Всегда выбираю тебя

Башня Кои после смерти Цзинь Гуанъяо изменилась почти моментально. Борьба за власть вернула многих, кого бывший глава выгнал подальше, расчищая путь. Цзинь Лин был в опасном положении, если бы его титулованный дядя не вмешался, мог уже покоиться в земле. Помимо мира заклинателей, где были всякие потусторонние твари и царила атмосфера духовности, политический мир был не менее опасен. Нельзя было недооценивать коварство людей, даже великий заклинатель мог пасть жертвой интриг и никакой талисман не спасёт от вероломства. Цзинь Роу вернулась одной из первых, чтобы поддержать своего Цзинь Чаня. Вдова Цзинь Цзысюня, она опиралась на власть своего брата, прославленного генерала Чиюн Юйчжэня. Как любая мать, она хотела, чтобы сын возвысился и готова была сделать всё ради этого. А из соперников у Цзинь Чаня были только его единокровный младший брат Цзинь Циань, сын единственной наложницы Цзинь Цзысюня и наиболее опасный враг — Цзинь Лин. Последний из главной ветви, неопытный мальчишка, опирающийся на свою кровь. Положение Цзинь Лина усиливал Цзян Чэн, но когда дяде пришлось отступить, чтобы не получить обвинение в захвате власти, на горизонте возникла твердыня Да Хая. Цзинь Роу и раньше с беспокойством смотрела в море, ей иногда казалось, что в тёмные ночи огни белых башен Цитадели светяться в чёрном небе. Она до сих пор помнила, как после каких-то переговоров, её муж получил выволочку от дяди и Цзинь Роу тогда впервые почувствовала, какая тяжёлая рука у супруга. Цзинь Цзысюнь всегда срывался по мелочам, но в тот раз его словно разрывало от гнева. Что такого сказал Цзинь Гуаншаню Ха Фанг знали только четверо и те были уже мертвы. Цзинь Роу не побрезговала бы убийством и понимала, что надо спешить, но Цзинь Лин не подпускал к себе никого. У мальчишки всё-таки были верные ему слуги, а пара старейшин, которая до сих пор скорбела по отцу молодого Главы, старательно оберегала его. Семья Чиюн обладала и силой, и деньгами, но и им тоже нужно было правильно подгадать момент, чтобы не пострадать от последствий. Всё-таки захват власти не заключался в узурпировании трона, такие правители живут мало и конец их, как правило, ужасен. Цзян Чэн вставил палки в колёса всем, кому мог и пока Цзинь Лин занимался делами Ордена в присутствии старейшин, Цзинь Чань собирал вокруг сторонников. Нужно было торопиться, пока подпольная возня не привлекла кого-то крупнее и опаснее. * Жун Янь позволила себе потерять лицо перед тётей, когда они были в её покоях. Девушка тряслась от ярости и обиды, она была оскорблена до глубины души и каждым своим словом, Цзян Чэн только сильнее ранил её. Но злиться на него она не могла. Жун Янь не могла понять, что такого было в супруге Ха, этой мелкой, не самой красивой и молчаливой девушке. В Аньпине ждали её на праздники с Цзян Чэном, её семья нуждалась в поддержке Главы Цзян. Жун Янь просто не могла не оправдать их надежд. Первые смотрины она самолично прервала и ждала, когда Цзян Чэн, определённо сражённый её красотой и убеждённый тётушкой Юй, сам попросит встречи. Жун Янь была красивой, её фигура отличалась весьма пышными формами и девушку не обделили в образовании, она легко соперничала с адептами Лань в игре на гуцине, когда речь заходила о немагической музыке. Но Цзян Чэна она не видела до самой свадьбы Главы. Когда Юньмэн украсили в красный и о женитьбе на южанке из Ха дошли слухи до Аньпина, отец и братья накинулись на Жун Янь с обвинениями. Она утратила своё доверие и хоть и была оскорблена тем, что в статусе простой наложницы отправляется в Юньмэн, не противилась. Понимала, что из-за собственной гордыни подвела их. И вот, вместо того, чтобы красоваться в образе любимой женщины и загнать супругу Ха в дальнее поместье, Жун Янь жаловалась тётушке Юй. Юй Цзымин очень любила Жун Янь, но девушка иногда чувствовала себя заменой покойной Цзян Яньли. Это и обижало её, но и заставляло испытывать печаль. Жун Янь хотела бы забрать боль тётушки Юй, от которой получала только добро, она даже утешила бы Цзян Чэна, но никто не просил этой поддержки. Цзян Чэн вообще не изменил своего поведения, оставаясь мрачным и агрессивным, отчего встречаться с ним в коридорах было пугающе. Глава Цзян занимался делами своего Ордена и не был заинтересован в наложницах. Он вообще, казалось, испытывал злость от одной мысли, что посторонние женщины в его доме. Юй Цзымин вздохнула тяжело, вглядываясь в тёмную воду с пышными лотосами. — Янь-Янь, ты слишком уверена в себе. Может, другие мужчины и добивались твоего внимания, но А-Чэн другой человек. Ты уже подпортила с ним отношения, а супруга Ха обустроилась в его спальне. — Я знаю, тётя. — сжимая пальцы под рукавами ханьфу, пробормотала Жун Янь. — Скажи мне, как часто он навещает супругу Ха? Жун Янь кивнула свое служанке, которую просила следить за покоями супруги Ха. Девушка вышла вперёд, поклонившись. — Каждый вечер они встречаются за чаем. До этого в беседке, но сейчас из-за холода супруга Ха попросила Главу перейти в покои. Она каждый вечер перед сном навещает Главу. Юй Цзымин нахмурилась, жестом велела служанке замолчать и вернуться на место. Жун Янь различила тень улыбки на её лице и потянулась вперёд, чтобы взять ладонь тёти в свою. Женщина мягко сжала пальцы девушки, словно поддерживая её. — Пока ты наложница и не потеряла невинность, ещё можно выдать тебя замуж за кого-то из вассалов. Нежное прикосновение рук было тот час разорвано, Жун Янь вскочила на ноги. — Почему вы обижаете меня так, тётя?! Тётушка Юй осталась спокойной, хотя в её необычайно ясных для почтенного возраста фиолетовых глазах, загорелась искорка злости. — Как быстро молодая девушка может зачать, если регулярно будет проводить ночи с мужем? Ха Цзяюэ здорова, в её семье все женщины были крайне плодовиты. У одной госпожи Миан пятеро детей и разница между родами в год или два. — Но старшая дочь, Лаонг Минчжу родила только одного мальчика и того слабого. Пока у Ха Цзяюэ не родиться ребёнок я всё ещё могу… — Янь-Янь, я понимаю, что твоя гордость задета, я могу помочь в твоей борьбе, но ты должна понимать, что рискуешь больше неё. Ха Цзяюэ вернётся в Да Хай, если ты сможешь победить, будет жить подле могущественного отца, в почёте и уважении, а ты… Моя Янь-Янь, ты не имеешь сильный клан, у тебя нет младших родственников. — Да какое отношение имеет то, что мои братья не обзавелись наследниками! — продолжая злиться, Жун Янь уже утратила способность контролировать себя и свой голос. Её служанка кое-как усадила госпожу, испуганно оглядываясь на двери. — Глупая. Если детей воспитывать в любви и подле себя, то потом они вознесут тебя. Оба наследника любят её, Ха Цзяюэ два Ордена благоволить будут. Да и в Юньмэне она завела пару подруг, подумай хорошо, нужна тебе эта борьба. Юй Цзымин ушла до того, как Жун Янь подобрала слова. Ей было уже достаточно лет и она действительно желала добра племяннику. Юй Цзымин шутила про себя, что сестра на том свете растерзает её, если она разрушит счастье Цзян Чэна. Ей хотелось поговорить с южанкой, чтобы узнать, что она за создание. В покоях супругов было тихо, но горел свет. Личная служанка Юй Цзымин, маленькая и круглолицая женщина по имени Ло, прошла вперёд и о чём-то поговорила со служанкой. Эту девочонку, стройную, как тростинка, в светлых одеждах с острым взглядом, называли Сяоси и она прислуживала исключительно супруге Ха. Служанка Ло вернулась к госпоже быстро. — Супруги уже готовятся ко сну, супруга Ха навестит вас завтра утром и заранее приносит извинения. Повысив голос так, чтобы Сяоси услышала её и все остальные слуги, Юй Цзымин сказала: — Полно, ей не нужно извиняться, пусть отдохнёт. Я буду ждать её завтра. * Масло лаванды убаюкивало лучше любой песни. Ха Цзяюэ с удивлением рассматривала спокойное лицо Цзян Чэна, восхищённая острыми, хищными чертами. Волосы он распустил и вся строгость ушла, словно её сняли вместе с украшениями. Он недовольно поджал губы, когда Ха Цзяюэ коснулась его плеча. Почувствовав это, она взяла другое масло. Осторожно, чтобы не причинять больше боли, девушка освободила плечи от одежд и холодные, жирные капли масла застыли на коже. — Будет больно, но потом станет гораздо легче. Цзян Чэн только приоткрыл глаза и пока Ха Цзяюэ не разминала мышцы, не издал и звука. Казалось, что он уснул и любопытство заставило её чуть оттянуть нижние одежды, обнажая грудь. Белый след, расширяющийся в начале и сужающийся к концу, выделялся на коже заметным росчерком. Ха Цзяюэ подумала, что там, под этим следом, бьётся золотое ядро или вибрирует, она не знала, как чувствуется это сплетение энергии. Прикоснувшись пальцами к середине шрама, она почувствовала тепло. — Горячее. — прошептала она. От мира заклинателей Ха Цзяюэ была далека и ощущение этой силы приводило в восторг. Она не могла вот так коснуться своих племянников, а единственная племянница не любила прикосновения. То, что Цзян Чэн проснулся, она почувствовала по напряжённым мышцам. Он смотрел на неё пронзительным, опасным взором и Ха Цзяюэ поняла, что нужно успокоить его. Нельзя давить на такую рану. — Если ты используешь его силу, то я почувствую его очертания? Взгляд оставался таким же мрачным и Ха Цзяюэ решила рискнуть. Она склонилась над шрамом и коснулась губами центра. Более нежные, чем руки, губы прочувствовали, что тепло словно перетекает там, внутри. Как золотая, тяжёлая кровь. — У тебя множество шрамов, я не могу забрать ту боль, я понимаю, как это было мучительно. Но меня восхищает то, что вы живёте, что вы не сломались. Абсолютно один, в затопленной кровью резиденции, вы нашли силы восстановить Орден. Поэтому я и вышла замуж за такого мужчину. Мучительно долго он просто смотрел на неё. Ха Цзяюэ успела продумать, как будет выкручиваться, но когда Цзян Чэн коснулся её лица, жесткой ладонью словно обнимая её щеки, выдохнула. — Отчего ты перешла на «вы»? Покоряясь его расслабленным жестам, Ха Цзяюэ легла рядом, поражаясь тому, что больше не испытывает неудобства. Ей раньше было немного страшно приближаться к нему, как воспитанная в канонах традиционного воспитания, Ха Цзяюэ привыкла держать дистанцию с мужчинами. Даже с Миан Венжингом, она чувствовала себя иногда сковано. Но Цзян Чэн спокойно, но сильно потянул её выше, так, что девушка устроила голову на его плече, не убирая руку с бедра Ха Цзяюэ. Больше он ничего не говорил, но его покрасневшее лицо в контрасте с уверенным поведением, заставило улыбнуться. Сколько эмоций мог испытывать Цзян Чэн в один миг и то, каким жёстким и холодным он казался, поражало воображение.