Всегда выбираю тебя

После посещения храма в качества завершения свадебной церемонии, когда гости покинули Пристань, а слуги занялись уборкой и проверкой подарков, Ха Цзяюэ проскользнула обратно в Храм Предков. В его тиши и полумраке она чувствовала себя хорошо и даже свободно. Оставив Сяоси, но захватив из комнаты угощения и подарки духам, она устроилась у алтаря. У клана Ха не было умерших, за которых они молились. Храм Предков был просто комнатой со множеством оберегов, но не было табличек, не было достойных предков. Отец презирал своего отца, не скорбел по братьям и только для двоих человек установил таблички в тайной комнате своего кабинета. Он не молился им, не произносил имён, но урны с прахом не позволял даже обтереть слугам, лично смахивая пыль. Ха Цзяюэ знала, что отец каждое утро проводит в своём небольшом храме у двух занавешеных табличек, собираясь с мыслями после сна, но никогда не приподнимала ткань, чтобы узнать имена единственных родных отцу людей. Две сестры тоже не заслужили табличек, но скорее из-за неё самой, о чём Ха Цзяюэ не жалела. Собакам собачья смерть. Она не смогла бы молиться о благополучии души этих двух течных сук. Другое дело храм её супруга. Она считала Цзян Чэна человеком несчастным. Не испытывала к нему жалости, но смотрела с уважением, понимая, что лишившись семьи не справилась бы с потерей. Ха Цзяюэ ещё раз поклонилась своим новоиспеченным родственникам и расставила на алтаре еду и подарки. Благовония не зажгла, боясь, что станет плохо от обилия ароматного дыма. Прочитала имена и задумалась, перебирая на запястье нити сложного браслета. Юй Цзыюань была владелицей Цзыдяня, который получила от отца в наследство. Её старший брат уже ушёл на покой и место главы Мэйшань Юй занял двоюродный брат Цзян Чэна. Особых отношений после смерти Юй Цзыюань между кланами Цзян и Юй не было. Только Аньпин Жун, заручившись протекцией тётушки Юй, пытался выдать Жун Янь замуж за Цзян Чэна, а сейчас отдал её в наложницы. Ха Цзяюэ не могла не подумать о том, какого было бы предстать перед этой суровой женщиной невесткой. Отец рассказывал о Паучихе, рассказывал с уважением и скорбью, отчего в сердце девушки поселился благоговейный трепет. Ха Фанг открыто выражал недоумение, когда разговор заходил за брак с Цзян Фэньмянем. Тот не был сильным заклинателем, не отличался умом и не блистал в политике. Мирно вёл дела ордена, не думая о расширении и под его мягкой рукой два северных клана подняли головы. Яо Ю был человеком болтливым, угодливым, но трусливым. У него была слава говоруна, человека, не способного сдержать слово и чрезвычайно скупого. Яо Ю в своё время, как пиявка, присосался к добродетельной руке Цзян Фэньмяня, а потом льстиво примкнул к Цзян Чэну. Вряд ли его племянница обладала другими качествами. Ха Цзяюэ хорошо разузнала об истории Юньмэна до приезда, но ждала Венжинга, чтобы тот рассказал ей, что узнал внутри Ордена. Про Оуян Сию, кроме того, что у него двое детей и он чаще выступал, как защитник морали, ничего сказать нельзя было. Его дочь выглядела зажатой, скромной девушкой и тихонько сидела в своей комнате. Она посмотрела на последнюю табличку. Вот у Цзян Яньли не было конкуренток после свадьбы. Цзинь Цзысюань видеть никого не желал кроме своей жены. Благодетельная, скромная Цзян Яньли была единственной, о ком сестра Ха Цзяюэ рассказывала с удовольствием. Будучи самой красивой девушкой Поднебесной, Юби не отличалась скромным и кротким нравом. Наоборот, хлебнув горя из-за своей великолепной внешности, она не подпускала к себе других девушек из среды заклинателей, но лишь одна встреча с девой Цзян так её тронула, что Ха Юби не раздумывая называла её примером нежности и благодетели. Как трагично она умерла. Потеряв мужа, видя раздор меж братьями и оставив сына, Цзян Яньли погибла совсем молодой. Ха Цзяюэ погладила жемчужину в браслете, чувствуя идеальный гладкий бок. Приятные на ощупь вещи успокаивали и помогали думать. Она знала, что неизбежно познакомится с молодым господином Цзинь. Цзян Чэн заметно оттянул их знакомство, что не особо её волновало. Ей не был интересен неизвестный ей мальчишка, но после того, как их представят, Ха Цзяюэ возьмёт на себя бремя заботы о нём. Выходя замуж, она знала, что должна будет поддерживать супруга и его родных, чтобы не опозорить свой клан. И этот ребёнок, совсем чужой, но ставший родным, не даст ей так просто устроиться в Пристани Лотоса. Ха Цзяюэ догадывалась, какие сложности будут дальше. Деревянный пол не заскрипел, когда Венжинг прокрался в Храм. С кошачьей грацией, он устроился чуть поодаль, удобно опираясь руками за спиной на циновки. — Супруга Ха так благочестива и красива, что местные дамы хотят пригласить её на банкет, но не зная её нрава, решили обратиться к известной в Юньмэне деве Жун. Он улыбался, отчего сильно щурился, но Ха Цзяюэ видела его злые глаза. Миан Венжинг хоть и последовал за ней, но не простил её. — Как первые дни и ночь в качестве Цзян Цзяюэ? Не получив ответа на ехидства, он почувствовал себя неуютно. Ха Цзяюэ не сводила с него взгляда, пока Венжинг не выдохнул, касаясь её руки. — Прости. Я не доверяю ему. Он погладил её руку, Ха Цзяюэ на мгновение сжала его пальцы, нежно и ласково, но тут же отпустила. Этого жеста было достаточно, чтобы успокоить его. — Я не в плену, меня здесь не обидят. Миан Венжинг отличался яркой мимикой, он совсем не мог скрывать эмоции, да и не пытался лгать. Весь его вид располагал к себе, а длинный язык и отменное чувство юмора несли славу юноши впереди него самого. Ха Цзяюэ иногда казалось, что наследник Миан не сын текущего главы, а ребёнок своего дяди, так они были похожи. Поэтому она не могла злиться на обоих. — Я знаю, о чем говорю. — Ладно, ладно. У господина Цзинь неприятности и твой муж уже не сможет вмешаться, потому что уже шепчутся, что он решил перехватить власть. Он вздохнул, поклонившись табличкам. — Такой ещё ребёнок, а уже должен пережить все эти интриги. Я молюсь богам, чтобы наши дети не остались одни. Ха Цзяюэ рассмеялась тихо. — С чего ты взял, что наш принц не выдержал бы такого? — Да он сам бы и начал, но младшие на такое неспособны. Да и знаешь...— Венжинг помолчал пару секунд, собираясь с мыслями. — Этот парень не кажется злобным, каким его описывают. Хотел бы, уже отправил на тот свет всех конкурентов, но Цзинь Чан ещё живой. — Сейчас мы не узнаем о нём правды, слишком многие хотят сдвинуть его. Но знаешь, обсуждать это перед его мёртвой матушкой... Она указала ему взглядом на табличку Цзян Яньли, отливающую бронзой в тусклом свете. Ха Цзяюэ не могла представить, что было бы, будь она жива. Одно было ясно – Цзян Яньли защитила бы своего сына. Какой бы нежной не была женщина, когда её ребёнку грозит опасность, она способна разрушить горы. Ей нужно было извиниться перед своей золовкой. Сложив руки, Ха Цзяюэ поклонилась. — Ха Цзяюэ клянётся, что приложит все усилия, чтобы господин Цзинь пережил эту борьбу за власть и вышел победителем. Клан Ха изначально не интересовался расширением. Им нужно было сохранить спокойствие на своих границах, а Ланьлин был соседом. — Вечером нас должны представить друг-другу, мне надо подготовиться. Миан Венжинг выскользнул первым, а Ха Цзяюэ просидела ещё пару минут в тишине, перед тем как вернуться в свои покои. Перед тем как начать мутить воду, желая съесть неопытную рыбку, нужно следить, как бы на шевеление не приползла змея.