вот это всегда прекрасно работало и давало предостаточно времени. Сейчас заниматься этим никто не хочет, и что мы имеем? Разве не тебе в спину уже дышат? Когда, как ты думаешь, следует ожидать первых вызовов на допросы?       Мели’Ка замерла. Она, конечно, знала, что у них проблемы, но не догадывалась, что настолько серьёзные. Ни’Ро был неуловим — на этом строился её мир, её реальность. И теперь, когда и Ни’Ро покалечило, и ближайшие к нему люди один за другим попадали под удар, всё казалось зыбким. Это был словно путь по болоту. Просто раньше Мели наивно думала, что они шли по знакомой тропке, огибая опасные места, и лишь изредка слегка проваливались в грязь. Теперь же натаиннка боялась опустить глаза и увидеть, что они уже в топи по колено, а твёрдого берега не видно.       На удивление, Ааши, на которого и указал Ни’Ро как на потенциального кандидата для допросов, лишь расправил плечи и спокойно ответил:       — Будет очень жаль тех, кто решится меня допрашивать.       — Сомневаюсь, что даже у тебя выйдет заговорить их до смерти.       — Вот именно. Ты — человек слова, Ни’Ро, но я-то — человек действия. И мне уже надоело играть в жмурки. И надоело, что мы теряем влияние. Люди уже теряют веру в нашу неуловимость. Что, как ты думаешь, будет, если после твоего провала на сегодняшнем собрании мы начнём сами подбрасывать Дому Скорби улики? Пусть даже фальшивые, всё равно это даст им пространство для действий. А для обычных людей всё будет выглядеть так, будто расследование идёт полным ходом, и Ирнеин находит всё новые ниточки, ведущие к нам.       — Но люди всегда отлично понимали язык силы, — поддержала его Дару. Взгляд Ни’Ро заметался между ними, словно он старался не выпускать никого из виду. Будто он был заперт с опасными животными, что бросятся, когда отведёшь от них глаза. — Если мы покажем, какие у нас на самом деле резервы, и раздавим Дом Скорби, к нам перестанут относиться, как к мелким диверсантам, которые только болтают.       — Да? И какого отношения вы хотите? Как к вражеской армии? — ядовито уточнил Ни’Ро. — Здорово, очень весело, особенно когда против нас действительно поднимут войска.       — Мы и с этим…       — Нет. Как хотите, но это я не поддержку, — отчеканил Ни’Ро. — Я голосую против. Даже вылазка в Дамир видится мне меньшей заявкой на самоубийство. И пока вы не сказали, что мой голос один против двух, уточню — мне плевать, я в любом случае не буду помогать, если вы задумаете устроить резню. Ни в этой самой резне, ни после неё — на моих людей и на мои силы можете не рассчитывать. Нерм правильно сказал, вы двое слишком хотите крови.       — Вы общаетесь?! — гневно вскинулся Ааши. — Ах ты…       — Ударит? — предположил Кайтон.       — Не думаю, — машинально отозвалась Мели’Ка.       Все трое с неодобрением покосились на них, и натаиннка покраснела. Вот ведь додумалась вслух брякнуть!       На удивление, возникшая пауза в ссоре пошла только на пользу ситуацию. Ааши раздражённо фыркнул, помолчал и лишь затем, с видом, будто он делал огромное одолжение, позвал:       — Кайтон?       — Слушаю.       — Раз уж это была твоя гениальная идея, как смотришь на то, чтобы сопроводить Ни’Ро в Дамир?       — Другого и не предполагалось, — ухмыльнулся рыжий, спрыгнул со стола и подмигнул Ни’Ро. — Я бы и не оставил тебя без присмотра. Мне нужно полдня на подготовку, а затем…       — А можно с вами? — торопливо вскинулась Мели’Ка. Кайтон обернулся и поглядел вопросительно. А сама Мели’Ка смотрела на Ни’Ро, непривычно живого и человечного сегодня. Совсем не похожего на высшее существо и недостижимый идеал, а, скорее, на человека, которому и самому временами требуется надёжное плечо, чтобы на него опереться. — Я, конечно, не из Шатаара, но вдруг там окажется кстати мой слух… Или магия…       Последние слова натаиннка выдохнула совсем тихо, сразу начиная отчаянно сомневаться в собственной затее. Кайтон ведь сказал, что сделать всё нужно незаметно! А это базовый принцип магов-разведчиков — не работать парами, ведь нескольким людям сложнее скрыться, чем одному. С Мели’Кой их вышло бы уже трое.       — Твоя подопечная, — усмехнулась Дару, скрестив руки на груди. На Ни’Ро она глядела насмешливо. — Сам решай.       — Именно так и поступлю, спасибо за разрешение, — огрызнулся тот, и, какая удивительная метаморфоза, почти сразу обратился к Мели с неожиданным теплом. Будто это не он только что тут с Дару цапался. — Я буду благодарен за помощь, Мели’Ка. Ты так много сделала для меня сегодня, но всё равно хочешь остаться и помочь… Все бы поняли, если бы ты захотела уйти.       — Мне некуда, — с огромным облегчением отозвалась Мели. В глазах Ни’Ро мелькнуло сочувствие, и натаиннка спохватилась. Новая жизнь, пусть вот такая: хаотичная, неприкаянная, словно Мели’Ку носило по миру безумным ветром, ей очень нравилась. И поэтому Мели очень не хотела, чтобы её слова прозвучали как намёк или обвинение. — Да и незачем, если задуматься.       — Я попрошу собрать снаряжение, — вклинился Ааши, прерывая обмен любезностями, и тёплая атмосфера рассеялась, как по волшебству. Ни’Ро отвёл взгляд. — Кайтон, напиши мне всё, что может пригодиться. Ты лучше разбираешься в такого рода вещах. Остальные… Не знаю, чем вы предпочтёте заняться, но я бы посоветовал отдохнуть. Денёк у вас будет трудным.       — А когда вы вернётесь, обсудим, что нам делать с Ирнеином, — поддержала Дару, словно подводя черту этому изматывающему спору.       Плечи Ни’Ро расслабились, выдавая: ему всё же тяжело было сдерживать сдвоенное давление своих оппонентов.       — Прекрасно, — устало выдохнул он, и его лицо наконец-то осветила искренняя улыбка. Мели’Ка чуть сама не застонала от облегчения, так ей хотелось ей увидеть. Как подтверждение, что всё правда будет хорошо. — Пойдём, я покажу тебе комнату.       — Мне тоже пора. — Кайтон изобразил великосветский поклон. — Вернусь завтра с утра, самое позднее — к обеду. Постарайтесь подготовить всё необходимое, список я пришлю.       Мели торопливо уцепилась за холодные пальцы Ни’Ро и вслед за ним выскользнула из гостиной. Дом, по-видимому, не был рассчитан на большое количество гостей. На первом этаже Мели’Ка увидела четыре двери, ведущие в разные комнаты. На втором, вероятно, ситуация была аналогичная, так что заплутать здесь было бы сложно. Так что Мели не обманывалась: Ни’Ро явно хотел сам и увести её, пока снова не завязался какой-нибудь нелепый конфликт. Здесь подобное, похоже, происходило регулярно.       — Ты очень храбро вела себя сегодня, — тихо сказал Ни’Ро, когда они уже понялись на второй этаж. Ни’Ро явно было трудновато идти, но он решительно отверг любую помощь, сказав, что ему всё равно нужно привыкать к ощущениям.       Мели’Ка нервно хихикнула.       — Честно говоря, я была вне себя от страха.       — Этого я не заметил. — Если Ни’Ро и соврал, то очень ненавязчиво. Он подвёл Мели’Ку к дальней двери и пропустил в комнату. — Ты выглядела очень уверенной. Так пробивалась через толпу, так прыгнула через барьер… Удивительно. Я всегда знал, что ты смелая: не каждый человек сможет дважды подряд переделать свою жизнь полностью, оборвать все связи и возможности. Но я даже не думал, что ты кинешься меня спасать.       — Ты же за мной кинулся.       — Но это другое.       — Для меня — то же самое, — уверенно отозвалась Мели’Ка.       То, как Ни’Ро бросил собрание, чтобы убедиться, что они с Еово в момент ссоры не дойдут до бытовой поножовщины; то, как он защищал Мели в толпе собственных фанатиков, зная, что хрупкую женщину там задавят и изничтожат; то, что он всегда оказывался рядом в нужный момент — всё это было не только поводом для бесконечного восхищения Ни’Ро. Это было ещё и неоплаченным долгом, который Мели’Ка и не надеялась вернуть. Сейчас ей выпал редчайший шанс. А, значит, Мели не могла допустить, чтобы Ни’Ро думал, что она в чём-то сомневается.       — Тут мило, — решительно объявила натаиннка. — Спасибо. С удовольствием здесь переночую. И буду с нетерпением ждать завтрашнего дня.       Не то чтобы ей и правда было какое-то дело до комнаты. Та, конечно, была уютной, с огромным пушистым ковром, окном от пола до потолка, широкой низкой кроватью с горой разноцветных подушек и деревянными фигурками птиц, свисающими с потолка. Но всё же глобально Мели’Ке было плевать, где спать. Ей доводилось ночевать в опочивальнях и получше, это правда. Но чаще, гораздо чаще у неё были варианты похуже.       — Наверное, я… — Мели’Ка запнулась и посмотрела на свои руки.       Ладони были покрыты пылью, на левой руке и вовсе обнаружилась ссадина, которую очень хотелось промыть. Но Мели понятия не имела, как сказать об этом так, чтобы Ни’Ро не подумал, что его выпроваживают. Благо, тот понял всё сам.       — А, да, конечно, прости, — спохватился он и направился к двери.       Мели улыбнулась и с наслаждением стянула с головы защитную повязку. И тут же напряглась, когда услышала сразу два голоса. Один принадлежал Кайтону и был совсем тихим — похоже, его обладатель уже вышел на улицу. Мели пришлось прислушаться, чтобы разобрать насмешливое: «…получил удовольствие от этого фарса. Ты ведь всё слышал, верно?»       Контекст смущал. Впрочем, чуть меньше, чем тихий разговор Дару и Ааши этажом ниже.       — Мелкий много на себя берёт, — вкрадчиво тянула Дару. Её мелодичный голос мешался со звоном чашек и шёпотом ветра за окном. — Если так продолжится и дальше, и правда решит, что он тут главный.       — За «мелким» стоит его сила. Без которой, как ни обидно признавать, нам и правда не справиться, — неохотно отозвался Ааши. — Если продолжить с ним спорить, он упрётся и из принципа правда нам помогать не будет. Поэтому тему прямой конфронтации придётся отложить.       — Ну, или провернуть всё, пока он далеко и ничего сделать не сможет, — многозначительно хмыкнула Дару.       В следующую секунду Мели’Ка уже пересекла комнату и схватила уходящего Ни’Ро за запястье.       Проклятье. В местный передел власти Мели точно ввязываться не хотела. Но, похоже, всё началось задолго до её появления в команде Ни’Ро, просто теперь ситуация становилась критической. Закрывать глаза и делать вид, будто она ничего не слышала, было уже поздно. Оставалось лишь принять решение, на чьей стороне Мели’Ка собиралась воевать.       Впрочем, когда Ни’Ро обернулся, в его добрых глазах Мели’Ка видела удивление и тепло. И поняла, что всё уже решила.       Давным-давно решила.