Всегда выбираю тебя

Чжан Шэ сообщает новости даже не раскрывая рта. В его глазах такая жгучая смесь ужаса и тревоги, что Цзян Чэн уже понимает, что случилось нечто из ряда вон. У него в резиденции столько важных персон, ещё и Цзинь Лин покрывал остановку Призрачного генерала, что нервы на пределе. Как на зло, советников не было рядом. И это беспокоило, потому что Маовэй редко пропускал утренний отчёт. - Говори. – он откладывает кисть. - Адепт Маовэй и дева Ису пытались сбежать вместе. Их перехватили, разумеется, но… Это было то, что невозможно было даже предположить. Клан Маовэй, который стал одним из столпов, поддерживающих орден, Маовэй Хун, ставший ему близким товарищем и главным советником, в котором Цзян Чэн никогда не сомневался. У него было очень мало людей за всю жизнь, которым он доверял так же, как нынешнему главе Маовэй. - Где советник? Чжан Шэ торопливо ответил, пряча глаза. - Мы не нашли его в резиденции, отправили срочное послание. - Ещё и сбежал?! Слуги у дверей вздрогнули, быстро исчезая. Об отвратительном нраве Цзян Чэна знали все, он никогда и не осуждал прислугу за то, как ловко они подстроились под него. Стоило ему чуть повысить тон, как он оставался наедине с собеседником, который смог пошатнуть равновесие. - Мы задержали его сына, не думаю, что советник бросит его. – продолжил Чжан Шэ. – Но глава клана Ду так просто всё не оставит. - Конечно он не оставит, я сам одобрил их помолвку с другим кланом, как этим щенкам ума хватило?! Ещё и в дни собрания. Это был бы грандиозный скандал. Небольшой клан Ису должен был обеспечить Юньмэну союз с Цинхе Не. Это была помолвка двух представителей орденов, прикрытая благими намерениями. Клан Ду, которому обещали помолвку с Маовэй, не был особо богат, но верно служил Не Хуайсану. Цзян Чэн прекрасно знал, что ближайший помощник нынешнего главы Не, безумно верный пёс Ду был награждён браком своей сестры с богатым кланом Маовэй Хуна. А теперь выясняется, что мальчишка Маовэй мало того, что попробовал сбежать, так ещё и захватил за собой деву Ису, которая должна была выйти замуж после собрания кланов. Цзян Чэн ненавидел постоянно курсировать между своими вассалами, но если бы виновником был не сын советника, то не так злился бы. Сейчас баланс изменился и Юньмэн Цзян добился высот, каких никто не добивался. Он укрепил свои позиции браком, сделал буквально невозможное. Иногда с горечью вспоминал, как отец говорил ему, что Цзян Чэн не понимает девиза, но он воплотил эти слова в реальность. Никакими интригами никто не смог бы задвинуть его назад, но испортить репутацию – легко. И так глава Цзян славился далеко не хорошими качествами и делами. Но сейчас тень его репутации пятном расползётся по Ха Цзяюэ. Клан Ха явно не будет рад тому, что вокруг их дочери крутятся сплетни, а их поддержка нужна была и Цзинь Лину. Это не считая того, что предательство Маовэй Хуна было для него действительно болезненным. Невозможно было закрыть глаза на происходящее, но советника потопил его же родной сын. - Есть ещё новости, глава. - Ну конечно, одна неприятность не происходит, сразу вереница! – Цзян Чэн не сдержал раздражение и махнул рукой, чтобы Чжан Шэ продолжал. - Между слуг прошёл слух, что глава Оуян был груб с наложницей Оуян. Случилось что-то из ряда вон, но Ци Мао сейчас там. - Тогда пусть Ци Мао расскажет мне, когда разберётся. Ха Цзяюэ знает? Чжан Шэ опустил взгляд и это было красноречивей любых слов. - Чжан Шэ, кому ты служишь? - Вам, глава. Он тоже был одним из самых первых союзников Цзян Чэна. Обычно очень скромный и незаметный, Чжан Шэ помогал справляться с делами, когда взял на себя помощь в управлении поместьем. Но он происходит из побочной ветви Юй и Цзян Чэн знал, на чью сторону встанет слуга. - Так почему ты не служишь моей супруге? Будь честен. Чжан Шэ сложил руки спереди, сплетая пальцы в замок, но головы не поднимал. Но было у него ещё одно качество, которые всегда ценил в нём Цзян Чэн – честность. - Потому что она чужая. Несмотря на то, что она хорошо показывает себя, все знают, что этот брак основан на политике и расчёте. Кланы высказали протест, выдвинув в наложницы своих дочерей, но слухи о том, что вы очарованы южанкой уже дошли до всех уголков Поднебесной. Пока слуга говорил, Цзян Чэн поймал себя на старой привычке крутить кольцо, когда мысли заполняли голову. Он заставил себя положить ладони на стол перед собой, отвлекаясь от беспокойства. - Я понимаю, как выгоден этот брак, но девушка выходит замуж, чтобы порадовать родителей. Не взрастит ли наш господин тигра? И Чжан Шэ действительно говорил здравые вещи, отчего становилось только гроше. Цзян Чэн сам ловил себя на мысли, что соблазнился умом и красоте юной девушке, решив, что совладает с ней. Но Ха Цзяюэ тихими шагами распространяла влияние по Юньмэну и он сам начинал сдавать позиции рядом с ней. Понимал, что верность дочери к отцу безгранична, помнил обещания, но сдавался её мягкому очарованию и тому, как умело она вела дела. На нём всегда было бремя долга, титула и Цзян Чэн был рад найти женщину, которая понимала его. Но то, что Ха Цзяюэ так хорошо знает вес имени и как ловко устраивается в новом обществе, говорило о том, что ум у неё действительно острый. Доверие могло стать фатальной ошибкой, стоило себя взять в руки. - Я услышал тебя. – он выпрямился, выдыхая. - Мой господин, стоит ли нам с Ци Мао сообщить какой-то из наложниц, чтобы она готовилась служить вам? - Да, думаю лучше это будет Яо Таофэй. – отстранённо кивнул Цзян Чэн. Решение было неприятное, но он собирался просто уйти в другую комнату, чтобы только сделать вид, что поддерживает принятый порядок. Тем более стоило посмотреть, чего же так желал у него попросить клан Яо, раз отдал ему одну из своих дочерей. Два клана, которые давно были в хороших отношениях одновременно предложили ему своих девушек, а Цзян Чэн не особо верил в то, что это был глупый жест двух стариков. Глава клана Оуян сам имел нескольких женщин, но никогда бы не решился так влезть в спальню господина. Значит, была некая причина, пока ему непонятная. - Но сейчас позови Ха Цзяюэ, у меня есть к ней пара дел. Чжан Шэ выскользнул из комнаты бесшумно, явно довольный тем, что смог высказать беспокоящее его. Он был человеком всё-таки верным, хоть и не особо смелым. В тишине, будучи одним, Цзян Чэн снова ощутил беспокойство. Не в силах просто сидеть, он поднялся и принялся расхаживать по покоям, прокручивая на пальце цзыдянь. Кольцо приятно холодило кожу, но не могло охладить в нём жгучую смесь из разных чувств. Это был его долг, который вёл его по жизни. То, что они уже обсуждали и в чём сошлись, но почему-то от мысли о том, что ему придётся сказать Ха Цзяюэ о своих планах, потому что лучше она услышит это от него, чем от слуг, было мучительно. Словно он не сдержал обещаний, поддался давлению извне и сейчас должен признать, что его клятвы подобны ветру. Цзян Чэн вдоволь насмотрелся на склоки родителей. Вынужденный метаться меж двух огней – любви к Вэй Усяню и одобрением, угождая матери, он давно вынес урок, что стоит либо держать людей на расстоянии, либо полностью контролировать. Нельзя поддаваться странным порывам, потому что сейчас он был не в том статусе, а когда началась возня вокруг его единственного родного человека, то убедился, что настал момент снова мобилизовать все силы. Ему было за что сражаться и произошедшее с Цзинь Гуанъяо, Вэй Усянем, заставило Цзян Чэна задуматься о будущем. На нём была ответственность за Цзинь Лина. Единственного родного человека, который был все эти годы под ударом Цзинь Гуанъяо, а Цзян Чэн не разглядел опасности. Он вообще на самом деле не особо верил, что тот причинил бы вред А-Лину, но возможно, его так же ловко обманули. Стоило ему отстраниться от тяжёлых мыслей, как в покоях появилась Ха Цзяюэ. Она была облачена в светло-зелёные лёгкие одежды, с открытой шеей и расшитым серебром передом. Головной убор из серебра с вставками из авантюрина, имитировавшие листочки и пара тонких цепочек с каплями такого же нежного цвета, делал её чуть выше, а лицо светлее. Цзян Чэн поймал себя на том, что этот образ ему очень нравится. Без строгого макияжа и узких поясов, тяжёлой ткани, тёмных цветов, Ха Цзяюэ казалась особенно красивой в таком даже простоватом на первый взгляд наряде. Заметив его взгляд, она с улыбкой поклонилась, сложив руки не животе и слегка потрясла головой. Свет заиграл в украшениях, оставляя капельки солнца на её лице и шее. - Я подумал сначала, что это нефрит. – снова занимая место за своим рабочим столом, отметил он. Ха Цзяюэ пожала плечами. Её ключицы и зона груди были открыты. Новая мода дошла и до Юньмэна. - Захотелось чего-то комфортного. – она села напротив, укладывая на коленях какую-то маленькую книжечку. – Захватила ещё стихи наложницы Оуян, хочу почитать их для тебя. Как он мог разбить эту лёгкую атмосферу между ними? Ха Цзяюэ раскрыла расписанные листочки, глядя на него. - Я знаю о случившемся. Цзян Чэн почувствовал, как от напряжения заныли мышцы спины и шеи. Он замер так, словно проглотил меч. Потому что догадывался, что она говорит не о том, что сегодня ему придётся сделать. - Ладно. Думаю, момент не тот. – она захлопнула тетрадь и уже серьёзно взглянула на него. – Я хочу разрешить конфликт между Маовэй, Ису и Ду. Трое детей наломали дров, но советник Маовэй фигура ценная, позволь помочь сохранить её. Это было и сутью проблемы. Маовэй Хун был очень, очень важен. Он обладал и репутацией, и связями, и опытом. Заменить его было бы почти невозможно, потому что человека такого ума и честности ещё стоило найти. Цзян Чэн только пришёл к выводу, что ему придётся заменить Маовэя минимум тремя другими. - Это обязанности больше женские, чем мужские. Я найду подход. – убеждала его Ха Цзяюэ. Цзян Чэн махнул рукой, давая Чжан Шэ знак, чтобы тот вышел. Слуга моментально исчез, закрывая за собой двери. - Ты знаешь, что дева Ду гарант мирных отношений с Цинхе Не? - Да, мне рассказали. – она выдержала короткую паузу. – Но с Не Хуайсаном и его близким советником Ду я уже знакома. Цзян Чэн с удивлением взглянул на неё. - Мой отец виделся с ними по вопросам банка, Не Хуайсан показал себя очень компетентным. - Надо же. – фыркнул Ваньинь, не скрывая сарказма. – Пока перед нами он строил дурачка, в Да Хае считался очень даже способным. Ха Цзяюэ пожала плечами, слегка наклонив голову вбок. Таким жестом она словно ставила точки в вопросах, прося сразу перейти к другим. - У меня уже есть довольно простой план, что делать. – он протянул ей несколько карточек адептов, которых отобрал с Чжан Шэ и советником Хэном для замены Маовэя. Конечно девушка поняла его без слов. Она только вскинула брови, выражая не согласие. - Зачем рубить лес из-за одной сосны? - Это надёжно. Он почувствовал, как начинает раздражаться, но старался держать голос. - Я не потерплю того, что ты не считаешься со мной. Это было грубо, нервно и слишком резко. Цзян Чэн не успел прикусить язык, а как сказал – не нашёл слов смягчить. Но Ха Цзяюэ была спокойной и основательной, поэтому только выдержала привычную паузу, давая ему остыть. Иногда ему казалось, что она действительно что-то с ним сделала. Так спокойно отметала его злые слова, брошенные в порыве и одним взглядом, тушила бурю, даже не открывая рта. Утешением было только то, что вряд ли какое-то колдовство подействовало на нём. Но Ха Цзяюэ, помолчав, заговорила своим неизменным мягким голосом. - Как я могу не считаться с тобой? Просто позволь мне помочь, это и моя обязанность. Я твой союзник и говорю, как человек, который хочет поддержать тебя. Им стоило поругаться. Было бы легче разругайся они и Цзян Чэн бросил бы ей небрежно новость о том, что пригласит к себе одну из наложниц. Тогда всё было бы так просто – Ха Цзяюэ обиделась бы, но потом он извинился, используя какую-то драгоценность или дорогой подарок. Так делали его родители, да и все, кого он знал, но та смотрела на него так спокойно и буквально пустила стрелу в его сердце, когда в жесте поддержки взяла его ладонь в свои. - Сегодня ночь я проведу с наложницей Яо. – выпалил Цзян Чэн, чувствуя, как в груди всё сжимается. В глазах Ха Цзяюэ не появилось обиды или боли. Она только растерялась на мгновение и кивнула. Не отпустила руки, спокойно поглаживая его пальцы. - Это хороший ход. Нужно сначала успокоить вассалов, пока не знаем, чего они хотят. Умная и проницательная, она так спокойно продолжила разговор, отчего Цзян Чэн должен был расслабиться. Мол, как хорошо, что она поняла его. Но вместо этого он почувствовал острый укол под рёбрами, от того, как Ха Цзяюэ отдавала его другой женщине. Он хотел увидеть на её лице тень обиды или боли, да даже печали, чтобы решительно отказаться, словно искал ещё повод. Утешить её грусть и убедить, что не предаёт. Но Ха Цзяюэ сохранила такой же вид, отчего стоило прийти к одному выводу – того сжимающего грудь чувства у неё нет. Это Цзян Чэн сошёл с ума, а она сохранила рассудок. * Яо Таофэй была высокой, стройной, с длинными ресницами и изящной фигурой. Она поклонилась и выпрямилась, но глаз не поднимала. Действительно симпатичная, с необычными медовыми глазами, Яо Таофэй была даже очень хороша собой. Её приодели в красивые серо-голубые одежды, подчёркивающие нежный оттенок кожи, но смотреть на неё было неприятно. Когда она подошла ближе, в нерешительности протягивая руки к нему, то Цзян Чэн перехватил её руки. - Ничего не будет. Просто ложись спать. Девушка впервые посмотрела на него с удивлением, тут же отступая. Запах её сладких духов заполнил комнату, отчего дышать стало сложнее. Цзян Чэн поднялся и скрылся за ширмой, усаживаясь за низкий стол, на котором расставили вино и чарки. Налил себе, мрачно думая, как далеко всё зашло. Ему была неприятная красивая девушка, которая пришла к нему. Что-то отталкивающее было в каждом её жесте и если бы Цзян Чэн был дураком, то просто забыл бы об этом. Но глядя на её силуэт через ширму, он всё понимал, как никогда ясно. Его союз с Ха уже давал плоды, собрание кланов прошло успешно, но на душе было так отвратительно, что утешения он не находил.