Всегда выбираю тебя

— Всё эти церемонии доведут мою госпожу до истощения! Сяоси закрыла двери, недовольным взглядом окинув остальных служанок. Она легко отодвинула их на второй план, ревностно оберегая своё место в покоях госпожи. Суо Ха Цзяюэ ненавязчиво отправила на кухни, чтобы знать о происходящем на свадьбе вне её поля зрения. Пока она не займётся делами Пристани, как хозяйка, её слуги будут следить за всем. Ха Цзяюэ размяла шею, устраиваясь у зеркала. Слуги уже перенесли её вещи, но только Сяоси начала распаковывать их. Несколько сундуков с украшениями и косметикой немного украсили стол. Ха Цзяюэ запустила руку в шкатулку, заполненную мелкими украшениями и повернула ладонь, рассматривая самоцветы. Её успокаивал их холодный блеск. Драгоценные камни являлись символом богатства и процветания, в своей неживой природе они становились символами красоты. Не зря глаза сравнивали с ониксами или сапфирами, про изящные черты лица говорили, словно они выточены из камня, а светлую кожу называли мрамором. Красота была не в людях. Случаи, когда человек рождался прекрасным были так редки, что за свою жизнь Ха Цзяюэ встретила только одну девушку, чья красота превосходила солнечный свет. Её старшая сестра, Юби, была такой красавицей, что когда в лунный вечер она выходила на прогулку, все смотрели на неё, а не на луну. Её идеальное лицо принесло ей множество несчастий, но судьба наградила её прекрасными детьми. Когда родилась Миан Джиу, единственная дочь Миан Боджинга, Юби провела ночь в молитвах. — Пусть небеса даруют ей здоровье и удачу, но не мою красоту. Мой драгоценный ребёнок должен прожить счастливую жизнь. Ха Цзяюэ провела большим пальцем по гладкому янтарю, чувствуя, как тоска по дому захватывает её существо. Она немного поиграла, наматывая тонкие цепочки на пальцы, словно маленькая девочка, оставшаяся в покоях матушки и осмелившаяся открыть её шкатулку. Как жаль, что в действительности, Ха Цзяюэ никогда не была в покоях своей матушки. Зато в кабинете отца она знала каждый уголок. Интересно, как Цзян Чэн занимается работой? Она убрала украшения и вытащила из причёски шпильки. Тут же закрепила волосы цзань из кости. Сяоси хлопотала вокруг, перекладывая плетеные чехлы с ханьфу и расставляя коробки со свитками. — Не суетись, скоро мы поедем в Да Хай, я возьму некоторые вещи с собой. Служанка проссияла. — Мне так непривычно не видеть принца каждый день. Помогаю расчесаться вам, так и жду, что он зайдёт. Или иду рано утром по коридору, так тоскливо становится, когда понимаю, что никто не будет напевать, гуляя по дворцу. Ха Цзяюэ засмеялась, открывая баночку с ночным кремом. Запах зелёного чая разнёсся по помещению. — То есть, тебя не смущает, как различны Пристань Лотоса и Зеркальная Цитадель? — А вам здесь нравится? Она бросила взгляд на заводь. В темной воде покачивались упругие нераскрытые головки лотосов. — Здесь спокойно. Но одиноко. — Эти три наложницы скоро разрушат это спокойствие. — разглаживая ладонями шёлковое одеяло, тут же ответила Сяоси. Ха Цзяюэ почувствовала, как её лицо словно свело судорогой. Она тут же взяла себя под контроль, не позволяя эмоциям взять верх. Она знала, что так будет, но та девчонка Жун Янь уже позволила себе хамство. Наглая девчонка пользовалась покровительством Мэйшань Юй, ей хватило смелости заявиться на поклон с их фамильной подвеской. Будь это Да Хай, Жун Янь уже сидела бы в тюрьме, ожидая казни или умерла от яда, став жертвой глупости. В Юньмэне не было никого, кто заступился бы за Ха Цзяюэ. Сяоси развела в воде отвар и села сзади, аккуратно касаясь волос. Традиционно, клан Ха не носил свободные причёски. Глава Ха носил жёсткие пучки с тонкими шпильками, а его дочери убирали волосы в причудливые формы. Ха Цзяюэ любила высокие причёски, в которых использовались длинные шпильки, буяо, туго затягивая волосы. Чтобы волосы блестели и не пушились, поверх наносили смесь масла камелий и воска. Причёска поражала красотой и строгостью, но приходилось платить долгим уходом. Смачивая в горячей воде гребень, Сяоси снимала плёнку раствора с волос. Ха Цзяюэ сжимала зубы, когда зубцы гребня давили на кожу головы, но молчала, привыкнув к боли. — Госпожа. — мягко позвала служанка. — Что такое? Хотелось прилечь, но дел ещё было достаточно. Ха Цзяюэ принесли счётные книги, с которыми нужно было ознакомиться, она собиралась навести порядок в своих покоях и заняться обустройством Пристани Лотоса. Цзян Чэн не был ценителем искусств и не слыл модником, а Ха Цзяюэ привыкла к роскоши и красоте. У неё уже были идеи, как сделать Пристань настоящим дворцом на воде, но нужно было ещё согласовать всё с супругом. — Молодой глава Цзинь должен прийти к вам. Ха Цзяюэ выгнула брови. — Ну и поможет мне. Он родился в великолепной резиденции, должен знать толк в архитектуре. К тому же, кто, как не племянник знает вкусы дяди? Служанка посмотрела на неё с лёгкой обидой. Явно имела ввиду то, что о характере Цзинь Лина ходили ужасные слухи. — Я вырастила шестерых детей. Один из них наш драгоценный принц, другие двое делят между собой Миан. Ты думаешь, что Цзинь Лин обладает характером хуже чем у нашего принца? Кто сравнится с моим любимым мальчиком в капризах и требовательности? Сяоси расхохоталась, забывая о гребне. — Госпожа! Драгоценный наследник капризничает только с вами, ведь вы ему заменили матушку! Вы же знаете, какой он спокойный и вдумчивый, когда занят делами клана. — Верно, это я его разбаловала. Но как мне, слабой женщине, устоять перед таким очаровательным ребенком, каким он был? Джинхей будучи ещё юным не отличался твёрдостью характера и здоровьем, что делало его зависимым от заботы родных. Ха Цзяюэ заменила ему мать пытаясь восполнить недостаток ласки и любви. Она любила всех своих племянников и дорожила семьёй, но не могла обещать, что сможет так же полюбить чужого ребёнка. Впрочем, Ха Цзяюэ понимала, что должна наладить хорошие отношения с Цзинь Лином. Влажные после ухода волосы потяжелели. Когда Сяоси убрала гребень и отдала служанке за дверью таз с водой, Ха Цзяюэ перекинула волосы на плечо. Чёрные и блестящие, они словно дорогой шёлк шитый серебряными нитями, мягкой волной прикрыли левое плечо и грудь. Глядя на себя в медном зеркале, она не сдержала довольной улыбки. Не обладая идеалами сестры, Ха Цзяюэ считала себя достаточно красивой. Всё-таки кровь клана Лань была и в ней, хоть и не смогла побороть пламенную южную. Она нанесла крем на лицо и руки, раздумывая, стоит ли отвлечь супруга от дел. Свадьба закончилась и Цзян Чэна снова заняли сановники. Определенно высказывали опасения, о том, что клан Ха хочет перехватить бразды правления и продвигали наложниц. — Где эти девчонки? Сяоси поморщилась, как от зубной боли. — Они будут жить в другом дворце. Глава Цзян очень не рад им, я даже слышала, что его доверенные люди были отправлены в их кланы, чтобы разведать планы семей. Глава хочет разобраться со всем. Их разговор прервал стук. Сяоси молнией метнулась к двери и, выглянув, замерла в поклоне. — Приветствую молодого главу Цзинь. Ха Цзяюэ затянула пояс узорчатой накидки и поднялась. По правилам им стоило встретиться утром за трапезой в присутствии Цзян Чэна, но Цзинь Лин не особо чтил этикет. В каком-то смысле Ха Цзяюэ это понравилось — легче было говорить один на один. Пока она усаживалась за столом, на который тут же поставили пару чашек и два чайничка, Цзинь Лин сверлил её внимательным взглядом. За дверью стояла его собака, похожая на мохнатого телёнка. — Можно мне увидеть эту собаку? Я никогда не видела такую породу. Цзинь Лин просто опустил руку вниз и животное тут же заскочило в покои, размахивая толстым хвостом. Собака лизнула его ладонь и села рядом, когда Цзинь Лин занял своё место. Мальчик был хорошенький и внешне похож на Цзян Чэна. Если бы не хмурился, то она смело назвала его красивым, но он не сводил с неё тяжёлого взгляда. — Должна я рассказать о себе, чтобы ты не чувствовал себя так скованно? — Да, ведь я ничего не слышал про госпожу. Ха Цзяюэ улыбнулась, жестом прося Сяоси принести закуски. — Без официоза. Я не настолько старше. Она не чувствовала себя скованно. Цзинь Лин был чуть младше Джинхея, но пережил уже многое. Ха Цзяюэ не могла не испытывать грусть, глядя на это ребёнка. Лишенный родителей и их ласки, а Цзян Чэн явно не мог дать племяннику достаточно любви в силу характера, Цзинь Лин не мог вырасти человеком с лёгким характером. От него требовали слишком многого, не давая опоры и не поддерживая, никто не мог выслушать его переживания и по-доброму пожурить. Ха Цзяюэ не могла относиться к нему так же как к своим племянникам, которых с рождения окружали заботой и поддержкой. Перед ней был вынужденный повзрослеть ребёнок, которого, как слепого котенка выкинули на улицу. — Я вышла замуж за твоего дядю чтобы прекратить конфликты на границах и помочь моей семье войти в число самых влиятельных кланов. Не буду лгать о великой любви, но я уважаю его и собираюсь стать ему опорой. — Зачем тебе это если ты не любишь его? — Любящая дочь не посрамит отца. За мной мой клан, мой отец и сёстры. Я должна быть примером для младшей и не могу подставить старших. Её ответ явно поразил Цзинь Лина. Он уже смотрел без той враждебности, больше удивленный. Даже когда она придвинула ему блюдце со сладостями, он не взглянул на них. Зато собака очень оценила их, облизнувшись. Пользуясь заминкой хозяина она толкнула его упитанным боком. — Фея, ну ты обжора. Уйди. Фея тяфкнула, что вкупе с её внушительными габаритами вызвало приступ смеха у Ха Цзяюэ. — Её зовут Фея? Собака замахала хвостом и снова радостно гавкнула. Цзинь Лин шлёпнул её по заду и она с благопристойным видом села рядом. — Ты не боишься её? Ха Цзяюэ кивнула. — Эти собаки очень умны, она не нападёт на меня без причины. Так зачем её бояться? Когда гость надкусил пирожное, Ха Цзяюэ окончательно расслабилась. Он оказался не таким уж и предвзятым, как она представляла. — Правда, что твоя мать из клана Лань? Ты не похожа на них. — Я внешне похожа на отца. Цзинь Лин встрепенулся с интересом посмотрел на неё, словно запоминая её лицо. — Глава Ха, говорят, очень высокий. Из всего, что говорили о её отце, он выбрал самую безобидную черту. — Эта правда. Он выше Цзян Чэна. — А правда, что он не владеет мечом? — Да, лезвие Тансина давно не покидало ножен. В покоях стало тихо. Ха Цзяюэ невольно залюбовалась видом на заводь. Небо начинало темнеть и тяжёлые бутоны лотосов начали медленно закрываться. Во время заката Пристань словно укутывалась в свои клановые цвета. Горизонт и небо разделили между собой палитру фиолетового и даже листья цветов потемнели до насыщенного синего цвета. Сяоси поспешила достать тонкий плед и накрыла плечи и ноги госпожи. Цзинь Лин не выдержал молчания. Ему нужно было время привыкнуть к ней и когда он выскочил из покоев, не попрощавшись, как следует, Ха Цзяюэ никак не отреагировала. — Принеси мне счётные книги и чернила. Хочу поработать. Ничего не помогало так избавиться от тоски по дому, как заботы.