Всегда выбираю тебя

Ха Фанг сгреб все украшения и вышвырнул с балкона Цитадели, недовольно одернув рукав. Слуги испуганно вжались в стены, пытаясь слиться с мозаикой. Все знали, как страшен к гневе господин, особенно когда что-то шло не по его плану. Золото звонко застучало по камню внизу и несколько слуг робко потянулись собрать драгоценности. Получив кивок от Ха Цзяюэ, на которую они смотрели ожидая приказов, они быстро подобрали украшения. Девушка отложила шитьё и нежно обняла руку отца, прижавшись щекой к жёсткому плечу. Она прикрыла глаза, чувствуя как собственное волнение и грусть захватывают её. До свадьбы оставалась неделя, главный убор уже был готов, оставались самые последние приготовления. Ха Цзяюэ уже получила шикарные подарки от жениха и прославилась, как самая «дорогая» невеста, отправила часть приданого и пути назад не было. Всё было решено. Скоро она покинет дом и оставит своих родных. — Отец, не сердитесь. Давайте возьмём любые серьги, всё равно никто не рассмотрит их под убором. Широкая ладонь погладила её по голове, шутливо стукнув ногтем плоское украшение на лбу. От отца всегда пахло чернилами и кожей, из которой были сделаны жёсткие плечи его одежд и высокий пояс. Ха Фанг был человеком высоким, но из-за пренебрежения практиками, очень худым. В клане Ха никогда не было сильных заклинателей или мечников, но её отец буквально наводил страх на некоторых глав, знавших его лично. Если бы не тот проклятый подарок Вэня, сколько покушений отец выдержал бы? Она невольно бросила взгляд на подставку рядом с местом отца. Гладкая рукоять тускло сверкнула эмалью, словно зазывая. Почувствовав, что дочь сильнее прижалась к нему, Ха Фанг решил, что она очень напугана предстоящей свадьбой. — Не бойся, никто не посмеет обидеть тебя. По крайней мере при Цзян Чэне, а с остальными ты сама должна разобраться. Не используй жестокие методы, вряд ли твой муж будет рад этому. — Я буду аккуратна. Ха Фанг отстранил её и поцеловал в лоб. Грядущее расставание делало его сентиментальным. — Моя змейка. *** Несмотря на то, что свадьбу назначили на конец месяца, время пролетело как по щелчку пальцев. Вот Ха Цзяюэ стоит в зале, когда отец объявляет о её помолвке. Тут же образы портных и ювелиров кружат вокруг неё. К свадьбе готовились тщательно и не жалели денег. Ха Фанг несколько раз брезгливым жестом велел слугам убрать всё и приказывал начинать заново. Как бы странно это не звучало, но только когда сваты привозили подарки от её мужа, Ха Цзяюэ могла действительно почувствовать радость события. По обычаю и ей пришлось выбрать подарок Цзян Чэну и его родственникам, от самого близкого ему племянника, до троюродного деда. Клан Ха так же взял на себя все расходы по обеспечению невесты. Разве что Ха Цзяюэ упрямо отказывалась от новых туфель. Среди подарков ей как раз прислали красивую пару. Она собиралась показать главе Цзян, что приняла его подарки. Единственными, кто поддержали её, были наследный принц и Миан Венжинг. Вен-Вен был её другом и самым близким человеком. Если бы отец не отдал её замуж за Цзян Чэна, он бы точно отдал Ха Цзяюэ за Миан Венжинга. Но если в Цзян Чэне Ха Цзяюэ находила очень даже привлекательные на её взгляд черты, то Венжинг навсегда остался для нее очаровательным мальчишкой. Она была старше и часто помогала ему. Венжинг был умелым воином с уникальной способностью, но обладал ещё вспыльчивым характером и терпеть не мог вести праздные беседы. А когда ты опора своего брата и далеко не последний человек в своём ордене, это не особо помогало. Наследный принц же отличался способностью сопереживать и понимал её. К сожалению, он не сможет присутствовать на свадьбе и за несколько дней до отъезда тёти, Ха Джинхей покинул резиденцию. С ней остались только две верные служанки и Венжинг, который бессовестно прятался от своих обязанностей. — Глава клана Ха позволил мне поехать с тобой в качестве охранника. Они сидели на балконе. Ха Цзяюэ с шитьём в руках и тревожными мыслями, Миан Венжинг просто любовался видом. — Зачем? — она отвлеклась на мгновение, но быстро вернулась к работе. На самом деле она испытала радостное чувство, похожее на облегчение. С Венжингом было не страшно и на другой конец света уехать. Он всегда был ей верной опорой. Может, в их отношениях и была какая-то искра, но Ха Цзяюэ не позволяла другу разжечь пламя чувств. — Ты знаешь ответ. Если этот напыщенный заклинатель обидит тебя, я обижу его. В запале он взмахнул рукой так, что рукав издал хлопок. Ха Цзяюэ засмеялась. Все дни проходили в тревожной скуке. А потом настал день свадьбы. С раннего утра во дворце засуетились слуги. От ворот до главного зала протянули алый ковёр. Ха Цзяюэ встала ещё раньше, чтобы в сопровождении подружек и сестёр помолиться в храме. Девушки вели себя тихо, Ха Цзяюэ вообще не проронила ни слова. Когда они вернулись, в комнатах разложили свадебный убор. Ханьфу повесили на специальном месте, так, что стоило невесте зайти в комнату, как её взгляд тут же наткнулся на него. Алый шелк был расшит золотом и красиво блестел на солнце. Когда слуги установили широкую скамейку посреди комнаты, засуетились вокруг, Ха Цзяюэ уже впала в глубокую задумчивость. Она часто погружалась в мир грёз, когда что-то тревожило её. То, как нежно руки слуг заплетали её волосы, как пахло грейпфрутом и чем-то сладким, когда она принимала ванну, лишь сильнее погружали её в меланхолию. Когда последние украшения были закреплены на восхитительном ханьфу, в комнату внесли убор. Тяжёлый и очень объемный, из синего и голубого минерала. Ха Цзяюэ наклонилась, когда служанка закрепляла убор. Он был неудобным, но смотрелся невероятно. Когда с нарядом было покончено, пришла Минчжу. Сестра с улыбкой взяла её под руку и увела в главный зал. Началось Прощание. Невесте полагалось сидеть молча во главе, пока к ней на поклон приходят гости. Музыканты играли громкие, навязчивые мелодии, призванные отогнать злых духов от девушки. Спустя час Ха Цзяюэ подумала о том, что её голова сейчас треснет, как барабан. Прощание длилось всего пару часов, но передохнуть ей не дали. Приехала свита. Внесли паланкин и отец крепко сжал её руку. Это было лишним, ведь она не собиралась противиться. Она обернулась и всё её спокойствие схлынуло волной. В лучах солнца Цитадель казалась была сделана из облака, прекрасная и знакомая. Слуги, которые были с ней с самого её рождения, смотрели на неё с тоскливым чувством. Теперь она не смеет назвать этот дворец домом, Ха Цзяюэ уже не принадлежит своей семье. Отец быстро и порывисто обнял её, девушка почувствовала, что по щекам текут слёзы. Её любимый отец, её сестра, которую заперли в комнате. Её племянники, подруги. Её жизнь. И всё это оставалось здесь. — Я горжусь тобой. Одна ты моя опора. — Ха Фанг отстранил её от себя и вытащил свой платок из рукава. Вложил в дрожащие пальцы дочери, поправил вуаль и повел её дальше. Ха Фанг сам посадил её в планкин. Когда резная дверца паланкина закрылась, Ха Цзяюэ сравнила себя с птицей, которую из родного сада перенесли в клетку. * — Невеста здесь! Люди, которые сопровождали паланкин, радостно закричали. Улицу заполнила музыка, суета и радостный гомон. Шум толпы заглушал даже музыку и волна звуков грозила смести всё. Ха Цзяюэ ужасно хотелось прикрыть уши, но тяжёлый убор не позволял ей даже лишний раз повернуть голову. Приходилось сдерживать любопытство и держать осанку, как полагается. Плотная ткань, из которой сшили шторы паланкина, всё-таки не скрывала её. Одна из служанок заругалась громко и коротким мечом пригрозила мальчишке, который попытался заглянуть снизу. Люди со всех сторон вытягивали шеи, как курицы, пытаясь высмотреть невесту. Ха Цзяюэ с ужасом представила, что ей придётся выйти к этой толпе. Она попыталась разглядеть хоть кого-то, но только вдали заметила статную фигуру в красных одеждах. Радостный выдох заставил оковы ужаса исчезнуть с груди, когда жених решительным шагом направился к паланкину. За ним пошли и адепты. Паланкин внесли в Пристань Лотоса и поставили на землю прямо у ковровой дорожки. Цзян Чэну вручил ключ один из верных соратников её отца. Этот невысокий крепкий старичок двигался с удивительной ловкостью. Он быстро оказался рядом со знатью Юньмэна, которая заняла места наверху, по бокам от алтаря. Щёлкнул замочек и дверцы паланкина распахнулись. Цзян Чэн протянул ей руку и Ха Цзяюэ покорно вложила свою маленькую ладошку в его ладонь. Ей было страшно выходить. Выйдет и попрощается с родным Да Хаем, с морским бризом и блестящими залами Зеркальной Цитадели. Её любимый племянник будет расти и мужать без неё. А ведь Ха Цзяюэ мечтала увидеть, как их драгоценный мальчик превращается в статного мужчину. Джинхей в будущем должен был стать знатным красавцем и завидным женихом. Кто же поможет ему? Кто защитит его, ведь он ещё такой юный? Чувствуя, как ею овладевает паника, Ха Цзяюэ одной рукой вцепилась в убор, а другой ударила себя по щекам. Цзян Чэн спиной закрывал её и она ещё пару раз сильно ударила себя, чтобы паника отступила. Это её долг. Долг дочери, тёти и сестры. И перед женихом у неё был долг. Ха Цзяюэ уже пообещала свою руку этому мрачному и несчастному мужчине. Дала надежду на то, что у него появится семья и клан его возродится. Ха Цзяюэ жалела Цзян Чэна, но и была восхищена его силой. Поэтому, когда он с закаменевшим лицом потянулся назад, почти отпуская её руку, сильно сжала его пальцы. — Не дай меня в обиду. Защити от всех невзгод. Цзян Чэн замер. Она не видела его лица, но то, как крепко взял он её руку и потянул на себя заставило сердце затрепетать. Он одним движением взял её на руки, причём так, что голова Ха Цзяюэ почти лежала на его плече. Тёплый и сильный. Он внушал доверие. Ха Цзяюэ осторожно обняла его за шею и подумала, что будь убор проще, то она прижалась бы к его плечу, как ребёнок. Цзян Чэн молча донес её до алтаря и опустил на землю. Он ничего ей не ответил, но Ха Цзяюэ садилась перед алтарём спокойной. — Поклон Небу и Земле! Многочисленные украшения тихо звякнули, а ладони коснулись тёплого деревянного пола. Теперь жить ей под чужим небом. — Поклон родителям! На этом алтаре нет её родных. Её семья так далеко. Увидит ли она их ещё раз? — Поклон друг-другу! Пришлось подняться. Ха Цзяюэ старательно держала спину, даже кланяясь не забывая об осанке. Даже сметение в её душе не давало право выглядеть плохо. — Брак совершён! * — Госпожа, моя госпожа. — Сяоси оказалась рядом, когда оказавшись в покоях, Ха Цзяюэ рухнула на постель. Она скинула убор, пользуясь тем, что жених должен будет ещё несколько часов провести на празднике, а ей нужно прийти только на второй день, попрощаться с гостями. Никогда в жизни она ещё не чувствовала себя проданной вещью. Этот брак был серьёзным испытанием. У Ха Цзяюэ не было возлюбленного и она была не настолько эгоистична, чтобы поставить своим желания во главу угла. Всё-таки она понимала, что этот брак очень выгоден. Всю свою жизнь Ха Цзяюэ знала, что должна будет выйти замуж вот так. Но от отчаяния и собственного бессилия хотелось плакать. Сяоси выгнала всех слуг и снова подсела к ней. Она гладила её спину и шептала утешения. Говорила что-то о принце, о главе Ха. Её речь успокаивала и Ха Цзяюэ продолжала слушать, утирая слёзы. Невольно она обвела взглядом брачные покои. В Пристани Лотоса царило тепло и свет, которые дерево легко пропускало в комнаты. Запах воды мешался с тонким ароматом лотоса, что действовало умиротворяюще. Она даже с интересом начала поворачивать голову из стороны в сторону, рассматривая резьбу на дереве и убранство комнаты. Служанка взбодрилась. — Госпожа, здесь все так красиво. Глава Цзян перенес сюда все ваши вещи и тут нет благовоний, ведь вы их не любите. Служанок отобрали тщательно, они все вежливы и уже готовы служить вам до конца своих дней. Точно. Ха Цзяюэ села и провела пальцами по лицу. — Помоги мне умыться и пусть зайдут. Тут же Сяоси принесла небольшой таз и мягкое полотенце, принявшись расхваливать Цзян Чэна. Она ловко избегала говорить о том, что все ей здесь чужие, только рассказывая госпоже всё, что о ней говорили. Впрочем, когда зашли слуги Ха Цзяюэ смогла убедиться в правдивости её слов. Три женщины, со строгими, но совсем беззлобными лицами, синхронно поклонились ей. Ха Цзяюэ заметила на их поясах кожаные хлысты и сообразила, что они заменят ей и охрану. Венжинг ещё не вернулся со свадьбы… Служанки представились друг за другом и одна из них мягко спросила: — Госпожа, торжество скоро закончится, не хотите ли начать готовиться к ночи? Если бы не годы тренировок и её умение скрывать эмоции, Ха Цзяюэ побелела бы как призрак. Она бросила взгляд на ложе и кивнула, поднимаясь. Служанки засеменили следом за ней. Ей помогли снять на время тяжёлый пояс и Сяоси осторожно разложила его на кровати. Другие служанки всё так же молча стояли перед ней. В каждом поместье у слуг было подобие формы. Чем важнее была роль слуги тем красивее был его наряд, некоторые девушки даже носили простенькие украшения. Эти три одеты были просто, в строгую тёмно-синюю одежду с маленькими нашивками лотоса, волосы были убраны и пучки поддерживали бамбуковые цзи (простая длинная шпилька). Ха Цзяюэ посмотрела на своих Сяоси и Суо. В честь праздника они надели красные пояса и нижние одежды с красными воротничками, а их бежевый верх тут и там блестел вышивкой серебряной волны. Сяоси была молодой девушкой и помимо традиционной цзи крепила в волосах серебряный резной би*. Суо уже носила хуашэн — круглую подвеску лежащую на лбу. — Как вас зовут? — Фуцзы, Даоцзы и Лунцзи. Сяоси звонким голосом ответила: — Как же госпоже понять кто из вас кто, если говорит одна? Вот меня зовут Сяоси, а ту хмурую Суо. Суо обиженно поджала губы. Она была старше Сяоси и такое обращение злило её. Ха Цзяюэ жестом велела принести ей шкатулку. Указала на маленькую и получив желаемое, вытащила три разные шпильки. — Теперь вы мои личные служанки, а значит, что вы должны пользоваться лучшим. Фуцзы. Коренастая девушка с широким лицом сделала шаг вперёд. — Возьми эту. — Ха Цзяюэ дала ей шпильку из чёрного лакированного дерева. Простую, но в этой простоте и была красота дерева. — Даоцзы, тебе я дам шпильку из серебра. Даоцзы улыбнулась и кивнула робко. Третья раньше времени вышла вперёд, в нетерпении перекатываясь с пятки на носок. — Лунцзы, возьми шпильку из кости. То, с каким энтузиазмом девушка закивала, порадовало Ха Цзяюэ. — Госпожа, мы будем провожать вас если вы захотите посетить место за пределами поместья. Спрашивайте, что хотите. Мы будем хорошо заботиться о вас. — Лунцзи, кажется, лишь с виду была серьёзной. Она говорила быстро, много и пока Фуцзы не дернула её за рукав, не замолчала. — Здесь никто вам не навредит. Честно говоря, управляющий очень рад супруге Ха. Служанки всё равно держались на некотором расстоянии, понимая, что они всё-таки чужие. Когда шум праздника начал постепенно затихать, Сяоси ловко выдворила их и Ха Цзяюэ снова захлестнула тревога. Даже когда она принимала горячую ванну, по коже бегали мурашки, её руки мелко подрагивали, поэтому Суо сама нанесла лёгкий макияж на лицо госпожи. Сяоси крепко завязала пояс, сама бледная от волнения. Обе слуги видели волнение госпожи и сами еле сдерживали тревогу. Тихо Даоцзы сообщила, что глава Цзян вот-вот будет в брачных покоях. Ха Цзяюэ аккуратно села, чтобы вуаль и длинные бусы убора не слетели. Слуги красиво разложили подол, чтобы алая ткань лежала на полу ровно, без единой складки. На столе расставили две чарки и кувшин с брачным вином, предварительно обвязав их красной лентой. Когда Цзян Чэн ступил в покои, они разошлись по сторонам, распорядитель свадьбы, женщина в красных одеждах с серебряными волосами, шла следом за женихом, держа на подносе массивный жуи*. Не медля, он взял этот посох из чистого золота и одним резким движением снял вуаль. Алая ткань пятном расползалась на полу, но слуги быстро подняли вуаль и положили на поднос, под жуи. Распорядительница с поклоном вышла, а за ней прочь направились служанки. Брачное вино следовало выпить самим. Ха Цзяюэ замерла изваянием, глядя в пол, но когда услышала немного раздражённый вздох Цзян Чэна, поднялась. Взяла обе чашки, неожиданно твердой рукой и протянула одну ему. Сделав глоток они поменялись чарками, а потом вернули их на место. Осталось консумировать брак. Она снова поднялась и, став спиной к Цзян Чэну, медленно сняла корону. Без вуали это было сделать гораздо проще. Без тяжёлого убора стало легче, шея наконец перестала ныть от веса короны. Подвеска на поясе звякнула, приземляясь рядом с убором и осталось только снять пояс. Впервые в жизни Ха Цзяюэ раздевалась перед мужчиной и никакого восторга не испытывала, её трясло от смущения и нервозности. И как только девушки в домах удовольствия могут удовлетворять нескольких незнакомых мужчин в день? Цзян Чэн не торопил её, но и сам не раздевался. «Только попробуй разреветься, идиотка. Ты не малолетняя дурочка, сама знала, к чему всё ведёт. Просто сделай это.» Рывком она вытащила пояс и скинула верхние одежды, оставаясь в полупрозрачных нижних одеждах. Нежно-розовая ткань не скрывала нижнего белья, но и не была абсолютно прозрачной. Наконец, собравшись с силами, Ха Цзяюэ развернулась к Цзян Чэну лицом. Подошла совсем близко, поражаясь тому, что руки не тряслись. В груди словно ворочался тяжёлый ком, отчего периодически к глазам подкатывали слёзы. Она продолжала сохранять спокойное выражение лица, когда расстегнула первые три застёжки на жёстком жилете. У Цзян Чэна одежды были удивительного цвета — светлый красный переходил в насыщенный фиолетовый на кисточках на поясе. Золотой феникс посматривал на неё, как живой, глазами-бусинками, раскрыв широкие крылья. Сам Цзян Чэн был красивым мужчиной, к нему было волнительно прикасаться, но Ха Цзяюэ не хотела, не была готова отдаться ему. Действовать всегда было сложнее чем говорить или думать. Но она знала от сестёр и подруг, что никакой мужчина не будет ждать пока невеста даст ему коснуться себя. В спальне у неё не было голоса, поэтому безопаснее было бы взять всё в свои руки. Ха Цзяюэ хотела уже закончить с верхними одеждами, но горячая ладонь Цзян Чэна остановила её руки. — Мы не будем делать это сейчас, пока ты не готова. Она растерялась, позволяя маске спокойствия треснуть. Цзян Чэн потянул её на себя, усадив на кровать и подтолкнул назад, себе за спину. Пока Ха Цзяюэ не прижалась спиной к стене, он не убирал руку. Стоило девушке замереть, испуганно сдвинув ноги, потому что она всё ещё не верила, что останется нетронутой, Цзян Чэн снова заговорил. — Я не собираюсь насиловать свою жену в первую ночь. Никто не полезет узнавать, было ли у нас что-то этой ночью, просто посмущаешься пару раз на вопросы особенно смелых и всё. Ложись спать. Ха Цзяюэ поспешила накрыться одеялом. Было всё-таки неуютно, а одеваться снова было бессмысленно. Цзян Чэн снял тяжёлые свадебные одежды и, затушив свечи, лег, сохраняя между ними маленькую, но дистанцию. — Спи сказал. И сон пришёл удивительно быстро.