Всегда выбираю тебя

К приёму высокопоставленных жён Ха Цзяюэ готовилась тщательно, но уже знала, какое впечатление хотела произвести. Один из самых красивых павильонов украсили и подготовили к гостям, расстелили циновку с вышитым серебряной нитью лотосом, расставили музыкальные инструменты и курильницы. Места для наложниц и супруги всегда располагались чуть выше обычных, но в клане Цзян были свои традиции, поэтому места наложниц расположили в одной линии с гостевыми. Цзян Чэн подсказал ей, кого стоит приблизить и расположить, кто имел вес. Она сменила причёску, накрутив волосы на затылке и закрепив длинной заколкой. Высокий, словно намотанный вокруг тонкого конуса хвост спускался по спине свободно, с тонкими нитями из прекрасной золотой заколки с крупными лиловыми аметистами. Одежды подготовили тоже под образ, лёгкие, нежного голубого и фиолетового цвета, с аккуратным кожаным поясом и колокольчиком Цзян. Цвета одежды и блеск украшений подчёркивали идеальный овал лица, который редко встречался в Юньмэне, глаза подвели коричневыми тенями и макияж завершили пудрой с нежно-розовой помадой. Ха Цзяюэ добивалась нежного, скромного образа, чтобы контрастировать с яркой Жун Янь. Но любая светская дама поняла бы, что один лоскут платья Ха Цзяюэ стоит, как все одежды наложницы. Глядя на себя в зеркало, с уже чётким планом, она неожиданно почувствовала странную дрожь. В Юньмэне она отвыкла быть Ха Цзяюэ, обманчиво нежной, а потом делающей змеиный бросок. Тут не нужно было проявлять свои ужасные таланты и сейчас она чувствовала себя так, словно завралась. Невозможно быть Ха Цзяюэ и Фужэнь Цзян, но ночной разговор с Цзян Чэном взбудоражил её. Он вообще заставлял её внутренне волноваться и это было и приятно, и жутко. Ха Цзяюэ хотела бы остаться рядом с ним, ей нравилось просто находиться в одной комнате. Переменчивый, сложный, он возбуждал в ней интерес. И сложно было отрицать, что она расслабилась рядом с ним. Встреча с сестрой и отцом не дала ей чувства принадлежности к клану Ха. Ха Цзяюэ с волнением ожидала, что снова рядом с ними станет той, кто верен семье и делу, но вместо этого ей бездумно хотелось болтать о самых разных глупостях. О том, что у неё есть теперь собака, о Цзян Чэне, о Юньмэне. Оказавшись в павильоне полном гостей, она отмахнулась от мыслей. На время, потому что они потом вернутся. Знать Юньмэна только начинала знакомиться с ней. Новая элита, которая появилась в большей мере после восстановления Ордена, самые незаурядные умы. Хэн Мианъюй, жена советника Хэна, возглавляла свет. Среднего роста и красоты, она славилась способностью объединять людей. Ей так легко удавалось примирить многих, что дамы сейчас ждали от неё вердикта. Никто не забыл про Жун Янь. Та, красивая и яркая, радостно щебетала о чём-то, получившая наконец внимания, когда Ха Цзяюэ появилась у всех на виду. Женщины встали поприветствовать её, отчего наложнице пришлось прервать разговор. Ха Цзяюэ провела несколько часов изображая радушие и заинтересованность. Слушала песни, смотрела танцы, награждала особенно понравившихся, но в голове прикидывала, кого стоит выделить. Кто будет ей полезен, потому что подруг она не искала. Хэн Минъюй действительно подняла самую противоречивую тему. Улыбаясь и обернув всё в шутку, она сказала: - Полагаю, Фужэнь Цзян так благоразумна и спокойна к наложницам, потому что происходит из большой семьи. Она аккуратно сделала паузу, давая всем осмыслить её слова. С десяток жадных взглядов впились в лицо Ха Цзяюэ, но та не дрогнула. - Скорее, госпожа опирается на любовь своего супруга. – неожиданно заговорила молодая девушка из клана Шэн. Ей слова подействовали так же волнительно, потому что Цзян Ваньинь был мужчиной, от которого не ожидали хорошего брака. Ха Цзяюэ улыбнулась, слегка опуская взгляд. - Приятно быть любимой женщиной. Кто-то даже ахнул и несколько молоденьких девочек спрятали лица за веерами. Хэн Минъюй с интересом приподняла подкрашенные брови. - Наш глава Ордена такой суровый человек, что мы боялись, как бы он не задел нежный характер супруги. От этих слов захотелось рассмеяться. Цзян Чэн славился своей жуткой репутацией, но Ха Цзяюэ с волнением вспоминала, как осторожно он ведёт себя наедине. Он совершенно не походил на любимых им собак, потому что в его настороженной, но позволяющей себя коснуться манере, походил на кота. - Я не буду врать, что сразу разглядела в господине своего будущего супруга. Мой отец честно представил его мне и поначалу я не решилась даже заговорить. – ровным голосом заговорила Ха Цзяюэ. – Но он проявил удивительную чуткость ко мне. Очень тяжело выйти из-под крыла моего великого отца, но в главе Цзян я нашла образ мужчины, который был мне близок. Дева Шэн засияла. Она явно была центром главных сплетен Юньмэна. - Столько женщин пытались очаровать нашего главу, но никто не говорил о его чуткости. Несколько выразительных взглядов метнулись к молчащей Жун Янь. - Чтобы раскрыться человеку нужен подходящий партнёр. – таким же мягким тоном ответила Ха Цзяюэ. Больше вопроса брака никто не касался, но своего она добилась – по Юньмэну пошли полезные слухи. Уже вечером Сяоси принесла ей пару сплетен, подтверждая, что процесс запущен. Ха Цзяюэ не нужна была плохая репутация. Проблемы клана Цзян стали и её личными, поэтому придётся серьёзно подойти к ним. Но когда все разошлись по покоям, у неё уже не было сил. Утренняя молитва, чтобы показать уважение к родне супруга, бесконечная болтовня и переодевания утомляли её до головокружения. Когда в покоях остались лишь близкие служанки, Ха Цзяюэ скинула одежды, оставаясь в полупрозрачном нижнем платье и рухнула на тахту. За весь день она не обмолвилась и словечком с Цзян Чэном. Тот постоянно был в обществе кого-то из глав, либо увлечён разговором. Это было даже несколько обидно, потому что в момент она так сильно захотела коснуться его руки, но тот не обратил внимания. Поэтому она решила посвятить вниманию свою семью. Сестра Юби вошла в покои спокойно, игнорируя растерянное лицо служанки Жоу. Она присела рядом и коснулась своей рукой лица Ха Цзяюэ. - Ты такая молодец, я слушаю, как расцветают слухи о том, что своим воистину нежным нравом ты смягчила главу Цзян. – Миан Юби погладила её щёку. – Никто не понял ещё, что у тебя характер ужаснее твоего мужа. - Вот и болтай меньше. – проворчала Ха Цзяюэ. Сестра тихо рассмеялась, но продолжила дразниться: - Это я не говорю тебе о тех шутках, что глава Цзян забыл дорогу в свои покои. Они были близки и дружны, сумев отстоять себя, но к таким темам Ха Цзяюэ не привыкла. Она передёрнула плечами, выражая пренебрежение. - Кто-то волнуется, что он не навещает их? Миан Юби рассмеялась, слегка качая головой. Но потом её лицо приняло серьёзное выражение, и она выпрямилась, касаясь руки Ха Цзяюэ. - Я пришла поговорить. - Ой, а я думала мы посплетничаем и спать ляжем. – не сдержав яда, раздражённо ответила Ха Цзяюэ. Она слегка отодвинулась, опираясь на подлокотник, чтобы выпрямиться. Все ещё хотелось спать и тишины, но она прекрасно понимала, что разговор будет важный. И о ком он будет. Сестра недолго помолчала, словно собираясь с силами. - Я знаю, что ты тогда утешила А-Ву. - Не благодари. Они правда любили друг друга и хорошо ладили, но между сёстрами всегда было одно разногласие, которое породили наследники. Ха Джинхей и Миан Вужоу были почти ровесниками, отчего в своё время случился конфликт между первой сестрой, Лаонг Минчжу и второй, Миан Юби. Обе стремились стать матерями наследников, но А-Хей родился раньше и несмотря на болезнь, занял место следующего главы. Минчжу не получила власти, изгнанная обратно в Орден мужа, неспособная заботиться о ребёнке. Но сёстры не забыли о своих обидах и Ха Цзяюэ пришлось стать матерью наследнику. Ребёнок воспитывал ребёнка, с няньками и слугами, потому что привязанность Ха Джинхея была очень сильной. Он рос невероятным – умным, прирождённым лидером, но жестоким. В нём взрастили мысли о том, что весь юг будет принадлежать ему, что он особенный и незаменимый. Миан Вужоу, здоровый и яркий, с приятным характером, появлялся при дворе только чтобы стать для наследника младшим братом. Ха Цзяюэ как могла отстаивала А-Хея, но с возрастом ситуация вывернулась пугающим лицом. Между братьями не было ненависти и соперничества. А-Ву, на глазах у которого люди обожествляли наследника и сам стал слепо обожать его. У него были шансы показать Ха Фангу и югу себя, проявить свои способности, но момент был упущен. Когда же Ха Джинхей подавил восстание и стал воистину почитаемой фигурой, Миан Юби поняла, в какие оковы попал её родной сын. Ослеплённый собачьей верностью, Миан Вужоу начал искать способы излечить брата. Он словно сам страдал от вечной боли, которую испытывал Джинхей. - Попроси драгоценного наследника усмирить его. Он погубит себя, А-Лэ. От детского произвища резануло слух. Ха Цзяюэ почувствовала себя так, словно её окунули в ледяную воду. - А если какой-то способ поможет? А-Хей был для неё первым ребёнком, первым, кто рос у неё на руках. Она пережила с ним всё его и своё взросление, поэтому лучше многих была осведомлена о страданиях наследника Ха. От клана отца, невзрачного труса Лаонг, он унаследовал роковую болезнь, с развитием ядра его ци начинала циркулировать неправильно. Когда страдала духовная оболочка, тело тоже разрушалось и все чаще Ха Джинхей, который рос юношей с изысканной красотой, облачался в маски. Его кисти рук были спрятаны перчатками со специальными пластинами, чтобы он мог искусственно сжимать пальцы. В дни, когда его мучил кашель с кровью, он закрывал лицо и носил повязки, чтобы никто не видел потрескавшихся губ и пятен крови. - А если Вужоу погибнет? – дрожащим голосом сказала Миан Юби. Ха Цзяюэ перевела на неё взгляд, чтобы холодно бросить: - У тебя орава детей, а А-Хей у нас один. Сестра вздрогнула. На её красивом лице отобразилось чистое, болезненное горе. - Неужели мой ребёнок настолько неценен? Понимая, какую боль приносят ей её слова, Ха Цзяюэ попыталась промолчать. Просто выразительно посмотрела, но Миан Юби продолжала заглядывать ей в лицо. Её глаза заволокли слёзы. - Это мой сын, твой племянник. Неужели ты готова кинуть его на алтарь смерти ради любого шанса помочь Ха Джинхею. Ха Цзяюэ всегда была тверда в своих словах и убеждениях. Она поднялась, но сестра схватила её руку. Сжала ладонь холодными пальцами, прижала к своему лицу, отчего влага слёз заскользила между пальцами. - Я и тобой готова пожертвовать ради А-Хея. И всеми вокруг. Пришлось уйти в другую комнату, чтобы дать сестре успокоиться. Было бы хорошо, не понимай Ха Цзяюэ, как сурово обходятся они с Миан Вужоу. Тот рос, как запасной план, потому что никому не было дела до него. Будь он характером спокойнее, то вообще был бы незаметен. И все это понимали – появиться шанс и А-Ву растерзает собственная родня ради призрачного шанса облегчить болезнь Ха Джинхея. Что будь возможность выдрать из его груди ядро и каналы, чтобы отдать их первому наследнику, без раздумий, мальчишку разорвут. Это была сила взращенных в безропотном уважении и любви, та броня, которой окружили Ха Джинхея. Не то чтобы Ха Цзяюэ не любила своего племянника, но ясно понимала, что А-Ву никогда не займёт место драгоценного наследника. Да Хай не Юньмэн или Ланьлин, у них не было любимцев и внутренней вражды, потому что братья были изначально воспитаны как правитель и слуга. И никакой талант Миан Вужоу не мог затмить Ха Джинхея. Когда сестра удалилась, Сяоси подсела ближе. По её глазам Ха Цзяюэ поняла, что у неё есть новости. - Юного Цзинь пригласили на семейную встречу. – понизив голос зашептала служанка. – Глава Цзян долго беседовал с главой Не, учитель Лань играет в сяньцы с вашим отцом. За дверью раздался голос другой прислужницы. - Глава Ланьлин Цзинь просит Фужэнь о встрече. Вот это действительно было неожиданно. Ха Цзяюэ переглянулась с Сяоси и кивнула, чтобы служанка вышла и провела Цзинь Лина во внутренний дворик её покоев, скрытый от внешнего мира и надёжный. Если тот пожаловал к ней в такой час, то его беспокоило что-то важное. Она быстро сменила наряд на более простой, с бежевой накидкой и тёмно-фиолетовым платьем, уже распущенные и чуть влажные после смывки масел волосы, пришлось заплести в две тугие косы и на голову надеть убор. Тонкие цепочки и объёмный голубой камень, который лёг на лоб, закрепляя за собой ниточки серебра, отвлекли внимание от слегка растрёпанной причёски. Цзинь Лин терпеливо ждал, а когда Ха Цзяюэ подошла ближе, то увидела, что он играл с Пятнышком. Щенок радостно облизывал его пальцы и подставлял розовое пузо, явно счастливый от внимания. - Не хочешь забрать его? – присаживаясь, первой заговорила она. - Это ваш подарок. – продолжая чесать собаку, ответил Цзинь Лин. Он улыбался, с теплотой глядя на Пятнышко. – Тем более дядя очень любит собак, он помогал мне растить Фею, Пятнышко станет славным псом под его надзором. Щенок тяфкнул и полез под столом на колени Ха Цзяюэ. Он был лохматым и толстым, очень дружелюбным. - Ну, только если ваш дядя и будет растить его. Я не умею обращаться с собаками. – она неловко потрепала Пятнышко за густую шерсть за ушком. - А кошки? – неожиданно заинтересовался Цзинь Лин. - Нет, у нас не было животных дома. На лице подростка отразилось изумление, но он промолчал. Решив смягчить его удивление, Ха Цзяюэ добавила: - Драгоценный наследник был довольно болезненным ребёнком и как-то не случилось, чтобы нам пришла идея взять ему друга. Я очень ценю традицию в Юньмэне разводить дома собак, но правда не знаю, как себя вести. Щенок разочарованно засопел и его подхватила на руки Сяоси. Служанка с улыбкой передала его девушке, которая заботилась о собаке и Пятнышко унесли. - А после инцидента, когда одну из моих комнат испортили, я беспокоюсь за безопасность щенка. В глазах Цзинь Лина появилась искорка гнева. Он нахмурился, сжимая кулаки. - Если кто-то может навредить собаке, то этот человек заслуживает смерти. Его связь с Феей явно была для него очень важной. Ха Цзяюэ только улыбнулась, думая, что у недолюбленных детей и появляются питомцы. А-Хей любил только красивых лошадей и птиц, но никогда не просил о собаке. Да даже к любимым диковинным питомцам он относился спокойно, не горюя особо об их смертях. У Цзинь Лина же была только Фея, когда он был далеко от дяди. Достаточно слухов дошло о том, что ребёнок не занимал своего положения. Так всегда и было – если права дитя не могли защищать его родные, то очень скоро находились те, кто жаждал этого места. - Ну так зачем ты решил навестить меня? – она пододвинула свою чашку ближе, любуясь тем, как хорошо был заварен чай. Такие мелочи успокаивали. - Ма Сун направил меня к вам и тогда я не смог спросить, почему вы в его глазах такая сильная фигура. У этого ребёнка был удивительный дар вызывать изумление. Она чуть не дёрнулась, потому что привыкла считывать контексты, но Цзинь Лин так спокойно смотрел на неё, словно не считал свои слова такими честными, чтобы они вызвали удивление. - И я беспокоюсь, что раз он так о вас отзывается, что вы можете навредить моему дяде. На этот раз Ха Цзяюэ громко рассмеялась. Этот ребёнок так легко говорил ей о своих мыслях, что отчасти, она ему завидовала. Цзинь Лин родился и вырос в одном из самых лживых кланов, так откуда в нём такая честность? Как Цзян Чэн смог вырастить его таким? Становилось понятно, почему её племянники так легко сошлись с ним характерами – Цзинь Лин был безобразно плох в сокрытии эмоций и привыкшие к вечным интригам брат и сестра Миан с удовольствием расслабились в его обществе. Даже сейчас он недовольно хмурился, сверля её взглядом. - Я никак не смогу навредить Цзян Чэну. Я слабая физически женщина, да и меня устраивает жизнь рядом с ним. – Ха Цзяюэ поправила выбившуюся прядь, глядя на стол. Она сама мучилась от того, насколько позволила себе полюбить Цзян Чэна и ещё не разобрала эту моральную проблему в своей голове, чтобы посвящать хоть кого-то. - Но почему он? Разве не было на юге достойной партии? Цзинь Лин нахмурился сильнее и пришлось раскрыть ему больше правды. - На юге слишком боялись моего отца. Я рада, что в Юньмэне могу спокойно дышать, потому что тут у меня не так много дел. Останься я в Да Хае, то была бы вечной заложницей сначала отца, потом своего племянника. Я люблю и уважаю их, но знаешь, иногда хочется жить вне своего образа. Подросток выгнул брови дугой и посмотрел на неё иначе. - Когда меня привозили сюда, я тоже мог быть собой. – Цзинь Лин неловко постучал пальцем по столу. – Дядя давал мне свободы, а потом приходилось возвращаться в Ланьлин. Я понимаю. - Ма Сун так сильно страдал после гибели твоего отца, что он сейчас готов пойти на переговоры со мной. Ха Цзяюэ неловко улыбнулась. - Он обучал недолго нашего наследника, но я всегда мешала ему наставлять его. Да и признаюсь честно, мы с Ма Суном в очень скверных отношениях. Он не понимает нравы юга, осуждает, но ради тебя готов отказаться от принципов. Это дорогого стоит. - Я знаю. Я готов к этой борьбе. Цзинь Лин выпрямился, решительно сжимая губы. Его взгляд выражал такую решимость, что даже Ха Цзяюэ испытала к нему некоторое уважение.