Всегда выбираю тебя

Стрелы с треском врезались в мишень, рассекая дерево и оставляя приятный жар на кончиках пальцев. Цзян Чэн вдохнул влажный воздух, повёл плечами, на которых была только тонкая ткань нижних одежд. Во внутреннем дворике покоев Первой супруги было тихо и казалось, что внутри Юньмэна появился другой мир. Цзян Чэн оглянулся, чтобы посмотреть, что делает Ха Цзяюэ. Он всё чаще чувствовал буквально физическую потребность видеть её, ощущать тихое присутствие девушки. Она сидела, укутанная в фиолетовый плед, который контрастировал с нежными бежевыми одеждами. Ненакрашенная, с сонным и недовольным от этого лицом, она наносила на личико крем, придерживая нефритовое зеркало. Шикарная штучка со сложным узором на молочном нефрите. Узоры местами разбавляли драгоценные камни, на местах глаз птиц или брызгах волн. Почувствовав на себе взгляд, Ха Цзяюэ посмотрела на него и улыбнулась. Мягкие чёрные волосы блестели на слабом свету, позади служанки накрывали на стол и готовили одежду, а его жена, беззащитная и нежная, просто воплощала все желания Цзян Чэна. Он не мог отрицать, что действительно полюбил девушку. Этот случайный брак складывался удачно, они удивительно подошли друг-другу. Пристань Лотоса стала краше, Ха Цзяюэ прекрасно вела дела и постепенно, Цзян Чэн на скучных собраниях или вылазках, задумывался о том, что хочет поскорее вернуться к супруге, что хочет оказаться во дворце как можно быстрее. Он обрёл дом. *** Ланьлин переносил дожди по-своему — накрывая прекрасные сады тентами, чтобы сберечь тяжелые пышные головки пионов. Цзинь Лин любил такую погоду, поэтому весь сезон дождей он проводил в самом ближнем к саду дворце. Ему нравилось кутаться в теплые одеяла и слушать сопение Феи, когда на улице бушевали грозы. После того, как Цзинь Лин стал главой ордена, его жизнь круто изменилась. Он вставал раньше и ложился позже, заваленный кипами бумаг, прошений, каких-то совершенно непонятных ему докладов. Ему не хватало знаний и опыта, Цзинь Лин оказалось, не знал ничего про свой орден. Ему повезло, что часть ордена поддерживала его, просто чтобы насолить Чиюн, а когда Ма Сун присоединился ко двору, нагрузка возросла. Вот и сейчас, когда солнце даже не взошло и вокруг царил утренний полумрак, Цзинь Лин пытался вспомнить многотомную «Теорию о финансах», а точнее, уцелевшие части данного творения. Огромное количество книг были переписаны адептами Лань после пожара и иногда приходилось додумывать и по крупицам собирать целые главы, так что как-то понять этот бардак было крайне сложно. Он продолжал говорить о движении капиталов, когда Ма Сун прервал его. Старик сделал пару жестов охране и вытащил простой плащ из-за пазухи. — Молодой господин, я запланировал очень важную для вас встречу. Нужно идти немедля. — Встречу? Почему я узнаю о ней сейчас? Не проснувшийся, уставший от зубрёжки и ранних подъёмов и расстроенный тем, что так и не понял материал, Цзинь Лин вспыхнул, словно спичка. Ма Сун бережно набросил ему на плечи плащ и осторожно затянул так, чтобы капюшон прикрывал голову, а его края — горло. Старик заглянул ему в глаза с крайне серьёзным выражением и Цзинь Лин сдался. Они направились к дальнему углу сада, настолько далёкому, что там не росли даже хвалёные пионы. Когда они ушли достаточно далеко, Ма Сун остановился и поманил кого-то рукой и из зарослей вышел юноша. Цзинь Лин вздрогнул и замер, чувствуя, как спина мокнет от ужаса. Перед ним был юноша, как две капли воды, похожий на него самого. Та же линия скул, разрез глаз, только ростом чуть выше и выражение лица крайне спокойное. Близнец ушёл в сторону дворца, не оглядываясь. — Отправляйтесь в Юньмэн, молодой господин. Вам нужно посоветоваться с дядей, Чиюн специально растянут собрание, чтобы сегодня вы не смогли с ним поговорить, а ваши верные слуги создадут видимость, словно у них всё получается. — Я пойду и прерву это собрание, зачем мне прятаться у дяди?! — вспылил Цзинь Лин, порывисто пытаясь снять капюшон. Ма Сун вцепился в него узловатыми пальцами. — Пусть они считают вас глупцом, Цзинь Роу очень высокомерна, дайте ей убедиться в своей правоте, даже если это не так. Вам нужно просить дядю заключить договор с кланом Ха. Помните, последние новости? Цзинь Лин нахмурился, замер и неожиданно, паззл сложился в его голове. Чиюн Юйчжэнь до сих пор не появлялся в столице, перемещаясь по орденам, под видом дружеских визитов. Генерал пытался заручиться поддержкой большего количества людей, чтобы протолкнуть племянника на место Цзинь Лина, но ему нужно было что-то важнее обещаний для будущих соратников. Цзинь Лин был не так глуп, как многие думали — он сумел подослать в одно из поместий, где гостил генерал под видом подарка, птицу. Вообще, птиц было две — одна слушала и возвращалась в Ланьлин, а другую садили в клетку проплаченные слуги. Золото решало все проблемы и Цзинь Лин спешил научиться пользоваться им, как следует. Птица, которая находилась в зале постоянно, приносила новости, повторяя речь до мелочей и Цзинь Лина даже похвалил Ма Суна за такую хитрость. Убить пернатое создание не могли, так как на гербе Чиюн изображались птицы на ветке с пышными цветами, Чиюн Юйчжэнь принял бы это за оскорбление. Он не знал, что о его обещании щедро одарить союзников землями, эта самая птица и доложила. Шпионы подтвердили опасения Цзинь Лина и Ма Суна, поэтому действовать нужно было решительно. — Всё-таки он вложился в это дело? — Цзинь Лин поджал губы, коря себя. Ему самому следовало первым начать финансировать дело по разработке рудников на острове Пу. Этот небольшой островок находился на территории Ланьлина, но никто не верил, что там действительно найдут рудники. Металл требовался в огромных количествах и Ланьлин постепенно вырабатывал свои шахты, поиск нового источника начался ещё при Цзинь Гуанъяо, Цзинь Лин не мог себе позволить упустить такую жилу. — Остров Пу продаст клан, что там жил веками. Они настроены выжать максимальную прибыль и даже согласны на раздел. Помимо трат на покупку, нужно ещё финансировать разработку рудников и ссылать туда преступников и рабочих, чтобы начать добычу. Чиюн уже пришлось влезть в долги, но они надеются окупить затраты максимально быстро. — Если они проиграют в торгах. Ма Сун кивнул. — Уговорите главу Цзян поговорить с главой Ха. Хай Ха не упустит выгоды, но для них эти руды будут страховкой. При этом, клан Ха может помочь с разработкой рудников, если вы предложите им в качестве благодарности кое-что. Старик вытащил из-за пазухи объёмный мешочек и сунул в руку Цзинь Лину. В плотную ткань были завёрнуты какие-то мелкие осколки, которые звенели во время движения. — Но это отдайте супруге Ха. Цзинь Лин пошевелил пальцами, чувствуя как могильный холод пробирает руки. В мешочке хранилось явно что-то, что принадлежало мертвецу. Он не стал больше тратить время и встал на меч, игнорируя заморосивший дождь. *** Когда к обеду в Пристань Лотоса прибыл Цзинь Лин, уже во всю барабанил дождь. Юноша сразу направился в покои дяди, ногой открывая окно и сразу присаживаясь на подоконник. Сидящая за вышивкой Ха Цзяюэ выгнула дугой брови и поспешила подняться, отстраняясь от тёплого бока Цзян Чэна. Цзян Чэн недовольно нахмурился и напряг руку, которую держал всё это время на её талии, заставляя девушку сесть. Ха Цзяюэ всё-таки отложила вышивку, решив понаблюдать, что будет. Цзинь Лин встряхнулся, словно мокрый щенок и зашёлся в чихании, прижимая к лицу ладони. Его одежды вымокли, вышивка потускнела, а по волосам стекала вода. Цзян Чэн не раздумывая швырнул в него пластину из агата, которую использовал, чтобы придерживать бумагу свитков, чтобы та не сворачивалась. Цзинь Лин ловко увернулся и дядя с племянником вцепились друг в друга в перебранке. — Ты когда поумнеешь?! Какого чёрта ты так вымок, тебя не учили элементарным заклинаниям тепла?! — пытаясь дать мальчишке подзатыльник, Цзян Чэн буквально ревел от ярости. Юноша отбивался мокрыми рукавами плаща. Скрепляющее волосы украшение соскользнуло с них и мальчишка постоянно дул на тяжёлую чёлку. Ха Цзяюэ не стала ждать, пока дядя и племянник наругаются вдоволь и позвала слуг. Цзинь Лину принесли одежду, Сяоси накрыла стол с закусками и чаем, а Чжан Шэ поторопился на кухню за горячим супом. Понимая, что Цзян Чэн так просто не успокоиться, Ха Цзяюэ пошла на коварную хитрость. Она нежно прижалась к его руке, щекой притираясь к мощному плечу, отчего супруг тут же перевёл взгляд на неё. — А-Лин не стал бы рисковать здоровьем по пустяку. — Вот именно! — Цзинь Лин тут же перебежал ей за спину, хватая за длинный рукав. — Я по очень срочному делу! Цзян Чэн хотел что-то съязвить в ответ, но поджал губы и молчал до тех пор, пока переодетый в сухую одежду Цзинь Лин не опустошил чашку супа. Согревшись, А-Лин взбодрился, но на всякий случай сидел по ближе к Ха Цзяюэ. Та не удержалась и позволила себе фривольность, погладив его по голове. — Не подлизывайся! Если ты здесь по пустяку, я выпорю тебя! — Ты только угрожаешь. Тётушка, тётушка, — Цзинь Лин с пакостным выражением лица опять подёргал Ха Цзяюэ за рукав. — только один раз дядя дал мне по заднице прутом, так его потом успокаивали всем орденом! — Ты! — Цзян Чэн вспылил, от цзыдяня посыпались искры. Ха Цзяюэ тут же накрыла его ладони своими. — Я считаю, что это характеризует супруга очень хорошо. Он будет ласков с детьми. Она хотела смягчить гнев Цзян Чэна и тот действительно успокоился. Не желая нервировать Цзинь Лина своим присутствием, Ха Цзяюэ удалилась в одну из беседок. Служанки натянули ткань на раму для удобной вышивки и девушка принялась ждать. Вся жизнь это моменты ожидания. Терпение было главной добродетелью и только с возрастом она сама поняла её важность. Тяжело что-то объяснить подростку, преисполненному бунтарским духом, рвущегося и мечтающего о приключениях, но можно подождать, пока жизнь научит его. Ха Цзяюэ доложили о приходе госпожи Юй до того, как она зашла. Из-за непогоды женщина страдала от болей в костях, с трудом выходила на утреннюю трапезу и Цзян Чэн посылал к ней лекаря с травами почти каждые три часа. Если бы не крупицы ци в её теле, старушка давно бы слегла. Вот и сейчас, с трудом и помощью слуг, Юй Цзымин буквально осела в горе подушек. Она была высокой и стройной, но с мягкими чертами лица, совершенно не похожая на свою сестру. Ха Цзяюэ даже не встала поприветствовать её, равнодушно наблюдая за тем, как той тяжело без прислуживающей Жун Янь. Наложница не показывала носа из покоев до сих пор, либо зализывая раны, либо придумывая что-то. Девушка натянула нить и продолжила вышивку, раздумывая о том, когда завершаться дожди. Совет кланов был уже довольно близко и из-за него пришлось перенести традиционный визит мужа в Цитадель. Она начинала скучать по теплу юга и сладким, нежным блюдам. Острые корни лотоса, обилие мяса и наваристые супы Юньмэна были вкусны, но Ха Цзяюэ мечтала о нежных димсамах, об устрицах обжаренных в яйце и специях, набитых мясом плотных кусочках тофу, которые старшая сестра обильно смазывала соусом. Ей хотелось накормить Цзян Чэна блюдами, на которых она выросла. Посидеть в зале с отцом, прижавшись украдкой к его тёплому боку, пока он чистит им апельсины или говорит с маленьким Джи’эром. — Прости меня, девочка. Слова старой госпожи грянули, как гром. Ха Цзяюэ позволила удивлению проступить на лице и немного отклонилась назад, в руки стоящей рядом служанки. Сяоси нервно вскинула руку, чтобы сразу позвать стражу, но Юй Цзымин не двигалась. Она смотрела на них с улыбкой, щуря серые, мутные глаза. «Совсем плоха» — подумала Ха Цзяюэ. — Я думала о том, как защитить А-Чэна, но только навредила. Я виновата перед ним, знаешь. Ха Цзяюэ заинтересовалась, поднялась на ноги, чтобы сесть поближе и с любопытством посмотрела на старушку. Та улыбнулась ей и заговорила: — А-Чэн был нежным ребёнком, он так любил своих щенков, так хотел проводить с отцом всё своё время, а Цзян Фэнмянь был всегда слишком занят. Маленькая А-Ли, конечно, пыталась любить брата за всех, но сестринская любовь не заменит родительскую. По правде, госпожа Цзинь больше лелеяла его, чем родители. Я тогда пыталась примирить супругов, но моя сестра… Какая же она была нравная. Юй Цзымин грустно покачала головой, погружённая в воспоминания. — А потом привели Вэй Ина. Такого шумного, активного ребёнка. И я тоже, как и все, предала А-Чэна. Сложно любить того, кто закрывается. Никто из нас не дотерпел до момента, когда А-Чэн открылся бы нам, только А-Ли и могла приласкать его, нам всем было проще с Вэй Ином. Ты, наверное, знаешь какого это. Ха Цзяюэ нахмурилась, чувствуя укол в этих словах. — Не знаю. Драгоценный наследник всегда был приоритетом, Вужоу знал это, но они любят друг-друга. Вы просто не приложили усилия, чтобы достаточно любить их. И не воспитали достойно. Юй Цзымин хрипло рассмеялась и начала накручивать прядь на палец. — Я уверена, Вэй Ин осознавал своё место, но сестра так часто ставила его в пример, что А-Чэн не мог видеть этого. Но что бы сделала ты, если бы попала в такую ситуацию? Выбрать между тяжёлым по характеру Джинхеем и ярким Вужоу было просто. — Я всегда выберу своего ребёнка. Рожая его на свет, я беру обязательство сделать его счастливым. Я бы убила прикормыша, если бы оно того требовало. В Да Хае не терпели слабых и медлительных. Ха Цзяюэ с лёгкостью признавалась в страшных своих решениях и мыслях, потому что не видела в этом ничего постыдного. Она бы задушила того, кто делал бы её ребёнка несчастным. Джи’эр знал и принимал, что здоровьем слабее Вужоу, но мальчики видели пример любящих друг-друга тётушек и сестёр, дедушка выделял заслуги каждого, обсуждал их промахи. Мальчики рано сплотились и даже в обычных играх выручали друг-друга. — Я боюсь момента, когда у вас с А-Чэном родиться дитя. — Юй Цзымин вздохнула, замерев на месте и глядя куда-то вдаль. — А-Чэн очень неустойчивый, но сердце у него невероятно мягкое. А ты другая. — Я избирательна в привязанностях. — спокойно ответила Ха Цзяюэ, наблюдая за старушкой. Разговор стал ей не интересен. Если бы Юй Цзымин рассказала ей ещё о Цзян Чэне, а не впала в ностальгию, девушка бы послушала её. Поэтому она поднялась, как раз в момент, когда увидела, что к беседке идёт Цзинь Лин. — Напишите письмо своему любимому племяннику в Гусу, но тут будьте тихой.