Всегда выбираю тебя

— Как ты, А-Чэн? Тётушка Юй взяла его под руку, больше опираясь, чем пытаясь выразить своё нежное отношение. Возраст взял своё — её чёрные волосы серебрились на свету, морщины прорезались на смуглой коже чёрными росчерками, хотя Юй Цзымин всё ещё держалась прямо. Цзян Чэн чувствовал с ней родство так, как ни с кем. Клан Юй тоже поредел со временем, хотя процветал буквально десятилетие назад. Юй Цзымин похоронила всех своих детей, мужа и потеряла сестёр. Помимо Юй Цзыюань, которая была самой младшей, но любимой, Мэйшань Юй не был стеснён в родственных связях и Цзян Чэн даже сейчас понимал, что для клана заклинателей детей у них было много. Причём, если у Цзинь Гуаншаня были незаконнорождённые, то Мэйшань Юй сразу признавал детей. И все они сгорели. Кто-то погиб на войне, других унесла река времени. Дедушка и бабушка давно уже покоились в земле, двоюродные братья Цзян Чэна тоже поумирали, оставив после себя детей. Но небу было мало крови и сухим летним днём случился пожар, уничтожив сразу четверых детей. Осталась только жена пятого шиди с его детьми. У Цзян Чэна были подозрения, что у злого рока, постигшего семью, было вполне человеческое имя, но он не позволял лезть в дела своего дома, поэтому не влезал в чужие. Они прошли в зал предков — тётя всегда навещала сначала покойную сестру. Юй Цзымин села перед алтарём, воскурила благовония и нахмурилась, увидев чёрную табличку в самом низу. — Это что же, ты объединил храмы? Цзян Чэн только кивнул. В храме его всегда посещало гнетущее чувство одиночества, словно воздух здесь давил на него со всех сторон. Уже не было сил испытывать боль, он устал от неё. — Надо же, у твоей жены все в добром здравии. Ну, это не удивительно — Ха Фанг нас всех переживёт. А что Лань Кайио жива, я удивлена. — Отчего же? — отвлекаясь от тяжёлых мыслей, спросил он. Тётушка поджала сухие губы. — Слышал бы ты, как надрывал горло Лань Цижэнь, каждый раз, как они с Ха Фангом оказывались в одном зале. Никто так не попирал и не мучил учителя Лань вопросами и сомнениями. А потом Ха Фанг и женился на Лань Кайио, как раз после выходки отца Нефритов. Говорят, он ту девушку и подложил под брата главного соперника. О матери Лань Сиченя и Лань Ванцзи никто не знал чего-то стоящего. Даже имя её, по слухам, соскребли с таблички. Несчастную женщину винили в затворничестве Цинхэн-цзюня, в его смерти, словно одним своим существованием, она оскорбляла своего мужа и его род. — Много чего говорят. Поэтому я беспокоюсь за вас с А-Лином. Вы всё, что осталось у меня от сестры и племянницы. Сизый дым путался в украшениях и растворялся в воздухе. — Он готовит почву для наследника, ему нет дела до коварных планов. В глазах тёти он видел тоску. Она, прощаясь, бросила взгляд на табличку. Чжан Шэ, стоило ему увидеть тётушку Юй, странно заулыбался. Цзян Чэн доверял ему, но догадывался, что управляющий очень благоволит Жун Янь и именно клан Юй посоветовал тогда неопытному главе Цзян приблизить именно этого умного парнишку. С возрастом Чжан Шэ укрепился в своём положении и Цзян Чэн не пожалел о решении. Но почему-то после появления в Пристани Лотоса хорошенькой Жун Янь, Чжан Шэ начал своевольничать. Цзян Чэн вмешался бы, но сам управляющий упомянул, что порядки в доме теперь на совести жены. Ха Цзяюэ ещё себя не проявила толком, но было любопытно посмотреть, как она себя поведёт. Тётушка Юй уверенно потянула его в сторону жилых покоев. — Хочу увидеть Янь-Янь. Больше всего на свете Цзян Чэн ненавидел, когда им пытались командовать. Видеть Жун Янь он не хотел. Она раздражала его, но в то же время сложно было отрицать её красоту и девушка пыталась этим бравировать. Слишком самоуверенная. Но с тёткой он не мог быть грубым или непочтительным. Она единственная в его детстве пыталась приласкать его, помогала избежать гнева матушки. Было неприятно понимать, что только Юй Цзымин позволяла ему быть ребёнком и ничего не требовала. Но встречи их были редки и она, как и все, была очарована неиссякаемым обоянием Вэй Усяня. Эта мысль его разозлила. Он отпустил руку тётушки Юй и сделал шаг назад. — Вас проводят к ней, а мне нужно вернуться к делам. — А-Чэн! — попыталась остановить его Юй Цзымин, но тот сделал вид, что не услышал. Слуги переглянулись и одна из девушек направилась в другую часть поместья. Каждый дом — это маленький мирок, где есть свои законы и правила. Пристань Лотоса не любила гостей и суету. Здесь царил покой и тишина, слуги, которые прожили здесь всю свою жизнь, подобно хозяину стали чтить эту атмосферу. И перемены им не понравились. С появлением главной супруги они свыклись, та ничего не меняла кардинально и относилась к ним мягко, не кричала. Только вездесущая Сяоси пугала девушек. Каждый выбрал свою сторону и несмотря на то, что Жун Янь они знали лучше, та своим наглым поведением настроила против себя большую часть. Красавица совершенно не учитывала, что её окружают такие же люди. Поэтому, стоило девушкам услышать разговор Цзян Чэна и Юй Цзымин, одна из них направилась в покои супруги Ха, проскользнув мимо Цзян Чэна. Адепты, которые столкнулись с главой, выдали служанку своими удивлёнными взглядами. Та заметно спешила. — В чём дело? — Да там к госпоже словно помчались. — тут же ответил один из юношей. — Жоу, кажется, от неё не отходит. Цзян Чэн выгнул бровь и адепты поспешили уйти, чтобы не попасться под горячую руку. Если ещё и Ха Цзяюэ за его спиной чёрт знает что устраивает, он обязан будет вмешаться. Он жестом подозвал Ци Мао, суровую даму, которая как и лекарь, пережила все ужасы войны. Ци Мао была кормилицей Цзян Яньли, а потом сопровождала госпожу в Ланьлин и выкормила маленького Цзинь Лина. После смерти сестры главы Цзян, женщина, чьё сердце словно размололи в ступке, вернулась в Юньмэн. Ей стало чуть легче в заботе о любимом брате воспитанницы. — Где те три служанки, которых подарили на свадьбе? — Заботяться о наложнице Жун. Супруга Ха не захотела видеть их рядом. — Узнай, что здесь за беготня служанок. Я хочу, чтобы ты присматривала за супругой Ха, пока тётушка Юй здесь. Ци Мао поклонилась, медленно разгибая спину. Цзян Чэн только поговорив с верной служанкой, смог спокойно заняться работой, которой всегда было много. Особенно, после передачи Ха Фангом рудников и раздела территорий с кланом Миан. Даже не с орденом — Миан Боджинг с молчаливого одобрения могущественного тестя присвоил себе лично часть земель. Его политика вообще не нравилась Цзян Чэну. Миан Боджинг словно пытался выставить себя сильнее, чем был и игнорировал связь с кланом Ха, хотя всё, что имел его орден, было подарено Ха Фангом. Миан Юби, старшая сестра Ха Цзяюэ, была сослана в другой дворец со своими тремя младшими сыновьями и по докладам шпионов, всё было не так гладко у зятя Ха Фанга. Цзян Чэн сменил рабочих на рудниках, поставив своих верных наместников и с недовольством заметил тонкий свиток из белоснежной бумаги. Совет клана решили созвать слишком рано, словно поспешно, чтобы определить следующего Верховного заклинателя. Цзян Чэну оставалось надеяться, что не Пристани Лотоса придётся принимать гостей. Ответ, впрочем, он написал максимально доброжелательный и лживый насквозь. Пока подобными делами занимался Лань Цижэнь, так как единственный располагал опытом и занял нейтральную позицию. Цзян Чэн знал, что ради подобной должности нужно перегрызть пару глоток и сделать это столь изящно, как это делал Цзинь Гуанъяо. Он не любил интриги и был занят расширением земель, не заинтересован в Совете кланов. Лань Сичэнь ушёл в затворничество, да и по Поднебесной пошли слухи, что клан Лань слишком многого хочет. Оставался Не Хуайсан и после событий в храме, Цзян Чэн был уверен, что тот займёт пост. Неприятно было осознавать, что и его водили за нос. Но в чисто формальной переписке с Не Хуайсаном они сохраняли видимость дружбы с обучения. Обед подали в кабинет, но от него не укрылись весёлые взгляды слуг. Те удалились, стоило Ци Мао зайти. — Господин. — Садись. — не дожидаясь, пока та звершит поклон, он указал на место напротив. — Супруга Ха приболела, я направила лекаря к ней и оставила служанку Жоу прислуживать госпоже. Цзян Чэн кивнул, придерживая пиалу с острым тофу. Ци Мао быстрым жестом налила чай, словно собираясь с мыслями. — Госпожа Юй так и не зашла поприветствовать супругу Ха и до сих пор находиться в покоях наложницы Жун. Палочки завибрировали в его руках. Непочтительное отношение к супруге, всё-равно, что хамство мужу. — Сегодня я буду ночевать с супругой Ха и пусть она временно поживёт в моих покоях. Ци Мао долго смотрела ему в глаза. Если бы не её особое положение, она поплатилась бы за это. Она прекрасно понимала порыв господина, но словно сомневалась в том, что этот его поступок не обернётся бедой. Но кем она была, чтобы противиться? — Сейчас же отдам распоряжение. Отставив пиалу, так как аппетит пропал сразу после новостей от Ци Мао, Цзян Чэн взял чашку. — Если Чжан Шэ будет задавать вопросы, отошли его ко мне. Теперь мне нужна управляющая женской части дома, займёшь эту должность. Ци Мао снова молча поклонилась и исчезла в коридоре. * Семейный ужин, который организовала тётушка Юй, проходил ужасно. Жун Янь, которую та усадила рядом и заботливо подкладывала ей самые вкусные кусочки, наигранно краснела и попыталась завести беседу. Цзян Чэн игнорировал обеих, чувствуя, как закипает от гнева. Ему откровенно навязывали наложницу, словно он был идиотом и мог поверить в это. Единственным, что заставляло его сидеть молча, было предвкушение скорого скандала. Он с удовольствием представлял лица женщин, когда Ци Мао зайдёт с новостью, что Ха Цзяюэ ждёт его в покоях. И верная служанка не заставила ждать. — Господин, супруга Ха уже в ваших покоях. — Тётя, наложница Жун, увидимся утром. Надеюсь, моя жена сможет присутствовать. Реальность была лучше ожиданий и в свои покои он зашёл с улыбкой. Ха Цзяюэ сидела на кровати, задумчиво расчёсывая волосы. Было непривычно видеть её с распущеными волосами. Она казалась ещё меньше и тонче, с изящной шеей и не такими острыми глазами. Макияж делал её старше и строже, хоть она им и не злоупотребляла. Но болезненная бледность и сжатые в тонкую нить губы, портили всю её красоту. — Что сказал лекарь? Ха Цзяюэ поправила накидку с насыщенным синим морем. Свет путался в серебрянных и золотых завитках пены. Казалось, что у неё на плечах настоящая картина. — Простуда, я привыкаю ещё к климату Юньмэна. Если у каждого человека была собственная аура, то вокруг Ха Цзяюэ словно был хрустальный шар, под стенками которого царила тишина и спокойствие. Стало легче дышать и Цзян Чэн прямо в одежде повалился на кровать. Мягкое касание заставило повернуться к ней. Ха Цзяюэ гладила его руку. Он раскрыл ладонь, словно пробуя границы и девушка тут же вложила свою руку в его. Пальцы у неё были просто ледяные, словно она провела часы на морозе. — Выглядишь уставшим. Это из-за госпожи Юй? Одно упоминание о гостье заставило поморщиться. — Мой господин чтит старших. — накрыв второй рукой их сплетённые пальцы, тихонько засмеялась Ха Цзяюэ. — Нет проблем в делах ордена? Миан Боджинг не препятствует? — Всё уже решено. Только вмешательство клана Юй меня раздражает. В жёлтом свете комната казалась уютнее, словно в те вечера, когда Цзян Чэну ещё было с кем их разделять. Но было необычно чувствовать рядом с собой другого человека. Ха Цзяюэ не Цзинь Лин, ощущения были совершенно другие. — Не засыпай. Отвар надо выпить. Она встала и тут же комната наполнилась звуками. Тонким звуком касания ложки о стенки фарфора, журчанием воды и запахом трав. Цзян Чэн прикрыл глаза, выдыхая. Всё хорошо. Он у себя дома и можно забыть о делах. Хотя бы здесь расслабиться. Из полудрёмы его вырвал стук и шелест открываемых дверей. На пороге стоял один из постоянных послов. — Глава Цзян, вынесли решение насчёт Совета! Юноша выпрямил руки чтобы поклониться, но неожиданно его лицо исказила расстерянность. Ха Цзяюэ поставила чашку с отваром и, медленным шагом направилась к нарушевшему покой адепту. — Кто позволил тебе войти? С каких пор в покои главы можно ворваться после одного стука? — Я… — Да, ты. Передай мне сообщение и исчезни с глаз, но чтобы такого не повторялось. Торопливо передав свиток, адепт ринулся прочь. Цзян Чэн попытался понять, что за странное удовлетворение он испытал, когда Ха Цзяюэ отчитала адепта. Он бы наказал мальчишку, не сильно, но чтобы тот хорошенько запомнил, что его неопытность не оправдание ошибкам. Видимо, тот насмотрелся, как более выскопоставленные заклинатели заходят к главе и посчитал новость такой же важной. Ха Цзяюэ села рядом, протягивая свиток и тут же поднося чашку с лечебным чаем. Цзян Чэн развернул бумагу и чуть не застонал от недовольства. Пристань Лотоса должна была принять будущий Совет. — Не успеем мы справить середину осени, как придётся готовиться к сотне гостей. Его не пугали траты, но раздражало, что именно его дом станет сценой для представления «Кто же станет Верховным заклинателем?» и в этой пьесе Цзян Чэн не хотел бы принимать участие. Вкус чая согревал, немного разбавляя его злость, а когда Ха Цзяюэ забралась на кровать и устроилась сзади, чтобы устроить голову на его плече. Тонкий аромат цветов и крема окутал его. Потеплевшими пальцами, Ха Цзяюэ надавила на мышцы шеи, легко-легко, словно пробуя. — Не стоит так волноваться, я устрою всё так, что Пристань Лотоса станет дворцом Небожителей. Но мне не нравится герб Лань, убери эту записку, мой господин. Когда она говорила, её дыхание легко щекатало кожу. Цзян Чэн свернул послание, не видя в нём больше надобности. Ответ он напишет утром, отказаться не может. — Ты знаешь, что произошло с Цзинь Гуанъяо и кто привёл его к падению? — Нет смысла отрицать. Не Хуайсан вёл переговоры с отцом, чтобы перехватить Цзинь Гуанъяо, если бы тот успел сбежать. — Да разве он мог так глупо подставиться, когда вёл тайную игру? Ха Цзяюэ засмеялась своим тихим, мягким голосом и коснулась носом его скулы. — Он действовал через другого человека, но опытного змея чижу не обмануть. Но мы отказались дать ему путь в наши воды. Ха Фанг был опасен своим опытом. Цзян Чэн помнил разговор с тётушкой и его славу, но старика не боялся. Тот не отдал бы за него любимую дочь, если бы желал Цзян Чэну смерти. Свечи уже утопали в собственном жидком воске и прохладная ночь проникала в покои. Хотелось спать, но Цзян Чэн чувствовал, что Ха Цзяюэ что-то ему не рассказала. Он не хотел давать женщине править его орденом, но не мог проигнорировать её. Ха Цзяюэ была с ним в одной лотке и потопить её было бы глупо. Да и не зря она заговорила о Не Хуайсане. — Мой отец будет вынужден присутствовать на Совете и всё внимание будет обращено на него. Разумеется, Верховным заклинателем он не станет ни за что, но пока он будет в центре внимания, можно заключить союз. Пристань Лотоса должна получить всё самое лучшее. — Отчего же? — Потому что я заслуживаю всего самого лучшего. То, каким уверенным тоном было это сказано, вызвало у Цзян Чэна смех. Он развернулся, глядя прямо в глаза Ха Цзяюэ. Та смотрела абсолютно спокойно и от этого по телу пробежались мурашки. — Я уже сказала тебе, что единственная буду на твоей стороне. В её глазах пылал тёмный огонь.