Всегда выбираю тебя

— Что это? Ха Цзяюэ выгнула брови, когда Чжан Шэ положил перед ней книгу в переплёте. Не успела она проснуться, как управляющий поспешил в её покои и эта поспешность, наводила на мысли о каком-то серьёзном деле. Открыв книгу, она почувствовала, как чистый и спокойный после сна разум наполняется холодной яростью. — Я должен выполнять свои обязанности, не взваливая их на госпожу. — Ты с появлением Жун Янь вспомнил о них, да? С управляющим Ха Цзяюэ не то чтобы не ладила, они никогда не говорили о чём-то помимо дел. Но просмотрев бегло книгу, в которой управляющий раздал наложницам и ей, законной жене, дни посещения покоев главы, Ха Цзяюэ всё поняла. Та, которая быстрее родит окончательно укрепит своё положение и Чжан Шэ давал шанс Жун Янь, отдав ей три дня. По негласным правилам супруга не должна была часто делить постель с мужем, потому что энергию инь стоило копить ради появления на свет здорового ребёнка. Заклинатели особенно рьяно следили за этим, потому что слабая женщина вряд ли могла родить ребёнка способного сформировать ядро. Ха Цзяюэ, к тому же, не была заклинательницей и ядро у неё было настолько слабым, словно его и не было. А Жун Янь неплохо владела мечом. Чжан Шэ попытался улыбнуться. — Всё ради здоровья госпожи и господина. Вы же не думаете, что глава пренебрегает женским вниманием? Он очень даже любит женщин. Сяоси за спиной управляющего оскалилась, другие служанки осуждающе подняли глаза. Одна из них, местная девушка, робко подала голос: — Делить постель с супругой и проституткой… Сравнивать такое… Ха Цзяюэ улыбнулась ей, хотя слова управляющего задели её. Неужели тот как-то догадался, что она осталась нетронутой? Нет, невозможно, просто пытается задавить её своим опытом. — Вы сделали свой выбор, так ведите себя достойно. И не забывайте, с кем говорите. Они пересеклись взглядами и Ха Цзяюэ поняла, что начался самый сложный период. Теперь она должна была следить за покоями Цзян Чэна и наложницами, две из которых явно не испытывали таких проблем с близостью, как она. Девушка только привыкла к его присутствию, но уже пора было полностью обосноваться в спальне мужа. Пока это не сделает другая, более раскрепощённая. Писанину Чжан Шэ она не стала выкидывать, отложила её на угол стола и занялась обычными делами. Она совсем недавно стала знакомиться со знатью Юньмэна и начала переписку с двумя женами соратников Цзян Чэна. Обычные, пустые разговоры о поэзии начали сменяться личными рассказами и Ха Цзяюэ стала приглашать девушек к себе. Ей нужны были соратники. Помимо новых подруг, она обратила свой взгляд на адептов и быстро узнала, кто считается любимцем. Хэн Куан был старшим адептом, первым, кого Цзян Чэн отправлял на задания и доверял ему остальных учеников. Этот стройный парнишка ценил дисциплину, говорил крайне редко и смотрел на главу с нескрываемым уважением. Многие ученики хоть и боялись, но любили Цзян Чэна. Каждое утро когда он приветствовал их или смотрел за их тренировками, каждый норовил выделиться. У Цзян Чэна помимо врагов были и верные ему почитатели. В основном они происходили из семей, которые видели, как пала Пристань Лотоса и участвовали в её восстановлении. Эти кланы знали, что на последние средства клана, Цзян Чэн возродил орден. Если бы Ха Цзяюэ не сообщил отец о том, что Юньмэн Цзян не брал кредитов с начала правления Цзян Чэна, она бы не поверила. Но всё яснее она видела, что помимо дельца в Цзян Чэне живет слабость. Он не оправился от травм прошлого, был опасно хрупок и после взросления племянника частично потерял смысл. Ещё немного и он впал бы в депрессию окончательно, но суета со свадьбой отвлекла его. Цзян Чэн был один. «Дети должны быть наполненны любовью, чтобы смело жить» — говорил отец, поглаживая по головам задремавших внуков. Ха Фанг всегда отстаивал своё понятие семьи и Ха Цзяюэ со временем поняла, о чём он говорит. Глядя на своего мужа особенно заметно было то, как он чувствует себя. После новостей о его ядре, Ха Цзяюэ не могла игнорировать эту затаившуюся неуверенность. Цзян Чэн травил себя мыслями и это было хуже, чем другие враги. Невозможно победить других, когда сам находишься в раздрае. Она не могла постоянно быть рядом, но стоило Пристани погрузиться в вечернюю темноту, как Ха Цзяюэ смело пошла к нему. И проходя к беседкам мимо дальних покоев, её взгляд зацепил силуэт, выходящего из спален Жун Янь человека. По шпильке она узнала Лунцзы, но сделала вид, что даже не поворачивалась в сторону служанки. Сяоси за её спиной точно так же изобразила полное неведенье, но на пороге они переглянулись. Одними губами служанка прошептала, что проследит за ней и исчезла в коридорах Пристани Лотоса. Цзян Чэн не удивился её приходу. В этот раз он отложил свои свитки и кивнул на место рядом с собой. Ха Цзяюэ села, осторожно прижавшись к нему бедром. Близость не напугала её и девушка протянула ему книгу Чжан Шэ. — Никогда не понимал, зачем это надо. — Цзян Чэн небрежно кинул её в руки одному из слуг. — Сожги эту дрянь. Я не племенный жеребец, чтобы за мной и в этом следили. Он был таким же раздражённым и хмурым, но выглядел лучше. Ха Цзяюэ словно впервые заметила, как очерчено его лицо. — Как сон? В фиолетовых глазах промелькнула какая-то искорка. Он поджал губы и наконец спросил: — Это пропитанный ци камень? — из-за пазухи Цзян Чэн вытащил её подвеску. Замысловатый узор мягко блестел нежным розовым светом. Ха Цзяюэ забрала его из рук, погладив. — Да. У нас у всех есть такие. — В нём заточены воспоминания, сложная работа. Ха Цзяюэ улыбнулась и поднесла подвеску к губам. Она очень нежно относилась к самому первому подарку отца. — Отец с матушкой постарались. Нам всем сделали такие. Мой из розового кварца, он очень нравится мне своим мягким цветом. Цзян Чэн хмыкнул, словно её ответ не удивил его. — Лань Кайио разве не затворница? Настроение тут же испортилось. Ха Цзяюэ хотела проигнорировать этот вопрос, но в то же время не могла этого сделать. Цзян Чэн только начал интересоваться чем-то и стоило удовлетворить его желание. — Отец выслал её в отдельное поместье. Она не смогла стать нам матерью и причиняла больше боли. Я не люблю говорить о ней. В повисшей тишине слышна была возня светлячков в бутонах лотосов и шелест воды. Ветерок разносил запахи надвигающейся осени и лепестки последних цветущих яблонь. Цзян Чэн неожиданно осторожно положил ей ладонь на спину. Ха Цзяюэ поняла, что замёрзла и глядя ему в глаза прижалась к его боку. — Пора вам сменить беседку на кабинет, вечера становятся холоднее. От необычной для неё ситуации сердце стучало в груди. Ха Цзяюэ не чувствовала ничего кроме тепла и волнения, но Цзян Чэн не отталкивал её и ничего не спрашивал. Именно в такой момент она осознала, что он тоже привыкал к ней. К тому, что о нём заботятся в мелочах, что его ждут и теперь ему есть с кем разделять тишину во время трапезы. — Ты любишь свою семью. — скорее утверждая, сказал он, большим пальцем погладив цзыдянь. — Ты тоже моя семья. Цзинь Лин — моя семья. Стали ей, когда ты не тронул меня и теперь я буду с вами. Она смирилась с тем, что никогда не будет жить спокойно. Ха Цзяюэ не ждёт судьба обычной женщины, воспитывающей своих детей, как бы она этого не хотела. Родилась не в той семье. * Сяоси ворвалась в покои на рассвете, когда сонная темнота только-только начала растворяться в утреннем влажном тумане. С ней в покои зашёл холодный ветер и запах сырости, сразу захватив комнату. Служанка нервно огляделась, закрыла дверь и прошипела на спящую у входа служанку. Задремавшая девушка тут же исчезла. Ха Цзяюэ проснулась от возни и приподнялась на ложе, подставив под голову руку. Она не избавилась от привычки спать в тонких одеждах и совершенно не стеснялась Сяоси, только накинула на ноги одеяло. В покоях было тепло, свечи уже давно потухли и в этой темноте пылающее яростью лицо верной девушки белело луной. — Госпожа моя, я весь мир обежала, чтобы принести такие плохие вести! — падая рядом с кроватью горячо зашептала она. — Эта мразь, Жун Янь, должна поскорее подохнуть! Спокойная и сонная, Ха Цзяюэ погладила её по голове. Сяоси потянулась к ласке и теплу, всё ещё дрожа от ярости. — Да хоть сейчас я могу удушить эту змею и собаки Мэйшаньские не спасут, дайте мне порвать на клочки эту дрянь, я клянусь, я от неё места живого не оставлю! Сяоси родилась и росла во время Войны Юга и до того, как Ха Фанг казнил всех своих братьев и стал Государём. Будучи ребёнком она насмотрелась на сотни убийств и если бы её не подобрал соратник отца, Ха Цзяюэ никогда бы не получила себе столь верную подружку. Они росли вместе, смотрели на мир одними глазами и если бы не сумасшедшая верность, была бы главным врагом, самым опасным человеком для госпожи. — Эта подлая тварь распространяет слухи о вас, о вашем почтенном отце, злословит о таком, что подумать стыдно! Ещё и этим змеям Мэйшаньским нажаловалась, я видела лично одну из старшей ветви, она уже в Юньмэне! Явилась, не запылилась! — Успокойся уже. Сяоси, нам повезло, что я успела наладить отношения с супругом и только сейчас эти родственнички прибыли. К тому же, скоро Чжунцю*, всего неделя осталась, их самоуверенность их и погубит. Служанка успокоилась, и положив на постель голову, задремала мгновенно. Беготня утомила её и Ха Цзяюэ, понимая, что не сможет заснуть больше, встала. Она укрыла Сяоси, закрыла вид на постель ширмой и выглянула наружу. Та девушка, на которую служанка ругалась, сидела у дверей, с мокрыми волосами. Видимо, Сяоси обвинила ту в безделье и заставила умыться, чтобы прогнать сон. — Жоу-жоу, принеси чаю пожалуйста и зайди ко мне. Девушка торопливо ушла, размахвая рукавами. Она была из рядовых слуг, которые незримо скользят по поместью и заветы отца гласили, что таких надо лелеять. Никогда не злить того, кто готовит тебе и убирает в твоих покоях, приносит тебе вещи — буквально основы. Ха Цзяюэ преоделась, завязав фиолетовым поясом простое бежевое ханьфу и пробежалась взглядом по письмам родных. Они были так далеко, но скоро Цзян Чэн обязан будет пригласить отца на Чунцзе, ради приличий. Жоу поспешила за дверь, когда принесла чай, но Ха Цзяюэ жестом велела ей остаться. — Холодно там. Как скоро вам выдадут вашу тёплую одежду? — После Чунцзе, госпожа. В Да Хае климат был совсем другой — с тёплой мягкой зимой, лёгкой осенью и редкими холодами. Только в последние месяцы осени с моря начинали приходить холодные ветра, но к этому преиоду клан прятался в Хай Ха, докуда холода никогда не доходили. В Юньмэне же было влажно, сыро и дожди могли идти стеной. Хотя в ливнях было что-то завораживающее, успокаивающее, но они приносили достаточно забот. — Я отдам распоряжение сделать это раньше. Будете иметь две формы и менять по своим ощущениям. Жоу улыбнулась. — Южная госпожа, сейчас очень тепло, вы просто не привыкли. Ха Цзяюэ засмеялась, кивая. Она уже носила свои осенние ханьфу, действительно страдая от холода. — Ты права. Она выпила чаю, почитала и сделала первые распоряжения по поводу завтраков, когда на пороге появилась девушка в зелёных одеждах. Маленькая Оуян Цзысинь стояла перед ней в ночном платье, растрёпанная и заплаканная. Ха Цзяюэ от удивления забыла закрыть книгу, когда девочка упала перед ней на колени. От шума проснулась Сяоси и они с Жоу рванули к ним, но Цзысинь вцепилась в подол и рывком обняла Ха Цзяюэ за колени. — Госпожа, госпожа, спасите меня. — От кого тебя спасать? — пытаясь отцепить от себя девочку, спросила Ха Цзяюэ. — Я умру здесь, погибну! Клянусь, не нужен мне глава Цзян, не буду я вам мешать, только отошлите меня хоть в монастырь, я здесь сгину. Оуян Цзысинь была совсем маленькой, только-только вступила в брачный возраст и шансов у неё не было — Цзян Чэн крайне негативно относился к таким молодым невестам, о чём сразу сообщил отцу девушки. Ха Цзяюэ догадывалась, что наложницу используют в политике, подарив кому надо, но сейчас перед ней был испуганный ребёнок. Её мэймэй могла быть на месте Оуян Цзысинь и сердце от этого дрогнуло. Сяоси почувствовала госпожу и заворчала, поднимая девчонку с пола. — Совсем ума лишилась так врываться, ты от тигра бежала? Сядь на место, госпожа выйдет к тебе. — оттащив наконец Оуян Цзысинь, Сяоси подтолкнула её к второй комнате. — Давай-давай, лицо вытри, что же ты такая… — сострадательно протянула платок Жоу. Ха Цзяюэ терзали плохие мысли по поводу ожидающего её дня, раз на рассвете уже второй раз её спокойствие нарушают криками. Прибежавшую служанку Оуян она запустила и, накинув плотную шаль, вышла к ним. По чашкам разлили горячий чай с сильным запахом малины и принесли завтрак. Ха Цзяюэ придвинула пиалу с молочной кашей девушке и слегка наклонила голову. — Ну, что тебя напугало? — Клан Юй решил отдать все почести вам и клянусь, плохо это кончится. Белыми пальцами она сжала ложку. Несмотря на заплаканное детское личико, смотрела она серьёзно. — Мой отец всегда говорил, что Мэйшань Юй считает, что у них есть права на Пристань Лотоса. Они так дерзко ведут себя, пока глава Цзян не видит! И никого не признают кроме своих. Жун Янь уже лотосовую корону примеряет, я видела, как она господина постоянно обхаживает. Попробовав сладкую кашу, Ха Цзяюэ с удовольствием зачерпнула ещё ложку. Она краем уха слушала нервную речь наложницы. Было легко догадаться, что клан Юй будет стараться перехватить инициативу и приблизить к себе желаемый давно резной трон. Через Юй Цзыюань не получилось, Цзян Яньли тоже, осталась только Жун Янь. Хотя Ха Цзяюэ было интересно, почему когда тётка Юй знакомила Цзян Чэна со своей любимицей не приструнила ту. Не нужно было бы сейчас бороться с ней. Вен-Вен явно уже выяснял, что случилось тогда и стоило дождаться его. — Успокойся, не стоит переживать. Это будет не первая её схватка и в своих силах Ха Цзяюэ была уверена.