Всегда выбираю тебя

Совет кланов был больше событием светским, чем действительно важным для мира заклинателей. Люди стекались со всех провинций, чтобы показаться и посмотреть на других, заключить союз или выгодный брак. Поэтому за месяц до события все мастера по пошиву одежд, ювелиры и прислужницы были очень заняты. Ха Цзяюэ созвала самых лучших танцовщиц и музыкантов, которые должны были развлекать гостей, пришлось подготовить множество комнат, для особенных гостей и выделить им прислугу. О выборе одежд она не особо беспокоилась, лениво перелистывая каталоги и разглядывая ткани с золотым шитьём. Её наряд был готов давно, надёжно спрятан и помимо основного, были пошиты ханьфу на каждый из трёх дней. А вот наложницы засуетились. Жун Янь потратила огромные деньги на своё платье и по Юньмэну пошёл слух, что до сих пор не появившаяся в обществе жена притесняется мужем. Отрицать красоту наложницы Жун было бы глупо и Ха Цзяюэ понимала, что та действительно будет прекрасна на пиршестве, ей так же уже показали платье девушки. Сяоси предлагала испортить наряд, но завидев его, Ха Цзяюэ только усмехнулась. Красавица Жун Янь была высокомерна и отчаянно пыталась удержать позицию в обществе. Остальные девушки довольствовались нарядами проще, понимая, что после собрания кланов кого-то из них передарят, словно вещь. Такова была судьба несчастных дочерей, которых родители отдавали лишая семейных уз. Наложницы могли до конца жизни кочевать из семьи в семью, некоторые заканчивали свой путь в борделях, а других убивали особенно ревнивые супруги. Ха Цзяюэ ещё очень даже милосердно к ним относилась, позволяя жить в доволь. Наложница Яо только приветствовала её, как полагалось по правилам, а малышка Оуян была направлена на обучение в монастырь. Цзян Чэн же полностью забыл о существовании других женщин, наоборот, его душа и разум успокоились, когда он перестал видеть наложниц. В них он видел только угрозу своей семейной жизни и раздражался, когда кто-то из дев встречался ему в коридорах. Единственной угрозой на совете могла стать Цзинь Роу, которая должна была сопровождать Цзинь Лина и своего сына. Она всё еще считалась важной родственницей, но Ха Цзяюэ собиралась прилюдно снять с неё моральную ношу. Когда гости начали собираться, Цзян Чэн направился в зал первым, чтобы поприветствовать их. Ха Цзяюэ нежно поцеловала его, прежде чем отпустить и насладилась его ласковым взглядом. А потом начались последние штрихи. Её волосы уложили и зачесали, используя масло камелий для блеска и формы. Изящную лотосовую корону закрепили двумя заколками, от которых вокруг засиял свет. Её наряд был визуально прост, с аккуратной вышивкой, которая цепляла взор, вырезом, подчёркивающим лебединую нежную шею, прикрытую полупрозрачным шёлком. Вырез тоже был закрыт тканью, но затянутый на талии широкий пояс подчёркивал мягкую округлость груди. Когда Сяоси затягивала внутренний корсет, Ха Цзяюэ поморщилась от боли. — Моя госпожа, может размер немного не ваш? — заметив неудобство, служанка отпустила нити. Ха Цзяюэ бесстыдно потрогала свою грудь, только передёрнула бровями. — Сытные закуски перед сном меня разбаловали. Затягивай полностью. Жоу подозрительно посмотрела на госпожу, но промолчала. Рядом с простым, но подчёркивающим внушительность фигуры Цзян Чэна, Ха Цзяюэ должна была казаться нежным, цветком в строгой обёртке. Она взяла в руки веер с вышитым серебряным лотосом, окружённым волнами и посмотрела на себя. Сяоси и Жоу, как самые близкие ей служанки, тоже получили по новому наряду, чтобы выглядеть достойно. — Посмотрим, как идут дела и пойдём. Процессия из главной супруги, двух слуг в нежно лиловых одеждах и остальных, в строгих тёмно-зелёных, направилась через открытую террасу в главный зал. * Цзян Чэн чувствовал себя как никогда гордым. Пристань Лотоса расцвела ещё краше, обогнав прошлые заслуги и он стоял во главе этого золотого периода. Он встречал гостей сдержанным кивком, не улыбаясь и ждал, пока не покажется делегация в бежевых одеждах. Цзинь Лин прибыл первым и тут же ринулся к дяде, игнорируя Цзинь Роу. Женщина сдержанно поклонилась и не получив от Цзян Чэна даже кивка, удалилась со своим сыном в главный зал. И вот, на пирсе показался Ха Фанг. Он шёл спокойным шагом, а за ним неспешно покачивая бёдрами, следовала некогда самая прекрасная женщина Поднебесной — Миан Юби. Годы не стёрли с её лица изящной, ослепительной красоты. Она наоборот, расцвела. Полные крепкие бёдра, тонкая талия и аккуратная грудь, с красивым ожерельем, привлекали внимание совсем юных адептов. Миан Юби улыбалась всем вежливо, но так открыто и ярко, что тяжело было не улыбнуться. От матери из Лань, она унаследовала длинные ресницы и нефритово-молочную кожу, с довольно выразительными глазами. После смерти мужа, она словно возродилась из пепла. За ней шли двое подростков, очень похожие друг на друга Миан Вужоу и Миан Джиу. Цзинь Лин враждебно нахмурился, когда те без стеснения окинули его взглядами. Разница в возрасте у них была не внушительной, но Миан Вужоу был высок и крепок, даже его сестра была выше Цзинь Лина, но взгляды их были полны открытого дружелюбия. — Приветствую дорогого тестя. Ха Фанг поспешил коснуться сложенных в поклоне рук, похлопывая. — Ну хватит, как ты можешь кланяться мне, хочешь, чтобы дочь на меня обиделась? Ха Фанг отошёл чуть назад и своими ладонями выдвинул вперёд внуков. — Тем более, я привёз такую беду, мои сорванцы только выглядят пристойно. — Отец! — засмеялась звонко Миан Юби. — Ох, мы так давно не виделись, глава Цзян. А с юным главой Цзинь и подавно. Цзян Чэн заметил, как смутился Цзинь Лин, стоило красавице произнести его имя. Он робко посмотрел на Миан Юби, сохраняя враждебность к новым родственникам. Но помимо красоты, Миан Юби обладала уникальной харизмой и была действительно доброй. Цзян Чэн помнил, как сестра рассказывала о том, как приятны приёмы на которых появлялась красавица Миан. Женщина протянула Цзинь Лину небольшой мешочек. — Твоя матушка очень помогла мне один раз этим ручным платочком. Зная, о том, какие неблагодарные тут люди, я отдаю эту частичку прошлого тебе. Цзян Чэн почувствовал, как смягчился А-Лин. У него самого кольнуло сердце. Цзинь Лин аккуратно взял мешочек в руки и кивнул, не сумев подобрать слова благодарности. — Я расскажу тебе множество историй, про твоих родителей. Цзян Чэн внимательно следил за реакцией племянника. А-Лин собирал каждую крупицу, что могла напомнить о родителях. Рассказов дяди ему было мало, остальные только и называли его мать непримечательной, а тут появился человек, который действительно знал множество историй, которые не знал сам Цзян Ваньин. — Моя девочка скоро будет? — прервал тишину Ха Фанг. — Да, мы встречаем последних гостей. Орден Лань уже подходил к ним. Лань Цижень явился в сопровождении Лань Ванцзи, поэтому Цзян Чэн автоматически начал искать в толпе знакомую фигуру. Ему хотелось, чтобы Вэй Усянь был тут сейчас. Видел, как многого он добился, видел его любимую жену и то, что Цзян Чэн отпустил обиды. О том, что нужно бы извиниться перед Лань Ванцзи, Цзян Чэн предпочитал не думать. — Учитель Лань, спасибо, что почтили визитом. Лань Цижень ответил таким же строгим поклоном. — Отрадно видеть, что мой ученик принимает гостей. Цзян Чэн не был любимым учеником в плане способностей, но его строгое следование правилам, даже показное, потому что выпить вина и пошуметь в посёлке Цайи и он любил, Лань Цижень ценил. Хотелось спросить, где же Вэй Усянь, неужели остался в Облачных глубинах, но Цзян Чэн только сдержанно поздоровался с Лань Ванцзи и процессия направилась в поместье. Вэй Усянь был тут — он о чём-то говорил с адептами Лань и почувствовав взгляд на себе, мельком посмотрел Цзян Чэну прямо в глаза. Кивнул, изображая веселое безразличие, словно говоря «Проигнорируешь меня, я не удивлюсь». Что-то робкое и хрупкое было в этом взгляде. Так Вэй Усянь смотрел на них с сестрой, когда только поселился в Пристани Лотоса. Как бы они не отрицали публично и во весь голос, они были друг-другу не чужими. Цзян Чэн собрался с духом, заталкивая гордость куда-то под глотку, чтобы так же кивнуть в ответ. Бегать от того, что он привязан к названному брату, что горит желанием рассказать ему последние вести, что ждал его в числе гостей на свадьбе, было уже бессмысленно. Ха Цзяюэ так часто говорила ему, что он смелый и важный в жизни других, что он нужен ей, взрастило в Цзян Чэне странную уверенность. Когда переглядывания стали уже неприлично долгими, Цзян Чэн направился в зал, к своему лотосовому трону. К празднику подготовили ещё один — поменьше, с мягкими подушками, чтобы было удобно. Но к столу, который расположили на уровне ниже трона, но выше остальных, приложили одну длинную циновку, чтобы супруги сидели вместе. Цзян Чэн успел подойти к их месту, когда объявили приход его супруги. Ха Цзяюэ вышла первой, за ней шли её служанки, а следом наложницы, на которых никто не обратил внимание. Цзян Чэн посмотрел в сторону, где сидел Орден Лань и заметив Вэй Усяня, указал ему на неё взглядом. Мол, смотри. Вэй Усянь ответил на его немую просьбу и поспешно коснулся уха, заставляя вспомнить, как они флиртовали на пирсе с девушками. Этот жест у них означал, что девушка красива, но им не по зубам. Тогда они использовали его редко, а потом Вэй Усянь принялся так делать во время ругани мадам Юй. В один из таких моментов оба не сдержались от хохота и матушка отлупила их первой попавшейся веткой. Ха Цзяюэ проходя мимо отца замерла, поклонилась, изящно, нежно улыбаясь и двинулась к супругу. От проявления дочерней благодетели зал довольно загудел. Ха Фанг же взглянул на дочь спокойно, поднял чарку вина и только внуки за его спиной вскочили, отвечая поклоном на поклон. — А-Хей задерживается. Присаживаясь, элегантно поправляя одежды, чтобы не было складок на спине, шепнула ему супруга. Место наследника Ха действительно пустовало и это беспокоило. Цзян Чэн изначально принял её предложение усадить А-Лина так, чтобы отделить его от Цзинь Роу и Цзинь Чаня. Миан Вужоу не мог занять место первого ряда, поэтому его усадили по диагонали, на одном ряду с Цзинь Чанем и его прихвостнями. Обычно, на мероприятиях Цзинь Лина не задирали, но сейчас Цзинь Чаню очень нужно было показать себя. В центра зала начали представление танцовщицы, кружась, слово бабочки. Красавицы были одеты крайне пристойно, ни одного участка кожи не было обнажено, хотя раньше ценились открытые наряды. На качестве танца это отразилось крайне благоприятно, казалось, что им гораздо удобнее изгибаться с веерами, когда их тела скрыты тканью Подобный факт был быстро замечен Лань Циженем. Старик всегда плохо отзывался про представления в Ланьлине, где девушки порой были еле прикрыты тканью. — В организации чувствуется правильное воспитание и почитание дома. Его похвалу подхватили остальные, поднимая чарки за благополучие брака. Цзян Чэн коснулся руки Ха Цзяюэ, улыбаясь. Она только потупила взгляд, изображая смущение. — Поднимите со мной вино за благополучие моей любимой дочери и зятя, чтобы ничто не мешало их счастью. — Ха Фанг высоко поднял свою чарку, выразительно оглядев столы отца Жун Янь, главы клана Яо, а на главу Оуян он посмотрел с некоторой брезгливостью. — Ну тогда давайте сюда кувшин! — неожиданно вмешался Миан Вужоу. Окружающие засмеялись, услышав слова юноши. Цзян Чэн заметил, как дёрнулся уголок губ Цзинь Лина, но вредный мальчишка продолжал дуться. Смех прервался, когда в зал зашёл последний гость.