Всегда выбираю тебя

Нить натянулась слишком сильно и лопнула, превратившись в бесполезную. Края распушились, и вышивка начала расползаться. Ха Цзяюэ замерла, разглядывая то, как одна ошибка испортила работу. - К скандалу. Сяоси, которая сидела рядом, забрала из рук госпожи пяльцы, аккуратно складывая ткань. Оставаясь вместе с Ха Цзяюэ, её служанки вели и чувствовали себя очень вольготно. Жоу, которая единственная вошла в число личных слуг, пока не привыкла к этому и сидела на выходе из комнаты, пытаясь читать. Несмотря на то, что основам её обучили ещё в детстве, до службы в Пристани Лотоса, чтение давалось ей тяжело и в свободные минуты Жоу училась по книгам Ха Цзяюэ. Госпожа милостиво давала простые рассказы или стихи, чтобы служанка могла спокойно учить слова. Поэтому Жоу только посмотрела взволнованно на Ха Цзяюэ, но, когда поняла, что Сяоси полностью взяла все дела на себя, снова принялась читать. - Завтра тут будет такой крик, что примета действительно вещая. Ха Цзяюэ со вздохом подпёрла ладонью лицо, глядя на водную гладь. Из её покоев вид был прекрасный, успокаивающий, но тревога не отпускала её душу из своих лап. - Да уж, Жун Янь не промолчит, когда узнает, что глава обратил взор на Яо Таофэй. Сяоси распускала вышивку, осторожно вынимая нити, чтобы не повредить ткань. - Но госпожа, не стоит ли нам вмешаться? – всё-таки отложила чтение Жоу. Она подошла ближе, усаживаясь на пол. Довольно юная, с открытым взглядом, она искренне беспокоилась за всех вокруг. Ха Цзяюэ тронула её своеобразная забота и она усмехнулась. - О чём ты говоришь, Жоу? -  уже переведя взгляд на слугу, спросила она. Хотя прекрасно понимала, о чём говорит девушка. Жоу поерзала, подбирая слова, но всё-таки продолжила: - Глава Цзян предпочитал только ваше общество, а тут заметил эту Яо. Если супруга беспокоиться, я могу разузнать, что там происходит в его покоях. – Жоу приблизилась, скользя коленями по полу и шёпотом добавила. – Я хорошо знаю пару слуг из покоев господина и с Чжан Шэ дружу, я могу всё-всё узнать. Ха Цзяюэ рассмеялась и щёлкнула по её лбу пальцами. Девушка ойкнула, прижимая ладонь к месту, которое слегка покраснело от щелбана и непонимающе уставилась на Сяоси. Южная служанка всегда была авторитетом в вопросах касательно Ха Цзяюэ, но сейчас она только нахмурилась и выпятив подбородок, сказала: - Не лезь своим добром куда тебя не зовут. Глупая. - Тише, Сяоси. – Ха Цзяюэ с улыбкой погладила по голове служанку. – Ты у меня такая яростная, что иногда мне самой жутко. - Её побаиваются больше чем Ци Мао. – тут же пожаловалась Жоу. – Только вас и любит. - Да, люблю только свою госпожу. И что? – с вызовом ответила Сяоси. Она схватила пяльцы обеими руками и стукнула по голове Жоу, совсем легко, только скрывая лицо девушки свисающей тканью. – Кто из вас мне хорошего сделал, чтобы я вас любила? На самом деле Сяоси действительно не была дружелюбной и популярной среди слуг. Приехавшая вместе с госпожой, она выделялась и взглядом, и одеждой. Неразговорчивая и гневливая, в первые дни она даже подралась с парой служанок в общей комнате, поэтому никто лишний раз не трогал Сяоси. Как личная помощница, она выделялась и одеждой, потому что поверх лилово-зелёных одежд носила бежевый жилет с голубыми краями. К тому же, она была очень грамотной для обычной служанки. - Будьте тише. Ха Цзяюэ поднялась, чтобы присесть на тахту, обитую бархатом. На столике рядом, совсем маленьком, похожем формой на сплетение веток сливы с резными цветами, лежала пара свитков, которым она собиралась уделить время позже. Но сейчас они ждали гостей. Маовэй Хун вернулся в Пристань Лотоса и ждал утренней аудиенции с Цзян Ваньинем. Из своего поместья он забрал свою именную табличку, которую даровал ему Глава Цзян и явно собирался уйти с должности, принимая судьбу и наказание. Всё-таки он был человеком честным и действительно служил своему Ордену. Ха Цзяюэ приятно поражала эта верность и она всем сердцем желала, чтобы её дорогого племянника окружали такие же люди. Она собиралась за эту ночь сделать многое и когда служанки оповестили о приходе первой гостьи, была совершенно спокойна и собрана. Ощущение того, как снова в её руках появляются нити, которые нужно правильно сплести, возвращало ей уверенность. Ха Цзяюэ любила занимать ум делами, чтобы не сильно расчувствоваться. Но её взгляд то и дело устремлялся сквозь её маленький дворик с лотосами в другие, далёкие стены покоев Цзян Чэна. Дева Ду Сянцзянь была представительницей новой знати, возникшей в Цинхе и ещё не обладала теми самыми «породистыми» манерами. В ней не было грации и уверенности, которые девочки впитывали с молоком кормилец, наблюдая за своими матерями, бабушками, тётками. Красивое платье, серое, с золотистыми узорами, элегантная заколка, в которые её облачили, не могли дать девочке то, чего не было в воспитании. Клан Ду стал сильным союзником Не Хуайсана, видимо, тот и использовал Ду Сянцзянь, как свой актив. Его брат не оставил наследников, он сам тоже не был женат, но понимал, что незамужняя девушка хорошее вложение в политических игрищах. Но никакой мужчина не мог видеть то, что видела женщина. И в Ду Сянцзянь, напудренной, внешне собранной, Ха Цзяюэ увидела оскорблённую девочку. - Дева Ду. – заговорила она, привлекая внимание. Девушка подняла на неё взгляд, окинула им распахнутые для объятий руки и расплакалась. У неё не было матери, в клане Ду вообще не было женщин к моменту, когда Сянцзянь расцвела и такая простая ласка сломила её. Ха Цзяюэ доложили обо всём ещё утром, она успела подготовиться и понять, как отвратительно на душе у девочки, которую так подло обидели. - Идите сюда, моя красавица, позвольте мне утешить ваше горе. – мягким, нежным голосом позвала она и Ду Сянцзянь подошла, протягивая ей свои холодные руки. Она пыталась незаметно утереть слёзы, но не успевала, а когда Ха Цзяюэ, приподнявшись, погладила её по спине, усаживая рядом, окончательно разрыдалась. - Сяоси, налей воды девочке Ду. Ха Цзяюэ гладила ту по волосам, давая выплакаться. Она отчасти действительно жалела её, но с другой стороны, не особо разделяла её боль. Быть брошенной обещанным женихом не самое страшное, что может быть. Она даже озвучила эту мысль, но Ду Сянцзянь выпалила: - Над вашими чувствами так не смеялись, что вы знаете. И снова заплакала. От этих слов сердце на мгновение замерло, но Ха Цзяюэ умела себя держать в руках. Она только горько улыбнулась, большим пальцем погладив скулу неопытной девчонки. - Вы способны это пережить. Её сердце, впервые испытавшее влюблённость, чистую и такую яркую эмоцию, разломали гораздо жёстче. Маовэй готовы были принять наказание, взять ответственность и Ду Сянцзянь сейчас могла поплакать, как следует на её плече. Ха Цзяюэ же пришлось глотать слёзы обиды и потом долго прятать стыд за спокойствием, каждый раз, когда она пересекалась с объектом воздыханий во дворце. Ду Сянцзянь не даст в обиду её брат и его господин, она выйдет из ссоры и переживёт её. Девушка успокоилась спустя время и покраснела, смущённо пряча лицо в ладонях. - Простите меня, Фужэнь Цзян. - Ну что вы, ваша искренность тронула моё сердце. – Ха Цзяюэ протянула руки, чтобы Сяоси подала её чашку. – Выпейте воды. Ду Сянцзянь прижалась губами к пиале, все ещё розовая от смущения. - Я хочу донести до вас, что клан Маовэй готов принести извинения, что я собираюсь разрешить этот конфликт лично. Чтобы защитить вашу честь и сердце, но хочу, чтобы вы тоже готовы были простить юношу Маовэй. - Почему вы не говорите о деве Ису, госпожа? – в тёмных глазах девочки появился огонёк гнева. Ха Цзяюэ улыбнулась, устраивая руку на подлокотнике. - Потому что ей двигает любовь. Дева Ису не любима в своей семье и над ней нависает угроза быть мало того, избитой, так и сосланной. Я надеюсь, в вашем сердце хватит милосердия. Ду Сянцзянь нахмурилась, выражая всем видом недовольство и Ха Цзяюэ снова заговорила с ней мягким тоном, каким уговаривала своих племянников. - Дева Ду, есть ещё одна проблема, от которой я хочу уберечь и вас. - Прошу вас поделиться со мной. – девушка с интересом замерла, ловя каждое слово. Она явно чувствовала себя заворожённой такой внезапной нежностью и лоском, который окружал её. Слово кролик, попавший под чары змея, она с благоговением смотрела на Ха Цзяюэ. - О вас будут ходить слухи весьма недостойные. Что вы так неприятны, что ваш жених сбежал с другой девушкой, а это будет ложью и грязью. Поэтому я хочу публичных извинений к вам и вашему роду от Маовэй, а потом сцену прощения. Чтобы все восклицали, о том, как ваша душа благородна, что вы так милосердны, что готовы дать шанс чужой любви. Не особо популярная в рядах ровесников Ду Сянцзянь соблазнилась. Она заколебалась на мгновение и Ха Цзяюэ подтолкнула её к выбору. - Увидев ваши слёзы, я испытываю к вам искренне сострадание и вижу, как вы чисты. Так прислушайтесь к моим словам, я желаю вам добра, дева Ду. С улыбкой, Ха Цзяюэ погладила её по голове, чуть щурясь. - И думаю, мы вместе найдём вам ещё достойного господина. Конфликт не был выгоден и Не Хуайсану. Разыграть карту стоило с умом, а плохая репутация Ду, которую окрестят ужасной девушкой, была помехой к выгодному браку. Конечно, стоило воспользоваться тем, что обиды пока не дошли до пика и Ха Цзяюэ давала этот шанс. - Позвольте обсудить мне это с моим братом. – неуверенно ответила Ду Сянцзянь. – Всё-таки я не могу так распоряжаться своей судьбой. - Это здравое решение. Ха Цзяюэ поднялась, и они вместе дошли до выхода из её покоев, держась за руки. Воспитанная среди женщин, она знала, как лишь усилить расположение Ду Сянцзянь и мягко надавить на её детскую, незаполненную материнской лаской, дыру в сердце. Та действительно смотрела на неё нежным взглядом, и чтобы закрепить эффект, Ха Цзяюэ обернулась к Жоу. - Дайте деве Ду одну из моих накидок, вечер прохладный. Служанки вынесли тёмно-фиолетовый расшитый узорами из лотосов и завитков волн плащ-накидку и Ха Цзяюэ сама завязала ленту на груди девушки аккуратным узором. - Благодарю вас, супруга Ха. – уже стоя на пороге, подняла на неё горящие глаза Ду Сянцзянь. – Ваша сердечность и теплота такие благородные, что позвольте мне навестить вас. - Конечно. Завтра последний день празднеств, я буду сопровождать своего супруга и только рада, если вы найдете в своем нежном сердце силу присоединиться ко мне. Там я примерю вас с девой Ису и негодником Маовэй. - Я обязательно буду с вами в этот день. – горячо заверила её девушка и ушла. Вся любезность и нежность стекла с лица Ха Цзяюэ, как макияж под потоком воды. Она пару мгновений смотрела на закрытые двери и фыркнула. Мужчины везде были мужчинами. Рассматривая девочек, как активы в своих играх, забывали, что душа любого человека отзовётся на нежность и ласку, особенно если тот знает, как их проявить. Не Хуайсан имел славу умного человека, но видимо, ему приходилось принимать решения быстро, без крепких основ. Да и он тоже был мужчиной, который не мог оценить губительного влияния холодности детских годов на взрослых людей. Как рассказали Ха Цзяюэ, детство Не Хуайсана прошло рядом с матерью-наложницей, женщиной, которая умело подружилась с первой супругой и между детьми царила нежная братская любовь. Он смог выбить Цзинь Гуанъяо, который был измучен страхом разоблачения, сделал это искусно и хорошо, но Ха Цзяюэ уже была уверена, что завтра разрешит конфликт и у неё состоится личный диалог с Не Хуайсаном. Присаживаясь снова на свое любимое место на тахте, она подумала о том, как завтра будет смотреть на неё Цзян Чэн. Не сможет ли красивая и весьма талантливая Яо Таофэй пробраться в его сердце? Она была знакома ему, ей благоволили и явно больше воспоминаний между ними давали почву для разговоров. - Госпожа. – Сяоси позвала её своим тихим, но чётким голосом. – Пришёл советник Маовэй со своим сыном. - Пусть заходят. Маовэй Хун, высокий, облачённый в простые тёмно-синие одежды, предстал перед ней во всей красе. Он был человеком несколько мрачным, с тяжёлым взглядом и видом. Проигнорировал жест, предлагающий присесть, он остался стоять, как и его сын. Юноша выглядел бледным, словно призрак, но решительно поджал губы. Левый уголок его уст казался покрытым чем-то белым, по типу пудры. Видимо, отец не так легко принял то, что его единственный сын одним поступком поставил их под удар. Ха Цзяюэ сменила позу. При встрече с девой Ду, она сделала акцент на расслабленной открытой позе, чтобы смягчить ту. Сейчас же она села ровно, не улыбаясь и это было легче. Она ненавидела улыбаться, так часто приходилось это делать. - Советник Маовэй, я знаю, что вы хотите со всей честью принять наказание. Тот только кивнул. - Я подвёл Главу Цзян, не сумев воспитать сына. Если супруга Ха хочет призвать меня к ответу, я приму и от неё наказание. Сильный, честный мужчина. Наверное, только такие верные люди и могли помочь Цзян Чэну восстановить из пепла Орден. - Я уважаю вас, советник Маовэй. Лесть никак не повлияла на него. Глаза мужчины оставались холодными, он явно за свою жизнь наслушался лестных слов. Сколько людей пытались добиться расположения грозного Цзян Ваньиня, действуя через его советников? Ха Цзяюэ поднялась, складывая руки на животе. Прошлась по комнате, любуясь фигурами из кварца и дерева. Чувствовала, что отец и сын наблюдают за ней, но давала им время подумать. Пусть строят предположения, что она скажет сейчас. - Мой отец собрал раздробленный юг и вознёс его на высоты, на которых он никогда не был. И я насмотрелась на разных людей, да и на то, как меняют их роли. Младший Маовэй с интересом поднял на неё взгляд, но тут же опустил голову, повинуясь строгому взору отца. Ха Цзяюэ с интересом рассмотрела лицо мальчишки. Симпатичный, но ничего такого, ради чего девушки могли ссориться. Вот черты лица Цзян Чэна и его пронзительный взгляд заставляли её иногда замирать, потому что было в нём нечто будоражащее кровь. Отец и сын Маовэй же были совершенно другой красоты. С тяжелыми, словно у каменных изваяний, чертами и густыми бровями, только в строгих манерах отца чувствовалась мужественность. - И я считаю, что со своей ролью не справился, супруга Ха. - С ролью советника Главы или отца? Мужчина поднял на неё взгляд, с таким видом, словно она раскрыла ему великий секрет. Он моргнул, словно закрывая глаза видел её слова лучше, чем слышал ушами и неожиданно показался несколько растерянным. - Это разные роли, советник Маовэй. Она подошла ближе, но сохранила дистанцию. Их разница в росте была довольно внушительной, Ха Цзяюэ еле доставала бы до плеча. - Я знаю, что Глава Цзян очень тяжело воспринял поступок вашего сына, но считаю, что вы достаточно послужили Ордену, чтобы простить вам такую ошибку. - Неспособный контролировать свой дом не может контролировать вне своего двора. – возразил Маовэй Хун. Теперь он стоял, выпрямив спину, заложив руки за спину. - Сосредоточив взор на цветах, корни не замечаешь. - Разве слабые корни дадут цветы? – без раздумий снова ответил он. Ха Цзяюэ улыбнулась, но на этот раз искренне. - А вы что же, боитесь вызова принять ошибку и исправить её? С минуту советник Маовэй смотрел на неё молча, а потом нахмурившись, коснулся своего лба. Он прошёл войну, сожжение Пристани Лотоса, где потерял своих друзей и братьев. Потом восстанавливал своё родовое гнездо и положил пол жизни на алтарь Ордена. И самым важным было то, что Маовэй Хун осознавал свою важность и ответственность. Он направился за табличкой понимая, что Цзян Чэн вряд ли спустит ему такой проступок сына, но было в нём ещё кое-что. Ха Цзяюэ чувствовала эту досаду, этот жгучий стыд человека гордого и сильного, когда ему приходилось прятаться по коридорам Пристани Лотоса, где раньше каждый слуга кланялся ему. Маовэй Хун достаточно провёл в статусе лица властного, поэтому для него было бы пыткой лишиться этого. Он продолжил бы служить, но столкнулся бы и со своими врагами, завистниками, лишённый авторитета и порицаемый. - Мы все подстраиваемся под свои обязанности. Казначей должен быть скуп и дотошен, полководец смел и решителен, монах скромен и отрешён от мирского. С годами и обязанности родительские подвергнуться изменению. Вода обтачивает камни, а годы нас. Она сделала ещё шаг и поклонилась, вводя в ступор Маовэй Хуна. Тот даже потянулся коснуться её, чтобы прекратить поклон, но вовремя одёрнул руку. - Спасибо за годы верной службы, но, если вы примите решение продолжать поддерживать моего супруга, а потом и моё дитя, я сочту это за честь. Вы сделали так много, что я готова рискнуть расположением нашего господина. - Что вы хотите взамен? – уже не так грозно спросил советник. - Чтобы ваш сын извинился перед девой Ду и девой Ису, а в дальнейшем не устраивал таких переполохов. – Ха Цзяюэ выпрямила спину и развернулась, направляясь уже к закрытым занавесям внутренним покоям. - Нет, что вы хотите от меня. – упрямо позвал её Маовэй Хун. Она раздвинула ткань в стороны, показывая, что разговор окончен, но обернулась напоследок. - Вашей службы. Оставайтесь там, где вы нужны и отбросьте мужскую гордость, когда вам могут помочь. – кивнула в сторону дверей, которые тут же раскрыли служанки. – Не провожаю вас. * Дети Миан странно косились на Цзинь Лина. Будучи младше него на два-три года, они почтительно поздоровались, но заметно старались держаться к нему ближе и с искрящимся любопытством наблюдали за ним. Стоило же Цзинь Лину отвлечься от их старшего брата, как те испуганно отворачивались. Но любопытство пересилило и один из мальчиков с выразительной родинкой над верхней губой, спросил: - Как нам правильно обращаться к вам? Цзинь Лин, который никогда не имел дела с детьми, растеряно посмотрел на него, а потом обернулся на дядю. Цзян Чэн, как назло, вышел вместе с Ха Фангом из беседки и что-то рассказывал, жестами указывая на постройки. С утра он выглядел нервозно и напряжённо, отчего Цзинь Лин забеспокоился о нём, но спросить не решился. Но сейчас дядя выглядел совершенно иначе, а стоящий рядом Ха Фанг, который тоже жестами что-то ему показывал, казалось, смог отвлечь внимание Цзян Чэна от тяжёлых мыслей. - А как вы обращаетесь к двоюродным братьям? – Цзинь Лин нахмурился, пытаясь вспомнить всю родню. Мальчик распахнул глаза и замолчал, отводя взгляд. - Ты чего? Видимо, он напугал его своим тоном или ещё чем, но Миан Вужоу со смехом обнял своего младшего за плечи. - Джуде у нас робкий, но ему так нравится твой меч и навыки в стрельбе, что захотел познакомиться. Он сгрёб младшего брата в объятия, так, чтобы тот спиной прижимался к его груди и взял его руки в свои. Сложил ладони в поклоне и заговорил снова: - Джуде хочет попросить Главу Цзинь о наставлении. Мальчишка засмеялся, вырываясь и Миан Вужоу легко закинул его себе на плечо. Тот выворачивался и недовольно требовал отпустить, но старший брат мало того, что держал его, но и щекотал. Цзинь Лин не понимал их всех. Госпожа Миан, которая вручила ему свою шкатулку с письмами его матери, явно дорогими её сердцу, относилась к нему необычайно мягко. Даже Цинь Су, его тётя, не была так приветлива. Иногда ему казалось, что та тайно ненавидит его и факт того, что он жив, а её сын мёртв. Верные слуги отгородили Цзинь Лина от опасных родственников, но не дали ему тепла, а совершенно чужая женщина, связанная когда-то с его матерью дружбой, с тёплом в глазах приветствовала его. Миан Вужоу, который успел себя проявить и выиграть несколько состязаний, но проиграть в искусствах изобразительных, но весёлый и уверенный, тоже легко впустил его в свой круг. По началу Цзинь Лина беспокоило такое дружелюбие, но потом он понял – Миан Вужоу действительно был человеком искренним. Один раз Цзинь Лин поймал его с адептами, которые тайно устроили пьянку, и совершенно незнакомый им южный наследник был главным заводилой. - Почему ты не попросишь своего старшего брата? – когда пауза стала уже слишком длинной, пробормотал Цзинь Лин. - Не люблю стрелы, люблю кинжалы. – сразу ответил Миан Вужоу, отпуская младшего брата. Тот убежал в другой конец комнаты к сестре и другим братьям. - Тогда зачем тебе такой роскошный меч, а? - Мой, что ли? Миан Вужоу с самодовольным видом почесал подбородок. - Хвастун! – возмутился Цзинь Лин. – Сам таскаешь меч с нефритом и изумрудами, а строишь из себя. Фэйси Шаоню, меч Миан Вужоу, выглядел как бюджет за несколько лет какого-нибудь среднего ордена. Классический меч, на лезвии которого не было не царапин, не сколов, был украшен навершием в форме женского силуэта, вырезанного из нефрита. Ножны тоже были со вставками зелёного молочного нефрита и россыпью изумрудов, создавая вид, словно на меч просыпали зелёные звёзды. Но при этом, когда Цзинь Лин взял в руку этот вроде бы декоративный меч, вес оттянул его руку вниз. Тяжёлый и очень острый, он не лёг в его ладонь. - Ну уж прости, мне приходиться отдуваться за двоих, чтобы никто не решил, что мой брат не имеет меча. - Ха Джинхей не носит меч? Это была основа этикета и предмет гордости. Цзинь Лин очень гордился своим мечом, памятью, которая осталась ему. Иногда, держа его в руках, он пытался понять, что чувствовал отец, вынимая Суйхуа из ножен. Миан Вужоу пожал плечами. - Он больше меня любит кинжалы. В коридорах Цитадели не развернешься с мечом, да и кинжал всегда проще спрятать под одеждой.  – он задумчиво устремил взор куда-то над озёрной гладью. – Теперь тебе стоит носить и кинжал тоже, никогда не знаешь, когда тебя захотят убрать. Расколу в Ланьлине уже дали негласное название и несмотря на то, что отчасти было почётным точно войти в историю, Цзинь Лин ещё не знал, станет ли он выжившим или последним прямым потомком Цзинь. Наверное, стоило прислушаться к совету Миан Вужоу, просто кивнуть, но он так мало знал и спросил его снова: - Я ничего не знаю о истории юга. Цзинь Лин иногда жутко жалел, что не обладал качествами своих друзей. Лань Сычжуй мог поддержать одним взглядом, а Оуян Цзычжень всегда был хорош в словах. Ладно бы только в этом он им уступал, но был ещё Лань Цзынъи со своим умением скрасить печаль шуткой. Но Цзинь Лин ничего этого не умел, ему всегда было проще действовать, чем утешать. Поэтому он и сделал то, что умел – похлопал Миан Вужоу по плечу. Так его утешал дядя. Сказать что-то в его стиле «не развешивай сопли, решим» он не мог, потому что Миан был старше него самого. Но и этого хватило, тот покачал головой и выглядел более спокойно. - Дорогой брат отчасти, будет ближе и яснее для тебя, чем я. Он тоже сирота, воспитанный тётушкой. Многое было в прошлом, когда право моего старшего брата на наследование дедушке пытались оспорить его же родители, но Небеса дали ему шанс быть спасённым в руках четвёртой тёти и Сяоси. Знакомое имя резануло слух. Он обернулся, пытаясь найти взглядом служанку, но понял, что при отсутствии супруги, той тоже не было. Это было логично, но смущало, что он не подумал об этом. - Она всегда с тётушкой, но Сяоси очень славная, хоть и резкая. – Миан Вужоу заулыбался. – Иногда она покрывала наши шалости, а когда мы только начинали учиться, просила третью тётю помочь нам. - Это невыносимо! – Цзинь Лин схватился за голову. – Сколько вас там чёрт подери? На его громкий голос обернулся дядя. Посмотрел, словно оценивая, но потом успокоился, когда Миан Вужоу громко засмеялся, похлопывая по столу. - Третья тётя Чжусинь, она чуть старше четвёртой тёти Цзяюэ. - Почему она не с вами? Осталась в Да Хае следить за делами? Цзинь Лин пододвинул к себе блюдце с фруктами, прихватывая ещё одно. Дядя только выпил немного чая, явно потом захочет есть. Иногда он был таким глупым, что приходилось заботиться о мелочах. Так племянник проявлял свою привязанность и благодарность, а ещё лучше всех мог проскользнуть в комнату и потушить свечи, чтобы не прервать сон Цзян Чэна. Очень радовало, что теперь за ним будет присматривать Ха Цзяюэ. Когда он поднял взгляд, Миан Вужоу выглядел мрачным и серьёзным. - Она не в себе. От его тона дрогнули руки. - Мужа и детей тёти жестоко убили в восстании из-за того, что её муж присоединился к отцу старшего из братьев, в его глупых стремлениях. Отложив всё, Цзинь Лин с минуту молчал. Вот так и он может быть убит в борьбе за власть. Видимо эти слова он произнёс вслух, потому что Миан Вужоу ткнул его кулаком в плечо. - Теперь с тобой мой дедушка и тётя, а если научишь стрелять моего младшего, то и я. - Больно мне нужен твой помпезный меч.